Долина Ветров, Костер первый. Авиационный рынок. [1]

Поднеся фляжку ко рту, человек в черном плаще сделал глубокий глоток. Поднял вверх голову, и на его бледное лицо жителя подземелья упала первая капля вечернего дождя. Маску противогаза он снял давно. Здесь все еще фонило, но уже не так как под Москвой. Все-таки это утомительно идти пешком с нагрузкой, да еще вдыхать воздух через и без того забитые фильтры. Но намордник противогаза он снял наверняка не поэтому.
Коряга была как раз к месту, она скрывала, но позволяла видеть все. Незнакомец, напившись, рассматривал черные заросли справа от дороги и клубившиеся в той стороне облака с желтоватым отливом смерти. Его лицо ничего не выражало, абсолютно ничего. Он вглядывался в хмурые серые тучи так, словно видел их не одну тысячу лет. Вдоль скулы шел плохо заживший шрам, но, в общем, у него было довольно молодое лицо, только слишком бледное. Этот момент никак не давал покоя Погонщику, который уже целых пятнадцать минут сидя на стволе рухнувшей сосны, разглядывал незнакомца в мощный цейсовский бинокль со странными медными окулярами. За это недолгое время тот успел пройти целый километр к «Бару», дважды останавливаясь, первый раз, чтобы рассмотреть что-то севернее через прицел своей винтовки, второй раз, чтобы напиться. Даже не винтовка Драгунова, висевшая за спиной и не направление, откуда он пришел, смущало наблюдателя. От Москвы уже давно никто не приходил, это был общеизвестный факт. Такой же как, например то, что весь следующий месяц будут идти дожди или что ярмарка опять соберется на мертвом аэродроме вовремя, как и в прошлом и позапрошлом году.
Однако человек шел именно «Оттуда». Погонщик снял с плеча карабин и свистнул собаке. Огромная пасть, сквозь которую клыки проросли так, что волной зубцов, напоминавших китовый ус, шли по подбородку этой псины, появилась рядом с хозяином. Она лишь молча дышала, слегка приоткрыв свои челюсти, но звук издаваемый собакой напоминал грохот прибоя. Так дышат слоны или другие массивные животные, огромная грудная клетка и странное устройство пасти отчасти объясняли это явление, пугавшее поначалу любого незнакомого с такой «породой» человека.
Собака высунула огромный язык и молча лизнула руку своего владельца.
— Хешке, – прошептал Погонщик, обращаясь к этому чудовищу, – мы должны встретить этого малого, хозяин спросит с нас, если мы с тобой позволим ему просто пройти мимо. – Мы должны, – как-то грустно добавил секунду спустя собачник, – мы просто обязаны.
Он повернулся и еще раз посмотрел на черную точку вдалеке. Бледный Человек напившись, продолжил свой путь. Внезапно сделав очередной шаг, он быстро присел и, рванув с плеча винтовку, приник к прицелу. Ствол оружия был обращен прямо в лицо Погонщику. Тот еле успел спрятаться за ствол поваленного дерева, пригнув голову своего пса. Лежа там, чувствуя глухие удары огромного сердца своего четвероного друга, Погонщик перебирал в уме возможные варианты.
— Нет, не мог, ну, не мог он видеть вспышки моего бинокля, специально матовую бленду добывал. Помнишь, мой друг как она нам досталась? – Он повернул голову к своему молчаливому другу. – Мы перерыли с тобой весь магазин, все два этажа, истребив попутно целую стаю скрипов. Я уже и отчаялся, думал – самому делать опять придется. И там, на втором этаже этого трижды разграбленного здания и лежала она. Словно меня дожидалась. И еще две подзорные трубы, окуляры которых – храни их в чистоте Господи – будут служить и мне и моим детям, дай время, только бы протянуть. Ты помнишь?
Собака мотнула головой.
