Арройо

-Слушай, это конечно не мое дело, но твой живот напоминает мне о муках голода детей, которых так приятно им мучить, а так же о детях, которые еще не выбрались из утробы чтобы понять куда они попали. Так какое зло из этих двух поразило тебя в самое брюхо?
-Второе.
-Ты беременна. Чудесно. А я бесплодна. Зато мне не нужно ложиться под мужчин без особой на то надобности и меня не пытаются удержать в селениях силой.
Клэр взглянула на Офелию украдкой – та перехватила этот взгляд и ответила своими острыми желтыми глазами. Её островатые, злые на вид уши и длинная русая коса придавали ей какое-то чужеземное обаяние. Может она из тех мифических русских которые устроили весь этот ад? Хотя Максимус всегда говорил, что ад устроили как раз прежние жители этих мест, а слепая помнящая день начала войны и видевшая знаменитый гриб на западе старейшина твердила, что все равны перед «Ванга стайлом». Ванга Стайл – очень сильное колдунство, ведь видели тот гриб, по словам старейшины миллионы, а дожила до ста лет одна она. Все умерли почти что сразу, а она еще будет жить, возможно, даже еще одну сотню лет, станет сухой-сухой, но так же бодро будет танцевать свой танец бездонными звездными летними ночами. Оседлала воображаемого брамина и вперед.
-Скажи, если это не секрет, ты серьезно должна спасти свою родную деревню? Они послали спасать деревню пятнадцатилетнюю беременную девушку, у них там, что никого посерьезней нет? Что это за деревня такая, я уже туда хочу. Или это прикол такой, может над тобой пошутили. Может, от тебя по-тихому избавились, потому что ты больна какой-то заразой?
-Я должна сделать то, что должна. – Улыбнулась ей от всего сердца Клэр. Она так редко улыбалась, что получилась не очень. Клэр решила больше не пробовать и оставаться какой есть – не улыбчивой с детства.
-Тогда мои тебе соболезнования. Хотя не принимай близко к сердцу – мы все умрем. Знаешь – просто верь в свои силы. У тебя обязательно получится. Ты справишься. – Тут Офелия стала веселой донельзя. – Я даже уверена ты не одну свою деревню, а весь этот сраный к черту мир спасешь. – Офелия подмигнула ей. – Так что держись, дел у тебя еще много, смотри, чтобы то, что у тебя внутри не вывалилось раньше, чем мы дойдем до ближайшего поселения, где из тебя появится на свет еще один благодарный за свое рождение в этот мир цвета детской неожиданности полноправный гражданин пустошей. – С подъемом оптимизма в голосе закончила Офелия.
-Ты всегда так много говоришь? Это называется «бард»? Откуда я знаю это слово, что оно означает?
-Ты не представляешь как часто мне на это указывают. Я могу говорит без умолку, не обращай внимания, это просто тренировка, как отжимание для таких как я.
-Таких как ты?
-Что ты умеешь?
-Многое.
-Из того чем можно убить?
-Ты умеешь убивать языком?
-Я попробую проткнуть тебя насквозь языком этой ночью. Это была шутка, расслабься. Что ты умеешь, чему тебя учили в твоей деревне.
Клэр показала на бумеранг.
-Что, ты умеешь кидать бумеранг, серьезно?
-Да, — слегка смутилась Клэр.
-Ну, хоть что-то. Слушай. Я, конечно, могу тебе этот вопрос не задавать. – По панибратски обхватила за плечо своей рукой новоиспеченную подруги Офелия. – И все же вопрос вертится у меня на устах. А ловить ты его умеешь? – Сквозь привычный ей дерганный смех спросила она и взглянула прямо в глаза Клэр. – Потому что кидать бумеранг и я умею. Заметь, я отнюдь не хочу умалить твое искусство кидания бумеранга, вдруг это скажется на твоем чувстве собственного достоинства дикаря, и ты станешь биться на земле и пускать слюни?
-Когда ты сказала что у тебя Карт Бланш от какого-то там злого и страшного работорговца… Ты дала им листовку со списками пунктов вакцинации от человеческого бешенства, которая была новая и исписанная чей-то кровью, откуда ты её взяла?
-Жителей вашей деревни учат читать? Вот как? А на карте деревню отметишь?
Клэр многозначительно смотрела на Офелию.
-Ладно, попытка не пытка. И все же про пытку – как ты относишься к боли? Чисто женский вопрос, глядя на твой чуть приятно округлившийся животик. – Погладила пупок Клэр своими длинными тонкими сильными пальцами Офелия. – Потому что замечаю в последнее время у рейдеров странная охота искать детей умеющих читать и увозить их к себе на сексодром.
