Чарли, Элис и Каору

Чарли Олдскул.

Чарли лежала на краю города, смотря на то, как в синих небесах кружат птицы. На груди уютно устроился маленький прозрачный скорпион. Маленькая Чарли смотрела в кинотеатра начала двадцатых прошлого века вестерн. Она сняла цилиндр, который надел на неё когда-то старик и надела ковбойскую шлюпку. Маленькую, как и сама. Это было чудо из чудес. Она видела кино.

Первое кино её долгой жизни.

Чарли плакала.

Ранка на лбу её затянулась, и пуля вышла сама. Однако память все еще не вернулась. Чарли чувствовала, что нужно было сделать что-то очень важное и в то же время все что ей хотелось – лежать, смотря на небо и вспоминать. Временная амнезия после ранения в голову обернулась воспоминаниями, о которых она забыла. Перед ней вставало прошлое.

Траектория движения Чарли по городу в тот день была весьма смешной до и после ранения, однако ей было плевать. Чарли глотнула из бутылки, снова стала смотреть на небо, нашаривая зажигалку в кармане клетчатой рубашке на левой груди.

Скинула с правой скорпиона щелчком пальцев.

Закурила и продолжила смотреть на солнце.

When You’re In Prison — The Offspring, Фоллаут Форева. В этот жаркий пустынный предапокалиптический день Чарли хотела нажраться в дюзу и идти к Сиянию без химзащиты.

Её восторженно раскрытые глаза ловили лучи ржавого солнца грядущих Пустошей. В тот странный день Чарли была несмертельно ранена в голову, забыла, зачем прилетела в этот город и какой сегодня год (и столетие) и главное – под конец внезапно открыла в себе перк «Солнечная Батарейка».

Люси Ни'ра

Сестры Нэнэнэ

Линда смотрела с высоты старого маяка на бушующий штормовой океан. Временами она ныряла в его воды, чтобы проверить как там Икари Алиса, девочка, которая спала в коконе внутри автомобильного контейнера у самого подножия их с Викой маяка. Каору приказал сторожить сестру, чем они и занимались эти долгие четыре года. Апокалипсис такая интересная штука – в отсутствии интернета он не так интересен. Отсюда с самого южного конца Африки было и не понять то ли там третья мировая то ли столкновение двух взаимоисключающих друг друга в инвертированные объятия миров-лесбиянок.

Маяк был особенный, на него не попасть с суши – простая скала в море у берега на которой поострена одинокая башня, ничего лишнего, на что можно было бы высадиться с судна. Грузы сюда доставляли на лебедке, поднимая их с палубы корабля, так же переправляли людей прежние обитатели маяка.

Линда любила шторм, море и свежесть ветра. Еще она обожала в ледяной дождь раздеться и нырнув, поплавать в мутной, черной, освежающе-ледяной воде.

Одна.

Вика боялась, когда Линда ныряла в воду, особенно во время сильного волнения – всегда стояла на краю площадки и ждала. Она вообще боялась воды и как кошка пряталась от шторма, а Линда воду любила.

Однажды Вика сказала, проснувшись посреди дня.

-Мы не должны кусать друг дружку. – Сказала она на ухо сестре. Собственно сестрами их сделал Каору так что на самом деле кусаться им было можно, однако Линда все же сонно переспросила:

-Почему, мы же не родственники?

-Я думаю если будем пить кровь у друг дружки, то постепенно её будет в каждой из становиться все меньше и меньше.

-И что ты предлагаешь?

-Начать охотиться.

-Я могу. – Сказала Линда. – Я принесу поесть.

-Только не мальчика. – Ответила в ужасе Вика. – Нам тут не нужны мальчики.

-Мальчика я могла бы одолжить у сестер Саюри.

Надо сказать Каору был двинут на сестренках и клепал их по всему миру сотнями если не больше в год. Так Линде сказала Вика, видимо она не могла простить Каору, что оказалась у него не единственной и узнала про конвейер. Сестры Саюри сторожили наказанную Селену в двадцати трех милях от них по берегу в старом еще до второй мировой войны построенном замке. Такие есть в ЮАР, а раз Каору сказал, что ядерный удар не заденет Африку и тем более Южно Африканскую Республику, то сестры устроились тут. Вообще молоденькие вампирши горят и испаряются в термоядерном пламени так же хорошо, как и обычные девочки.