— Короткая у тебя память мой друг. Ой, короткая. Глаза, на этой равнине нужны хорошие глаза. Мои, твой нюх и твои уши. Но без глаз никуда. А если глаза уже плохо видят? Нет, я все-таки не жалею. – Сделав два шага в сторону на корточках, он приподнялся и украдкой взглянул на дорогу и опять опустился вниз.
Человеческое пятно по-прежнему маячило на дороге усыпанной наполовину занесенными песком и жутко искореженными временем остовами прошлой эпохи. Сквозь многие уже росла трава, они служили ночным прибежищам тварям поменьше, облегчая их жизнь и избавляя от необходимости рыть норы в зараженной почве. Погонщик еще помнил, как они назывались раньше – «автомобили».
— Странный он Хешке, идет один по дороге и смотрит спокойно по сторонам, словно у себя дома в постели с женой лежит, пока его сыновья сон караулят. Любой подстрелить может. Но стоило мне подумать о хозяине, как он нас обнаружил. Но пропустить его нам нельзя, ни в коем случае. Вот такая вот дилемма. А ты что думаешь, напарник? Давай как раньше при встрече дорогих гостей. Я культурно спереди подставляю свою шкуру, а ты канавами и камышами ползешь в обход на брюхе.
Он осторожно поднялся и, проверив в последний раз – нет ли еще свидетелей их встречи, побрел вперед, не отрывая глаз от дороги.

Шедший с севера странник знал, что впереди его ждут. Два существа, мужчина лет пятидесяти уже почти превратившийся в старика и огромный пес. И пока старик брел к нему по дороге, высоко подняв над головой свое ружье, его собака, юркнув в бурелом, продиралась сквозь потрескивавшие под её лапами сухие ветки уже десятилетия не хотевшего окончательно умереть кустарника.
Он все это знал, но с каждым шагом от руин столицы все позже замечал опасность. Ему дали выход, создали мертвый коридор, но обратно не пустят никогда. Впрочем, это не беспокоило парня. Его вообще ничего не беспокоило. Наверное, любой подметивший эту черту его характера тихо удивился бы – как тот еще жив?
Взойдя на бугорок, Погонщик опустил ствол ружья на землю и зычно крикнул:
— Приветствую тебя странник!
Человек со снайперской винтовкой за плечами продолжал идти вперед, лишь на мгновение повернулся, чтобы взглянуть на старика. Пробормотав ругательство, тот соскочил с камня, и едва сдерживая шаг, пошел навстречу, стараясь всем своим видом источать добродушие.
— Давненько оттуда никто не приходил.
Парень ткнул пальцем в кусты и сказал:
— Твоя псина там дозу схлопочет.
— Черт, — ответил Погонщик. – В общем, ей уже как-то все равно.
Развернувшись к кустам, он свистнул. Огромная туша издав приглушенное рычание пробиралась к ним по подлеску ломая молодые, пытающиеся расти в этой зараженной почве деревца.
— Как тебя зовут-то?
— Род. – Отрывисто бросил тот и опять отвернулся. Это был самый спокойный немногословный и необщительный собеседник у Погонщика за целый год.
— Ну, Род так Род, рад познакомиться парень. И где же ты шлялся, что такой бледный стал? – Спросил собаковод и тут же раскаялся в невольно сорвавшемся вопросе. Посмотрев по сторонам, Погонщик достал медный портсигар с четырьмя звездами, аккуратно вынул самокрутку и раскурил от старой металлической зажигалки. Со странной любовью посмотрев на ту, засунул обратно в один из многочисленных карманов своей просторной одежды. Все это время парень молча шагал рядом с ним по дороге, не обращая внимание на его действия. Погонщик привык иметь дело с другими людьми, которых необходимо было предупреждать, прежде чем доставать что-то из кармана, а то они уж больно любили хвататься за оружие. Старик снова посмотрел по сторонам и тяжело вздохнул, выпуская клубы дыма.
— Припозднился я сегодня. Все высматривал группу Волка, да они, видать, опять лихие через город западнее пошли, – проворчал Погонщик. – Небось, уже возвратились, а я тут как пень торчу.