-Сексодром? – не поняла Клэр. – Что-то в роде храма испытаний?
-Да, там молятся мужскому половому хую и меряются им в специальной олимпиаде. Это такое место для сумрачного размножения местных панков. На самом деле укрепленный и превращенный в полноценную крепость с круговой обороной стадион, а теперь еще и площадка для концертов. Внешние стены такие толстые и высокие что артобстрел прямой наводкой им не опасен. Там они собираются, чтобы культурно отдохнуть, понимаешь? Обмен опытом разгульной жизни, сумрачное крестосварное мотолевославие и поклонение артефактам Зоны 51, культурное тыкание ножом в брюхо собутыльника собеседника, заезды на байках, метание топоров в раскрашенных во все цвета американского флага шестилетних дикарок и прочие гуманитарные мероприятия.
-Тебе нравятся плохие вещи?
Офелия облизнулась и посмотрела на Клэр сверху вниз.
-Ты сейчас говоришь как маленькая девочка, которую раскрасили во все цвета нашего флага и привязали голышом к столбу. Плохая вещь вот-вот готова уже с тобой случиться. Ты умеешь писаться, Клэр? Почему ты отличаешься от всех тех уверенных в себе родоплеменных сучек, что я встречала во время своих странствий? Ты уверена, что тебя не кинули, что то место, куда ты идешь – тебе действительно позарез необходимо, может пора вернуться обратно в селение пока твой живот не вскрыли и ребенка не съели опосля молитвы господу нашему единотреклятому, а?
-Я совершала плохие вещи. – Созналась пятнадцатилетняя Клэр смотря себе под ноги.
-Да ты что?! – рассмеялась Офелия. Это право забавно. Давай попробуем как-нибудь их посовершать вместе? За компашку и портить карму веселее.
-Что такое карма?
-Это реакция на твое предшествующее текущему поведение, определяющая степень приветливости к тебе мира. Расспроси подробности у гиков с сухогруза которые круглосуточно дизасеблируют старые игрушки. Корабль стоит в порту Сан-Франциско, как раз напротив острова-тюрьмы Алькатрас, снаружи он кажется безжизненной грудой ржавого столетнего металла оплетенного водорослями длинною в милю, а внутри – маленьких бинарный счастливый мир девочек-наркоманок и мальчиков-технарей. Хочешь туда со мной? Там почти так же прикольно как в вашей деревне, я думаю, только вода там гадость – от неё у меня к полуночи живот светиться начинал, пописала – свечение спало. Впрочем, мне это не так страшно как некоторым. Там можно круглосуточно трахаться и ни о чем не думать, потому что сухогруз вез консервы, армейские сухпайки и сухой спирт, представляешь?
-Хочешь сказать братство стали приветливее к подобным мне?
-Да ну то ты. – Снова обняла её Офелия. – Мы – единственные законные наследники Великого довоенного НАТО на Земле, мы те, кто защищает пребывающую век в хаосе анархии Страну от технократов из ЮАР, этих псов Черного Властелина считающих себя наследниками ООН. В нас – вся сила и надежда Пустошей. Вот приставь себе Рай на земле. – Вытянула она руку к горизонту и глаза Офелии намокли словно бы она взаправду видела то о чем говорила, но говорила она словно бы специально так чтобы Клэр не верила ни единому её слову. – Нет, представь что-то еще более лучшее чем Рай. Там нет ничего что бы могло тебе навредить, покусать или оплодотворить на силу. У нас на западном побережье открылся новый центр для установления контактов с дикарями вроде тебя, «Новый Гуантанамо» называется, давай отмечу на карте.
У Клэр складывалось впечатление, что Офелия может и скаут братства но саму свою организацию тайно ненавидит взаправду.
-Тогда почему ты в сестрах битвы?
-Сестры битвы? Это такая организация при братстве, там девушки, от которых мало толку в деторождении могут найти свою вечную славу в сражениях, то есть умереть в первом, втором, максимум третьем столкновении с войсками Африканского Анклава.
-Анклав так силён?