-Не нужны нам мальчики!!! – Завизжала Вика и стукнула по столу кулачком. Старый. Времен Людовика столик расхирачился пополам. В глаза похожей на Стрелка с Черной Скалы в этой лакированной куртке с двумя продольными белыми полосками Линде уставились ярко-зеленые Викины глазки и быстро-быстро два раза моргнули. Голубизна неба и зелень морей, листвы и девственности уставились друг на друга.

-ОК. – Протянула Лина. – Я приведу девочку.

На ушла и вступила в половой контакт с первым найденным мальчиком (белым, тут в ЮАР их до фига). Когда вернулась с девочкой лет десяти на руках, тринадцатилетняя вампирша Вика внимательно обнюхала кровную сестренку.

-Ты чего? – покраснела та.

-От тебя пахнет мальчиком. – Сказала придирчиво Вика. – Белым. – Добавила она с таким видом, будто унюхала понюшку коки.

-Белым? А как ты узнала?

Хрясь! Бамц!

Пощечина, еще одна.

Лицо у Линды стало красным. Она словно сама как мальчик в этом топике и с нулевым размером груди смотрела на зеленоглазую сестру слегка обиженно и надуто. А та злилась. Когда Вика злится, у неё вырастают рога.

Настоящие.

-У тебя рога растут. – Сказала Линда дотрагиваясь до кончиков рожков в стиле Гейгера (создатель концепции Чужого для одноименного фильма)

-Я знаю!!!

Бамц. Бамц.

-Ну, прости. Я, правда, не сдержалась. Четыре года, что ты хочешь. Нет-нет, — замахала руками перед собой Линда, — ты не подумай, ты отлична в постели, просто, — тут Линда покраснела и стала мять губу, — все-таки мальчики они мальчики, это как быть вегетарианкой а потом попасть на званный ужин в Версаль на котором столько блюд и все мясные. Я, правда, люблю тебя, Вика! Хочешь, я убью его!?

Так закричала Линда прижимая руку к груди и капая слезами на пол. Девочка пошевелилась (тоже белая)

Вика стояла к ней спиной.

-Это плохой поступок. – Ответила она. – Нет, не нужно.

-Иногда нам придется совершать плохие дела, раз мы служим Каору! – Закричала Линда и сделала шаг к сестре. Ей рука выстрелила в бок в жесте, который Линда не смогла удержать. Она тяжело дышала, что-то мучительно душило её. Хотелось, чтобы Вика все разрешила сейчас. Высказала ей все, чтобы они были честны с друг дружкой. Слезы капали на пол.

-Хорошо. – Тихо ответила Вика. – Предоставь совершение плохих дел мне. Ты оставайся такой же мальчиковатой и беззаботной, не нужно пачкаться и вырастать, Линда, ладно?

Вика и Линда Нэнэнэ [Бакемоно]

 Икари Алиса.

-Кадзи хороший. – Трогает Кадзи за хорошие места. – Я заберу его?

-Да, пожалуйста! – Каору делает жест руками. – Могу еще двадцать таких достать. ВДВ, все для вас!

-Если он хороший – почему ему так больно сделали?

-Чтобы еще лучше был. – Ухмыльнулся Каору. – Зачем четвертовали Наночку?

-Зачем четвертовали Наночку?

-Затем что добрая лоли без лапок лучше доброй с лапками так она еще добрее в глазах, особенно когда прощает все своим мучителям.

-Ты садист?

Каору не выдержал голой правды, пошел и напился начал пытать Саю котами.

-Ну, Люси, скажи свое культовое «блядские котики», — умолял он, обмазав голую Саю кошачьей мятой и медом, облив молоком и подвесив над котлом полным голодных кошечек и котиков.

-Скажи Ня-а… – Говорил он опуская Саю то ниже то выше. В конце ему это надоело, Саю кинули в яму, сверху насыпали котиков до краев и так замуровали на пару суток. Когда открыли, увидели растерзанную Саю всю в крови и котиков-нямпиров, сосущих её кровоточащие расцарапанные до состояния кусочков мяса с прожилками молочных желез сосцы.

-Ты могла их всех замесить.

-Они… – Сая плакала. – Такие милые…

-Ясно, Люси уже не Люси она Сая, котики не блядские, а милые, куда катится мир. Месяц выдержишь?

-Нет! – Закричала Сая. Но её все равно оставили голую в кошачьей мяте на месяц с милыми котиками.

Каору был с мачехой наедине.