Парень молчал.
— Нам бы прибавить шагу, до захода успеть нужно. Тут неподалеку есть место, вполне безопасное, насколько вообще так близко от столицы может быть безопасно.
— Что за место?
— Увидишь, полчаса ходу отсюда. Хорошо обороняется и там можно переночевать. Это так сказать – первичный перевалочный пункт во всей округе.
Через тридцать минут он поднес к глазам бинокль, а потом передал его Роду.
— Вот уже почти на месте. Далековато я сегодня забирался. Это и есть наш «бар». Раньше тут рынок был, у дороги, знаешь, как бывает?
Род молчал. Не дождавшись ответа на свой странный вопрос, Погонщик продолжал, возможно, ему просто хотелось с кем-то поговорить, доставлял удовольствие сам процесс, он не обращал внимания – слушает его кто-то или нет. Правда при этом голова его не переставала двигаться, обозревая окрестности, словно труба перископа подводной лодки.
— Дальше бара никто по шоссе в сторону Москвы не ходит и давно уже. Разве только самые бесстрашные из наших Сталкеров. Правда они редко возвращаются, но это не убавляет их заслуги, правда, ничуть!
И помолчав целую минуту добавил:
— Если бы не они, мы бы и не ведали, что вообще в Москве творится.
— Наших? – переспросил Род.
— О да, со многими я лично знаком! – воскликнул старик.
По-видимому, Рода не устроил этот ответ, снова отвернувшись, он, по-прежнему, ничего не говорил, и будто о чем-то размышляя, бросал по сторонам отрешенные взгляды.
Однако это не помешало ему первым заметить летуна. Похожий на старую рваную грязную тряпку из темно-коричневой кожи он парил, нарезая круги в небе, словно спортсмен перед соревнованиями. Род с колена прицелился в него положив ствол винтовки на согнутый локоть левой руки, но стрелять сразу не стал.
— Не нужно, не трать патроны. Пока поблизости Хешке он не спустится, мы в понимании этой твари – добыча пса, а тот слишком крупный, чтобы с кем-то делиться. Будь он хоть трижды хозяином небес, на земле он легко поранит свои конечности и сам превратится в добычу.
Летун расправил во всю длину свои кожистые крылья и, спикировав вниз, исчез за массивом мертвого леса по ту сторону от дороги. Чтобы через секунду опять рвануть в небо, на этот раз, сжимая что-то издалека похожее на огромную свинью в когтях. Судя по тому, как тяжело он теперь летел, эта добыча была уже слишком тяжелой для него.
— Хочет поскорее убраться подальше, пока его коллеги не заметили лакомый кусочек, который он только что отхватил. Понимаешь, эти грызуны живут в норах, и вытащить их оттуда довольно сложно. А этот экземпляр толи ступил, толи его выгнали из семьи. Они теперь все каннибалы, ни одна тварь не брезгует питаться себе подобными. И люди не исключение. – Погонщик рассматривал быстро исчезающую в вечерней мгле точку в бинокль.
— Грызуны?
— Да-да именно так, они все теперь грызуны.
Через двадцать минут ходьбы Погонщик достал собачий свисток и четыре раза свистнул каждый раз короче предыдущего. Ответный свист не заставил себя ждать. Погонщик улыбнулся, Роду показалось – он слегка волновался те несколько секунд, пока ждал ответа. Перед ними была группа зданий и что-то напоминающее искореженный остов старой заправки. Окна, забитые досками и высокий металлический забор, увитый ржавой колючей проволокой, судя по качественной работе, строили его еще до войны. На крыше ближайшего здания была устроена огневая точка – каркас из сваренных металлических труб, обшитый с боков и сверху металлическими листами в несколько слоев и обложенный мешками с песком и ржавым металлоломом. Вокруг хутора, если все эти несколько домов и нежилой павильон с выбитыми стеклами можно было так назвать, бесновался мертвый лес, скрюченные радиационным осадками стволы нависали над домами подобно мечу Дамокла, созданному природой.