-Ну, если не считать их легкой быстрой надежной моторизованной брони с источниками питания повышенной мощности – мегаватт против наших стокиловаттных изотопных генераторов, то да. Их по шесть несут беспилотные черные вертолеты, внутри каждой брони скрыто маленькое черножопое существо которое считает всех белых людей – генетически дефектными и подлежащими немедленному уничтожению. Ведь их Вождь сказал им, что именно белые начали сто лет назад войну и изгадили полпланеты вызвав ядерную осень, пока запад наносил ядерные удары по востоку – то огрызался невиданным биологическим оружием и наступил Конец Порядка, люди устали, страны начали дробиться и великая страна распалась на пятьдесят отдельных колоний, которые больше не верили Капитолию и тем кого обуяли бесы в нем. Знакомая история? Вам так рассказывают о прошлом, или иначе? Я не знаю все байки о прошлом, зато… я видела съемкам нашего агента, девушки попавшей к ним в плен, уже после стерилизации она стала их собственностью, видео длинной всего в полчаса описывает её короткую жизнь в южной Африке, был трансфер со спутника но они отследили и прикрыли, они единственные кто может уничтожать спутники и запускать свои системы в космос, ты знаешь что такое космос, Клэр? Собственно даже не выдай она себя им – все равно не жилец. Все что она успела заснять – как огромный негр оплодотворяет белокурую красавицу, потом ей две негритянки перерезают горло и отрезают молочные железы, отрубают голову, снимают тело с члена и несут на кухню, голову насаживают на член и начинают делать минет прямо той черной головке, что торчит из её раскрытого рта. Наш агент была следующей, она просто стояла и смотрела, не пробовала бежать, это было бесполезно – на десятки тысяч километров ни одного друга, представляешь? Одни черножопые ушлепки. Теперь у нас есть хороший агитационный материал, мы показываем эту запись любому вождю, атаману, главарю стаи, сомневающемуся в том, что именно мы добро в этом мире, а не они, черные, что прилетают с юга и с востока на вертибердах. И помогать нужно нам, а не им, потому что они всех белых просто приносят в жертву, думая что очищают, таким образом, мир от всей той заразы что сбросила на нас Россия и Китай, от всех этих вирусов ВИЧ передающихся воздушно капельным путем и вирусов человеческого бешенства, вирусов бродячих немертвых, которых были десятки модификаций но мы до сих пор надеемся что время убило голодом всех зомби в городах, и в остатках лесов их больше нет. Что ты думаешь о черных с непострадавшего континента, Клэр?
-Они дикари? – Чуточку шокировано спросила Офелию Клэр. – Каннибалы?
-Они не каннибалы и не дикари в привычном понимание этого слова. Их ритуалы подчинены их культу, который захватил всю не пострадавшую в последней войне Африку и грозит подчинить себе и наш материк. Они намного опережают нас во всем, хотя бы потому что мы используем разработки нашего прошлого бережно их сохраняя и доводя до ума, а они рвутся вперед в будущее в котором нас по их понятиям нет и быть не должно, только черные люди на черной-пречерной планете. Темнокожих обитателей североамериканского материка они может быть и пожалеют, если те смогут доказать что в их роду не было белых, а так сделают своими псами, что будут выслеживать нас и убивать. Псами, которые живы только до тех пор, пока полезны своим хозяевам. Так что если ты когда-нибудь попадешь в наш Новый Гуантанамо не страдай понапрасну. Что бы с тобой там ни сделали – все на благо нашей страны. Там проводят опыты над людьми, если ты не знала, ищут ту малую часть имеющих природный иммунитет, которые есть всегда, но которых так трудно найти.
-Поэтому во всех селениях с той стороны Каньона их агенты?
-Да. Вы живете по другую сторону Каньонов?
-Мы обрубили висячий мост.
-Это не проблема. Вас легко обнаружат с воздуха анклавовцы, проблема для нас вас найти потому что у нас напряг с воздушными судами. Прилетят на своих вертибердах, спустятся, выйдут оттуда высокие исполины в черной сверкающей на солнце всеми оттенками черного злата доспехах. Раком вас всех поставят, всех юных дев увезут, и детей. Старше тринадцати девушки их не интересуют, почему-то бытует мнение, что из-за плохой воды у всех дикарок к тринадцати годам уже рак и матки и яичников, в лучшем случае, и они ни на что не годны.
-У нас хорошая вода… была.
-Да? Я еще больше хочу знать, как попасть в твою деревню. Вдруг там есть место для такого одинокого, симпатичного, юного и много полезного знающего путника как я? Шутка.
If I Was Your Vampire – Marilyn Manson – Eat Me, Drink Me