-Они не пришли. – Плакала Мина под Каору. Била ногами простыни, извивалась и плакала как маленькая девочка. – Жестокие ангелы бросили меня тогда.

Она помнила, как было больно и противно в тот вечер двести лет назад. Помнила сейчас.

-Кто ты? – в Ужасе вопрошала она минуту назад, когда у Каору появился нимб. А потом поняла и разрыдалась. Было больно, было сладко. Когда семя Каору залило её матку, Мина почувствовала себя маленькой девочкой, которую вновь опустили так низко. Она скрежетала зубами и ничего не могла поделать.

-Бросили меня… – Шептала она в отчаянии. – Я им молилась. Ты один из них? – Мина сходила с ума, пока бедра содрогались в порывах тягучего оргазма, как патока, как мед, в груди колотилось сердце, и Мина Цепеш боялась сознаться самой себе, что ей хорошо, что она плавится внутри, когда Каору «насилует» её.

-Стать сильной… – Шептала она. – Зачем, когда все равно есть такие существа, такие существа которым нельзя сопротивляться. Это обман, сила – обман, Каору возьми меня, мне плохо, больно…

Потом она возненавидит его за эти случайные слова.

Кен, Каору (Амэ, Рей) Кеншин Хомура (Цуюри Кумин, Каору, Амэ)

Белла

-Сая, — сказал Каору, держа девушку в вытянутой руке над пропастью, в которой разворачивался темный карнавал Тикки, — в прошлую эспаду ты потеряла связь с бездной, ты потеряла свои глаза. Они больше не видят тот, иной мир, души вещей? Именно поэтому тебя так тянет к людям, ты пытаешься определиться как человек, но ты не человек и уже не вампир. Знаешь, я расскажу тебе, что у тебя внутри. Любой носящий Страруду – медиана, тонкая грань между миром людей и миром вещей, понимающая и тех и тех и чуждый им обоим одновременно. Мы можем говорить с людьми и с вещами, люди думают, что вещи создают они для своего удобства, а вещи — что люди созданы ими для их удобства. Бездна в тебе закрылась, глаза снов больше не видят мир таким, каков он для Страруды. Потеряв зрение вампира, ты лишь иногда слышишь шепот, который долетает до тебя, поэтому ты не знаешь, что стало с твоим шевалье Кадзи. Его забрала Алиса, та Икари Алиса, которая изменит этот мир, Шаховница из Бездны, та кому я служу. Мир людей – хрупкая штука, он как механизм, требующий очень тонкой настройки. Все константы в наблюдаемой вами вселенной настроены так точно, что кажись, дотронься – и вы перестанете существовать. Я вновь пытаюсь сбить эту настройку, понимаешь Сая, — приблизил свое лицо к умиравшей от недостатка кислорода в легких вампирше Каору, — мне нравятся сломанные вещи, неправильные судьбы и загубленные дети. Я им симпатизирую и пытаюсь привнести в них хоть каплю здравого смысла. И это несмотря а то, что смотря на них я вижу привычный, записанный в вашем исходном генетическом коде ход вещей, а вы – несправедливость, причем в основном они гибнут и ломаются из-за вас, вы стремитесь это исправить и вновь и вновь ломаете все больше и больше. Вышедшие из строя шестерни часов созданных бездной, где нет измерений, пространства и времени, ваша вселенная – тонкая грань, я ей порву как рвал все реальности через которые шел. Я покажу вам другой мир и оба мира станут одним, а потом изменитесь сами вы. И уже больше не будете хотеть видеть повсюду несправедливость, я принесу вам ту самую окончательную справедливость, невозможную, уравнивающую и охотника и жертву, мир в котором наконец и волки будут сыты и овцы целы; такой мир невозможен именно поэтому его может создать лишь Алиса, которой я служу…

Снизу Каору пафосно похлопала руками Харуко.

-Это даже не шестой, я впечатлена, только Саечку отдай.

-Саечка за испуг. – Ответил ей Каору метнув Саю так что её тело нагрелось от трения об воздух и пробило каменную стену здания оставив что-то напоминавшее расплющенную ногу торчать среди камней.

-Бедная Сая. – Комично заметила Харуко, хватаясь за щеки аля юно Гасай. Каору хмыкнул. Через наносекунду получив удар гитарой по голове от которого его впечатало в стену.