Погонщик перехватил взгляд путешественника:
— Да их бы спилить, а то когда-нибудь упадут и крышу проломят. Но тут палка о двух концах – летунам маневр ограничен, с неба не напасть и по земле не подобраться. Видал частокол? В три пальца толщиной стальные пруты и пять метров высотой. Это тебе не самодельные баррикады, тут, чем только раньше не торговали и охраняли здорово. Еще две заправки были напротив, да сгорели.
— Придется обойти, с главного входа никого не пускаем уже давно, там баррикада и только транспорт временами пропуская, их сдвигаем.
— Транспорт? У вас есть машины? – Слегка оживился Род. Старик скосил на него глаза.
— Есть. – Уклончиво ответил Погонщик. – Но об этом завтра, все равно на Домо все местные сорвутся.
— Куда?
— Потом объясню, и так разболтался, а какие разговоры на пустой желудок. Заходи, будь гостем. А ты стой Хешке, жди, такая махина как ты и каждый раз лезет вместе со всем.
Во дворе за высокой оградой из прошлого лежал всевозможный ржавый хлам. У крыла павильона в клетке подобно заключенным бродили разнокалиберные куры. Молодой поросенок размером со здоровенного взрослого кабана упрямо пытался пятачком подрыть куст мутировавшего бурьяна. В общем, несмотря на запустение, атмосфера дикого жилого уюта выдавала местных с потрохами. С крыши в лицо Роду уставилась пара черных глаз на чумазом лице, обернутом несколько раз истлевшим шарфом. Проводив пришедших взглядом, дозорный опять вернулся к своей амбразуре из металлических труб.
Стоило переступить порог, и в нос ударила какофония запахов. Довольно сносная, так как в первую очередь запахов всевозможного съестного. На полу, укрытом слоем грязных стеблей напоминавших отдаленно тростник валялись россыпью причудливые по форме кости. С ними таскались, поскуливая несколько собак, увидев которых Род понял, почему Хешке сюда было заказано. В дальнем конце холла был устроен импровизированный камин, но с дымоходом что-то намудрили и теперь при порывах ветра дым просачивался обратно.

Порубленные хвощи вяло подгорали на краснеющих в зале углях. Вокруг высились бастионы всякой посуды, которую только может представить себе человек. Вся черная, покрытая копотью десятилетиями скапливавшейся на ней, она в то же время была почти гигиенически чистой – умение держать в порядке орудия труда важно одинаково для снайпера и для повара, и тот и тот ошибаются один раз.
— Вот дьявол, куда подевался этот нож? – Рассерженный повар грохнул кулаком по столу так, что на соседних столах посыпалась посуда.
-Серж не суетись, найдется твой нож, и остальное найдешь. – Попытался успокоить его Погонщик.
-Но ведь куда-то все пропадает! – Ответил ему, скривившись, повар. – Не может так быть, чтобы я смотрел и в глаза не видел, мистика.
-Может псы утащили? Как мясо закончится, вскрой одного, самого подозрительного и проверь. – Пошутил один из двух охотников, сидевших с бутылкой и жарким у полукруглого стола в углу. Отхлебнув из граненого стакана, он опять критически оглядел грязный пол комнаты.
-Лучше проверь всех новеньких, особенно детишек, нюхом чую – это они шалят. – Подсказал ему человек в драном полушубке, отороченном ржаво-янтарного цвета лисицей, или чем-то слишком сильно смахивавшем на неё.
-Найду – убью! – С яростью проревел повар, но тут же добавил совсем смиренно: — Боже, кому нужен обыкновенный нож?
Человек в полушубке сверлил Рода взглядом, но так ненавязчиво, что можно было подумать, будто он просто задумался и смотрит в себя. Такая двойственность наверняка не раз его выручала, как и многих лисиц, привыкших жить в мире волков и шакалов. Ни о чем не спрашивая Род молча встал из-за стола и вышел. На небе мерцала луна, очень редко можно было теперь увидеть безоблачное небо в этих местах. Значит завтра будет жара. После войны прошли годы, ядерная зима закончилась, но с погодой что-то разладилось. Резко континентальный климат теперь означал снежные заносы зимой и песчаные бури летом в этих широтах.