Люси Крафт

Люси но Таби (3)

-У нас в селении живут в общем-то добродушные люди, которые хороши каждый по себе, но вместе они меня пугают.
-Чем?
-Это странно. Трудно объяснить. Наверное, их привычкой сообща все решать за других и находить в этом эстетическое удовольствие. Коллективизм, они установили свои порядки и тащатся от того что это порядки именно их, а как их воспримут их же дети им плевать.
-Экстетическое? Это как комическое?
-Это от слова эстетика.
-Что такое эстетика?
-Наука о прекрасном. Офелия – ты не знала? Ты думаешь – тут такие же люди?
-Люди везде одинаковы. Впрочем – я это узнала оттуда же, откуда ты прочла про эстетику. Ты думаешь, нам нужно верить людям, которые не смогли сохранить цветущий мир девственным чистым и счастливо умерли, оставив своим потомкам всю эту помойку? Так вот, отныне – эстетика это наука об ужасном. Людям нравятся плохие вещи, они получают от этого сексуальное удовольствие, я видела, как это происходит, я чувствовала этот запах, который источают при этом люди, животные их тоже чувствуют, когда насилуют и едят в процессе маленьких детей все собаки за полмили от этого места приходят в неистовство. Не от криков, от запаха, это как адреналин, чувство заразное как зевота. У меня очень чуткое обоняние, я слышала запахи этих людей. Будем звать их эстетами. Впрочем, как их звать второй вопрос, первый – где найти на них всех патроны.
-Почему они все это делают? Разве они не хотят чтобы после них кто-то жил? Зачем ради минутного удовольствия калечить детские судьбы?
-Ты рассуждаешь как персонаж старой книжки. Хорошо я отвечу тебе как персонаж книжки новой. По той простой причине, что человек после сильного потрясения склонен к самоедству. Например – он начинает себе грызть ногти. Все человечество тоже склонно к этому, и оно еще никак не отойдет от потрясения прошедшей войны. Поэтому, забившись в угол, и грызёт неистово своих детей, а они снова потихоньку отрастают.
-Офелия. А ты умная. – Как дурочка сообщила Клэр, уставившись на костер, горевший посреди городка. Вокруг костра изредка пробегали тени собак. Они ждали, когда же кто-нибудь придет или приползет из пустошей на свет и у них будет хоть и поздний – но ужин. Убегать подальше от огня ночью даже собаки боялись. Они любили нападать сразу, со всех сторон, не оставляя противнику даже в десяток раз их крупнее ни единого шанса. Это была особенная ночь, ночь когда ждали караваны с юга. Огонь на холме был для них своеобразным маяком. Клэр до сих пор до конца не уверила себя, что так делать умно, поэтому и не стеснялась. Раз все глупят, то и ей можно?
-Милла… она мечтала покинуть селение. Как и Джия. Как и Мими. Как и все мои друзья. Просто у каждого была своя цель. Я никогда не узнаю, что было у Мими на уме до тех пор как она… в общем – у неё поехала крыша. Джия – хотела путешествовать, стать торговцем, возможно – основать караванную кампанию, как у вас тут. Она бы прижилась в Кламате с братьями, я уверена. Больших балбесов, чем они втроем – это еще поискать. – Клэр поймала себя на мысли что не в силах заставить себя говорить о друзьях в прошедшем времени и постоянно сбивается с прошедшего на настоящее. Словно бы от этого они становятся живее. Наверное, со стороны звучало жутко глупо. Но ничего поделать с собой она не могла. Сидела с глупой улыбочкой и вспоминала всех кого убила. «Эй», сказала ей Хешке в тот день, «ты что – убила их всех? Просто так, всех своих друзей? Воу!», — у неё вырвался почти что волчий возглас, «не смотри так на меня, дитя тьмы, я уже ухожу, и тебе убираться советую…» Клэр послушалась девушку, которая всегда всех задирала. Жаннет, в глазах её было холодное презрение, а Рико вообще не смотрела в её сторону. Клэр грустно улыбалась, пытаясь найти слова, и не могла. – Милла была особенной. У нас были странные отношения. Однажды, несколько лет назад, она взяла почитать библию, единственную на все селение. И зачем-то ушла к навесному мосту. Задумавшись о «своем подростковом, одиннадцатилетнем», она уронила в быстрый поток старенькую книжку в черной обложке, на которой был нарисован крест. За это её голую пороли посреди лагеря. Наверное, я другой человек, но на её месте – молила бы всех о том, чтобы меня простили, и не обижалась на наказание, стерпела бы все, не думая ни о чем, кроме своей вины. Милла была не такой. Мне кажется, тот случай оскорбил её, она считала, что её очень сильно унизили и больше не заводила ни с кем дружбы, а от прежних друзей стала удаляться. Я не знаю, ненавидела ли Милла всех нас после этого, но одно могу сказать точно – она хотела уйти из селения. Причем не одна, а с сестрой. Храм Испытаний был для неё шансом стать особенной, чтобы её послушали, чтобы дали забрать с собой «все что пожелаешь и сможешь унести», то есть в первую очередь – родную сестру. Её-то уж на руки поднять она смогла бы. Девочка всегда была худышкой. Милла несколько раз повторяла, что младшую сестру с нами не оставит. И все тут. – Глаза Клэр стали влажными, она хотела прикоснуться к ним рукой, пусть и воображаемо, но боялась спугнуть странное чувство. – Всегда. Словно мы ей там зло причиним.
-У нас все библии сожгли после войны. Ни одной не осталось. В Кламате есть набожные люди, которых так воспитали родители, но это все пепел прошлого, книг которые писали апостолы бога, нет в этом мире больше. Скоро и это уйдет. Я слышала в соседних городах принято перед едой несколько раз бога проклинать за то, что он допустил войну. Я думаю это глупо. Я не верю в бога, но если он есть – зачем его попусту злить? К тому же бессильные проклятия перед едой не прибавляют аппетита.