-Стоп. – Сказал он, вытягивая из дыры руку и показывая не тот палец поднятым вверх – ошибся от шока бедняжка. – Из чего сделаны твои гитары?

-Гитарко как гитарко. – Ответила Харуко, смотря на совершенно целую гитару из урановой руны в масштабе один к одному.

Рука поднялась вверх в жесте комического отчаяния.

-А что там с Саечкой? – Спросил Каору, вылезая из вмятины на стене замка и распрямляя трещащие кости.

-Ползет в отчаяние за Кадзи.

-Ясно. Алисе нужны апостолы, Сая, интересно – у неё есть вера в Антихриста в душе?

-Вряд ли, она никогда особо не любила Христа и однажды чуть не свернула шею сотруднику четырнадцатого отдела упомянувшему его всуе. Это было до того как мы её стали отпаивать молоком грудным девственных молоденьких монашек.

-Это вместо брома?

-Она стала тише себя вести. Почти пай девочка.

-Ну как Харуко-инопланетянка, будет драться, или подождем начало очередного местного Апокалипсиса? Будет веселее, я гарантирую это! – Каору вытянул вверх на этот раз почти тот палец, и закрыл один глаз, высунув язык.

-Апокалипсис это Ня. – за Харуко ответила Ленор, хлопая в ладоши.

Черный Карнавалист. Белла видела улыбку Чешира из перестуков клавиш над головой поднявшегося после удара Саи Тикки. Когда все закончилось, Белла едва дышала.

Белла смотрела на Тикки, плача.

-Я поняла. Почему ты сыграл мою жизнь такой. Если бы не прошла через все это, не стала той самой Клэр, которая умерла в тот день прямиком на сцене то ни за что бы не поняла тебя настоящего. Тот добрый мальчик с удочкой похожий на беспризорников из рассказов о Викторианской Англии, кусочек моей души не до конца ушедший.

Бела закрыла глаза и прикоснулась двумя руками к бьющемуся в груди сердцу вампира, которое некогда слушала маленькая Хизер живя в животике Беллы как Теххи, как и Ирен.

-Я бы испугалась, увидев твое иное Я. Менталиста или Максимилиана, Тикки – за те тысячи лет что ты прожил в тебе скопилось слишком много различных личностей и иногда ты делаешь поистине страшные вещи играя со своей судьбой. Ты завел семью чтобы любить их, ты переоделся маньяком и убил всю свою семью, потому ты стер себе воспоминания и поклялся отомстить и предотвратить повторение подобного в других семьях. Бедный потерянный грустно и скромно улыбающийся человек, идущий по следу дьявола убивающего младенцев, не знающий своего прошлого. Это самая страшная твоя игра или есть еще что-то в твоей жизни, о которой я ничего не знаю? И все же – я понимаю тебя. Разные судьбы разных героев, ты слишком долго живешь и не может различать добро и зло так как делают это люди. В тебе так много света – так же много поднебесной тьмы. Спасибо что впустил меня в свою жизнь, Тикки из семьи Ноя. Мальчик которого я помню – его улыбка похожа на грустный взгляд светловолосого Менталиста который заново научился жить, потеряв все и научился помогать другим людям чтобы они не потеряли все как это сделал он. Он был по настоящему хороший и когда ему пришлось уйти, когда он узнал всю правду, когда вспомнил все, что сделали его руки и все жизни которые он прожил среди людей не имея возможности умереть. Тогда в детстве я была девственна душой и считала что зло это зло, а добро это добро, увидев твое иное я – прежняя Клэр бы испугалась твоей Тьмы, она бы подумала что твоя доброта – лишь прикрытие для твоих поступков, лишь иллюзия и на самом деле ты чудовище. Ты все сделал правильно, Тикки, тогда я решила бы что ты двуличный, а теперь понимаю – ты просто двуликий. Ранний апостол, Тикки, я ни за что бы не поняла, что все твои Я – настоящие. Тебе нужны они все и это – просто игра. Спасибо, за то, что ты выбрал такого милого мальчика, чтобы познакомиться со мной. Я, правда, хочу увидеть его снова.

Когда-нибудь, можно?

Дирижабль

Реклама

Об авторе Insomnia Night Alice

"Соня" и еще раз "соня", тринадцать лет но помню прошлые жизни ^_^" Безлунными ночами брожу по Городу Грёз и грызу людей о_О Эхо???
Запись опубликована в рубрике Истории Воспоминаний с метками , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s