Он нашел под стальным навесом свернутый мат, раскатал его пинком тяжелого ботинка и сел, прижавшись спиной к забору. Рядом на перевернутом ведре лежала намокшая колода карт и жутко изгрызенные кости. Видимо тут отдыхали между сменами караульные, голоса которых даже отсюда были слышны из Общего Зала.
Уже разворачивая тот самый подозрительный кусок мяса, явно пережаренный для заметания следов поварских промахов и ошибок природы, его породившей, Род остановился и, положив пакет на ведро рядом с картами, быстро приподнял предохранитель на своем «Граче».
— А ты тоже Собиратель?
Паренек, задавший этот вопрос, был тем, кого прогнали из бара. За спиной стояла девчушка на голову ниже его. Два внимательных глаза изучали незнакомца, видимо она решила использовать своего друга вместо живого щита, в крайнем случае. Но тот и не возражал. Род продолжал, как ни в чем бывало есть. Из здания опять донесся хор пьяных голосов и ругань. Мальчуган – несмотря на свой рост, ему было от силы одиннадцать – оглянулся туда со злостью и одновременно затравленно, потом опять угрюмо посмотрел на ужинающего Рода.
— Пойдем – потянула его за рукав девочка, но тот словно зачарованный смотрел на ломоть жареного мяса. Род повернулся, взглянул на пацана, откусил здоровенный кусок и опять посмотрел на небо. Парень не выдержал:
— У меня сестра болеет…
По-видимому, он что-то хотел добавить, но запнулся. Пришелец опять взглянул на него и просто тихо сказал:
— У меня нет с собой лекарств.
— Зато у тебя есть еда. – Пробормотал мальчик, но недавний собеседник его уже не слушал, он опять меланхолично пережевывал мясо, смотря на так редко появляющиеся на небе звезды.
— Я не смогу тебе вечно давать еду, меня тут завтра уже не будет.
— Ничего. Я найду, завтра найду. Главное – сейчас. Я выкручусь, мне не привыкать.
— Понятно. – Пробормотал Род. – Завтра тут не только меня не будет, и что ты будешь делать?
— Придумаю, найду. Какая тебе разница? Ты же меня с собой не возьмешь? Нас… – Он опять запнулся.
— Нет – отрезал Род.
— Вот видишь. – Не понятно к кому были обращены эти слова – к мужчине или девчонке, что все это время выглядывала из-за плеча брата.
— Я не знаю почему, но вас, похоже, тут не любят.
— Это не твое дело.
— Согласен. – Пробормотал опять Род и, положив руку на рукоятку пистолета, отвернулся.
— Тебе что трудно, что ли, от тебя не убудет.
— Нет не трудно. Просто не вижу смысла.
— Почему?
— Сам подумай. Я собираюсь спать, а когда меня будят, обычно это плохо заканчивается.
— Понятно… — Произнес парень, он выглядел растерянным, уставшим и одновременно злым.
Род расстегнул рюкзак и достал «пернач». Проверив обойму, протянул его пацану.
— Бери. Он слегка фонит, не клади его под подушку и держи подальше от сестры.
— Что такое «подушка»? – Спросил, подняв голову, пацан и получил в ответ молчание. Он странно посмотрел на тяжелый пистолет в руках, держал он его так, словно это было что-то съедобное.
— Вечно ведь это продолжаться не может. Если не научишься сам, рано или поздно кто-то сорвется. Я не знаю где твои родители и не хочу знать. Вас никто не берет к себе, я догадываюсь почему.
Ствол поднялся до уровня глаз и уперся в голову Роду.
— Мне нужно немного еды. Не все.
— Понятно. Тут не тот тип людей, чтобы думать о завтрашнем дне. И о детях тем более. Тебе нужно забирать сестру и уходить. Пока их терпение не лопнуло.