Люси но Таби

Люси но Таби (6)

Наташа продолжала учить Клэр правильно сшивать дубленые шкуры браминов. Оказывается, в этом было свое искусство и просто, чтобы держалось, как это делали в их селении – не пойдет. Ведь если высоко в горах никто твоей работы кроме односельчан не увидит, то тут торговцы просто не купят плохо скроенную одежду. В результате желавшая было показать, что она все знает, Клэр уже который час сосредоточенно работала под чутким руководством Наташи. Девушка-врач с рассеченной щекой и странными, слегка скрывавшимися под верхними бровями глазами ярко-голубого неестественного цвета прижималась к ней спиной и, обхватив за талию, помогала правильно делать дело. Клэр не сразу заметила, увлекшись, как руки Наташи сжали её грудь. Но потом она остановилась, чувствия, как пульсирует кровь в теле и как дышит в затылок Натали.
-Мне продолжать? – Спросила Натали. Клэр еле слышно вздохнула. Пальцы девушки скользнули под измазанные штаны, к лобку и погрузились в сочную мякоть. Клэр задохнулась, в воздухе гулко звучали тамтамы её крови, а сердце билось как бешеный брамин на скотобойне. Наташа вынула пальцы и облизнула их. Потом снова прижалась сзади к Клэр, прижимая её животом к рабочему столу. Обняла за растянутый живот.
-От кого этот ребенок? – шепнула она на ухо. И толчком сильных бедер еще сильнее прижала Клэр животом к доске.
-Ты делаешь мне больно. – Руки Клэр сжали доску, потому что таз Наташи буквально впечатывал её живот в неё. – Отпусти. Пожалуйста.
-Это волшебное слово, так уж и быть. – Подала назад на фут и тут же развернула к себе Клэр она. Поцеловала в губы. Оторвалась и заглянула в глаза. – Ты хочешь, чтобы мы сделали это прямо здесь? Или пойдем ко мне в комнату…
-Пожалуйста, не делай так. Ты могла навредить ребенку.
-Ребенок должен быть сильным. Иначе он будет обузой. В первую очередь – для тебя. А потом уже для нас.
Клэр вспыхнула. Привыкшая с рождения держать себя в руках и сглаживать острые углы в общении она сама не ожидала в себе такой злости к этой девушке. Глаза легли на сточившийся до узкой заточки десятилетиями использования довоенный кухонный нож, но Клэр не посмела его вновь коснуться, вместо этого попыталась взять себя в руки, почти отчаянно, ведь все так хорошо начиналось. Её учили мастерству. Она в гостях. Негоже злиться на гостеприимство и потраченное на тебя время. К тому же не так уж сильно и прижала её Наташа животом к столу. Однако рука сама потянулась залепить ей пощечину. Клэр сдержала порыв, и как бы невзначай почесал Наташин курносый носик.
-Так хочешь? – Вопрошали её эти голубые глаза. Теперь совсем не такие красивые, как этим утром. Было в ней что-то… нездоровое. – К вечеру вернется с охоты мой муж, он не обрадуется тому, что случится между нами, его это во мне раздражает и злит. Наверное, потому что ревновать к тебе как к мужчине он не сможет, и оправдать насилие над тобой тоже в глазах общины, а очень хотел бы.