— Совсем немного.
— Понимаешь, если ты нападаешь на того с кем не можешь справиться, ты умираешь.
Когда Род схватил мальчика за руку, тот непроизвольно нажал на курок, но выстрела не было. Через секунду он уже лежал на земле, а пистолет отлетел на несколько метров. С перекошенным лицом пацан прокричал сестре:
— Уходи! Он нас теперь убьет, дура беги!
Но та стояла, так же молча, как и минуту назад, и смотрела то на брата, то на Рода. Словно раненый волчонок мальчишка схватился за нож из-под голенища, но не успел его вынуть, опять закричал и нож полетел в сторону.
— Почему ты сначала кричал ей?
— Чего?
— Нож нужно доставать не когда ты уже лежишь лицом вниз. Ты не сможешь замахнуться.
Род поднялся с колена и подошел к рюкзаку. Достав оттуда две банки консервов и запасную обойму, положил их на донце ведра, рядом с картами. За это время сестра помогла подняться брату и тот со странным выражением смотрел на лежащие среди мусора пистолет и кухонный нож. Закинув рюкзак за спину, Род направился к двери бара, откуда никто и не думал появляться, чтобы узнать, кто тут так истошно кричал минуту назад.
— Удачи, романтики. А точнее идите к черту с этим.

Утром пока два охотника растаскивали завалы и разводили в стороны баррикады у главных ворот, Погонщик со своим напарником грузили машину, закидывали в салон сумки с валенным мясом и всякой всячиной, найденной в ближайшем городке, аккуратно затащили туда окованный ящик с неизвестным содержимым и положили сверху лист металла. Оцинкованный ящик слегка звякнул при этом полными бутылками. Побросали сверху шкур и мехов и так же аккуратно уложили два баллона с газом, опять закидали все это шкурами и залезли сверху сами.
Тайзер, второй из местных охотников, провел вдоль машины счетчиком Гейгера, издавшим слабый треск, чертыхнулся и сказал:
— Вот что мне с ней делать, каждый раз как куда гоняем, она набирает все больше и выше.
Второй провел тыльной стороной ладони по лбу и ответил:
— Надо менять металл. Какие части фонят больше всего – снимать и искать замену. Но это на будущее.
— Днище, скорее всего, — заметил Погонщик. – По грязи же вечно таскаемся, вот и набирает там рентгены.
Из закона три грязного вида мужика с обмотанными шарфами лицами притащили четырех связанных кур и поросенка и положили сзади, ближе к бывшему багажнику и побежали обратно в дом. Машина уже отчетливо проседала. Погонщик посмотрел на колеса и рявкнул:
— Хорош грузить, бандиты, или вы, если что хотите сами потом все это до Домо тащить, на плечах своих?
Раздался смех, из окна на них смотрели две пары детских глаз. Тайзер завел двигатель, дизель, издав серию похожих на глухие выстрелы звуков, фыркнул на прощание и покорно перешел на рев, из спаренных труб повалил черный дым. Люди как мухи облепили машину со всех сторон. Род последним запрыгнул сбоку. Напоследок повернулся и взглянул на окна. Лица детей исчезли, в проеме двери стоял вчерашний караульный с крыши и подавал какие-то знаки уезжавшим. Погонщик ответил на них и свистнул пса. Машина, взревев мотором, выехала сквозь открытые ворота, которые тут стали закрываться, люди суетились, возвращая баррикаду на место. За рулем сидел Тайзер, Погонщик с напарником на крыше, по бокам на подножках остальные, громадный Хешке не напрягаясь особо, бежал сбоку. Изогнутые стволы по обеим сторонам старого шоссе скрывали вид, можно было лишь гадать, что творится за ними. Иногда приходилось объезжать автомобильные трупы, но видимо эвакуация не добралась до этих мест, машин было мало, намного меньше, чем до этого видел Род.