-Прости. Я не понимаю ваших обычаев. Наверное, я что-то спутала. Прости меня еще раз, мне нужно выйти на воздух.
-Хорошо, ты свободна. Просто помни: если ребенок будет слабым – не пытайся за него держаться, отдай его, ты меня поняла?
Клэр посмотрела на улицу и увидела вернувшихся из долины охотников на большущих прямоходящих ящериц гекко.
-Ты сказала – они вернутся лишь к вечеру.
-Все ошибаются. – Смотря прямо в её глаза, ответила невозмутимо Наташа.
-Зачем тебе это нужно от меня?
-Просто чтобы муж знал – я всегда могу от него к кому-то уйти, и он не сможет просто пойти и этого кого-то «справедливо» зарезать, не став при этом изгоем в глазах всех остальных. Ты хорошая девочка, чистая, не очень дикая, хотя бы не ходишь голышом.
Смотря на солнце, опускавшееся за пустырь, Клэр думала – почему Офелия хочет, чтобы она оставалась в этом поселение до тех пор, пока не родит? Что тут такого хорошего? Люди везде жестоки. Клэр погладила рукой живот, прислушиваясь к тому, что происходило в нём. Это так необычно. Временами она просыпалась и не понимала – что с ней, отчего её так раздуло? Вчерашний ужин? А потом приходило понимание ситуации. Каждый раз это либо забавляло, либо ужасало, либо приводило в замешательство. Еще был страх. Однажды Клэр была в селении Высохшего ручья, что по ту сторону каньона. Еще до того как туда обрубили мост. Там родились сестры Лилу и Милла, родители передали их в селение Чистой Воды спасая от страшной судьбы. Ветры по ту сторону каньона наносили много песка с Пустошей. Иногда из маленьких песчинок вылуплялись существа, попадавшие в еду. Так объяснял их шаман то, что происходило с жителями деревни. Они все болели, все. Каждый – по-своему и все одинаково серьезно. Клэр видела разрешение роженицы в тот вечер, когда впервые поняла что такое настоящий животный страх, когда осознала себя будущей женщиной. Ей было лет семь, она увидела, что родилось из чрева той девушки, которой тогда было столько же, сколько стало Клэр сейчас. Это было страшно, по настоящему страшно, не как нож, подставленный к горлу, тут все хоть отчасти зависит от тебя, а там все было окутано беспросветным мраком, от которого маленькую Клэр вырвало прямо в палатке, в которую заходить детям не следовало. Болели все. Многие справлялись с этим, особенное молодые. Те, кто постарше – уходили сами, в мир духов. Клэр не очень-то верила в духов, пока не убила Мими. Теперь она надеялась, что её дух не будет мстить. Она надеялась, что после человека остается хоть что-то. Пусть даже мстительное. Размышляя над тем – Что же осталось после того как Мими перестала дышать? – Клэр все чаще ловила себя на мысли что готова к мести этого юного и так подло обманутого ей существа. Все чего она хотела – чтобы эта месть не перешла на её ребенка.