Через пару миль южнее показалась первая живность – на дорогу прямо перед машиной выбежала похожая на огромного медведя с костяным выпирающим хребтом тварь и, открыв вертикальную пасть, оглушила окрестности истошным визгом. Тайзер похоже привык к подобным сюрпризам, он лишь слегка повел рулевое колесо, меняя направление движения, ровно столько, чтобы объехать препятствие, как с крыши раздался одновременный залп Погонщика с Волком. Через мгновение палили все, за исключением державшего баранку водителя. Тот даже не повернулся, чтобы посмотреть, что осталось от зверя.
— Может остановимся, проверим? – Спросил Волк. – Мясо все-таки.
— Уже не надо, — Ответил ему Погонщик с крыши перезаряжая вертикалку. – Хешке доест. Не отбирай еду у моего пса. Он этого не заслужил.
Внезапно справа, за пару километров раздался заунывный вой, от которого пальцы Рода нащупали предохранитель быстрее, чем он успел решить, что делать дальше.
-Падальщики. – Сказал Погонщик, сам в этот момент похожий больше на животное, чем на человека: глаза горят, пальцы скрючило, зубы верхней челюсти свисают вниз – кривые и острые, как у животного. Но люди этого мира и не таких людей видали.
-Нас почуяли? – Спросил Волк, заряжая ленту разрывных в пулемет взамен обычных. В мгновение ока машина превратилась в огневой еж, готовый взорваться раскаленной смертью по всему живому, что заимеет глупость потревожить их и их драгоценный груз.
-Вряд ли. Кого-то окружили в болотах. Медяка, наверное, или храя. Словно в ответ на его слова с отдаленных болот ответила трубным ревом безмозглая тварь. Род мог поклясться, что это динозавр, про которых он читал в детстве. В тех книгах описывался их интеллект, довольно критически описывался надо заметить. И именно так, тогда годы назад, читая при аварийном освещении или вообще с фонариком в палатке отцовские книги, он и представлял голоса этих титанов прошлого: глупыми, полными торжества и боли одновременно. Еще через полчаса езды они свернули на проселочную, поросшую свежими зелеными побегами дорогу, идущую вдоль старого железнодорожного пути. Нахмурившееся опять небо разрядилось легким дождем, люди начали спешно прятать лица под прорезиненные капюшоны. Погонщик улыбнулся:
— Ну, вот и все, полчаса и будем у Домо.
У шлагбаума перед въездом на взлетное поле стоял трактор, сцепленный с обшитой ржавыми металлическими листами фурой. На первый взгляд казалось, что эта куча металлолома уже никогда не сдвинется с места. Их машина притормозила за полсотни метров от препятствия и Погонщик опять засвистел, на этот раз извлекая из старого куска металла целую мелодию. Минут десять ничего не происходило, потом появилось первое движение. Что-то скользнуло в кабину трактора, и тот почти бесшумно и очень медленно двинулся по пробитой в грязи колее. В утренней туманной дымке не издающий ни звука, он отдавал странной тревогой в сердце и заставлял покрепче ухватить оружие и пригнуться. Но выстрелов не последовало – лишь отмашка фонарем невидимого человека и Тайзер опять надавил на газ. Они выезжали на взлетную полосу медленно оживающего подмосковного аэродрома.
— Наконец-то, — бормотал себе под нос Погонщик, — каждый раз волнуюсь, когда жду так, представляю себе что повымирали они уже все тут.

Реклама

Об авторе Tex Mariko

Ночной летун, стрелок с черной горы... Обожаю в жару купаться в ледяных ручьях, спать на верхней полке в поезде, положив под голову нетбук, пинать зимой огромные прессованные сугробы из снега, гонять незнакомых котов по крышам всего района...
Запись опубликована в рубрике Истории Воспоминаний с метками , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 комментария на «Долина Ветров, Костер первый. Авиационный рынок. [1]»

  1. А я от него слегка устала ^_^»

  2. Люблю Фоллаут и старые автомобили ^_^»
    Это мальчики? о_О

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s