Люси но Таби (23)

Примечания:
Разведчик Братства Стали – Офелия, её снайперская винтовка «Прис» (полное имя «Присцилла»).
Слепая Старейшая и её зрячая правнучка Линда, их вороны «Грязный Кар» и «Черный Джек».
Рэй, мальчик с высокими идеалами, в каждом поколении бывают такие; его друг Бран и их пёс Нани.
Красивая и гордая Милла и её сестра Лилу, родом из деревни Арройо («Высохший Ручей»).
Умница Клэр и её дядя Максимус, его пропахшие дымом борода и усы.
Бестолковые Фрэнки, Гарри и их сестра Джия.
Маленькая Мими, которая всегда одна.
Костяная рубашка, который сторожит Улей.
Тетушка Гибсон и её ручные гремучие шакалы.
Сад Старого Гринго и плотоядные сорняки, что завелись в нем.
Читса, продающая сверхострые костяные ножи, её отец Ирвин и его ослик – Мордашка.
Юная индианка Хешке, что всех задирает, её подруги: красавица Жаннет и похожая на паренька Рико, с ними маленький сновидец Немо.
Смуглая Чани из каравана Кламата и её маленькая приемная сестра Арина.
Слепая разведчица братства стали Амели, её верный пёс по кличке Догмит. Робин (любит леса, правдивая девственница), Старк (любит пустыни, тролль лжец и девственник), Хизер (любит спать и видеть кошмары), Вайлент (поджаривается на солнце), Ненеко (японка), Орк (торчат клыки) и прочие скауты Братства.
Живущая на Холме Мертвяков милая маленькая мертворожденная Ленор, которой черт его знает, сколько весен, её питомцы: Сорняк, Чучело, Оборванец, Волосяной Шар, Мистер Гош, Маленький Острый Друг, Повидло, Капатель, срань-харёк Личинка и её папа Мистер Грей (этот плохо пахнет и ползает по потолку пачкая все слизью), затем друзья её друзей – Маленький Мерзавец, Мистер Чиппи любящий гулять по ночам, его ручной зайчик Фу-Фу, Королева Волшебных Гномов (эти живут в норах под радиоактивной землей городского кладбища), Эльф из Кекса и То, что появляется на Рождество из унитаза.
Есть еще друзья друзей её друзей, но этих уж слишком много чтобы описывать их тут.
А так же…
Две сестрёнки-школьницы на осажденной толпой зомби военной базе, пытающиеся наладить «нормальную жизнь» с последним десятком морпехов, хромой собакой-следопытом и другие интересные персонажи из старого дневника, который нашла в «храме испытаний» Клэр. Элоиза, её дочери и мальчик из детдома из странных дневников матери Хешке. Сказка про умеющих летать ночами Проклятых Детей, что, никогда не вырастая, спасали странный далекий мир похожий на наш, но со сближенными материками от неведомой напасти похожей на наши земные грехи и одновременно добродетели воплоти из дневников основательницы селения Чистой Воды Люси (настоящее имя «Лиза») Санкарэи, считавшей, что девочка, поселившаяся внутри неё после тяжелой беспамятной болезни, во время которой и случился конец света принесла их Проклятие и в этот мир. Беременная в результате оплодотворения инфицированным зомбо-вирусом врачом Лиза (с Люси внутри) – оттуда же. Молодой доктор Дулитл укушенный в день Великой войны раненым солдатом зомби, после чего пошедший втыкать в находящуюся в полубеспамятстве «горяченькую» (температурную) пятнадцатилетнюю Лизи, после чего застрелившийся нахер. Мифическая Люси Санкарэя (на самом деле виртуальный сетевой псевдоним её первого носителя Лизи, как на самом деле звали Гостю, никто не знает) и её штамп Страруды (вируса вампиризма), за которым охотится жадная до власти в своем «Братстве Стали» Офелия Снарк. Уилма (Крыса), её сестра Бетти (Белоснежка), их любовница Айс (Ледышка), Бурнс, Смит, Ирон, Бенс и прочие рейнджеры Пустошей.

Реклама

Об авторе Akemi Homura

Лютая лесная Юрийщица с бешенством матки и паранормальными способностями ~_~ I need guns lots of guns...
Запись опубликована в рубрике Истории Воспоминаний, Мисаки Куроэ, Тех Марико с метками , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Арройо»

  1. Уведомление: Сёстры Стали | Mariko Kurama

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s