Мир Великой Равнины: г. 3, Каждый сможет сыграть на электрогитаре!

Игралки!
Окно с тру’бами органа из титана сквозь него текущими и решетка ржавого гороха, полотенце на крыльце у домика с часами, утро в розовых носках под тяжелым взглядом зайца с шариком на лбу, мармелад с червями, кофе на столе налито в скатерти из картеров с луны, мимикрия рака под улиткой, тихий полдень черного жука, и песчаный ветер под кроватью у камина с грелкой, ветка без сучков с зелеными грибами, пальцы на ногах с солеными глазами, хлеба корки лета с лучом света, Вика с Сашей без одежды по воде гоняют летнюю жару, и игралки в салки через Кромвелем литую ско-во-ро-ду! Попрыжки летают с неба в воду. И она горит соленым вкусом счастья на ветру! Ласково срывает с тела воздуха обертку! Легкие взрывает визгом жизни об подводную кораллову скалу!


Г. 3, Каждый сможет сыграть на электрогитаре!

Любой может играть на скрипке, но не всякий успевает убежать от соседей. И не каждому охота всю жизнь бегать от соседей. Наверное, поэтому так мало людей играют на скрипке. А жаль! А все соседи! Кто виноват – мы знаем. Но как нам их судить? Может закон ввести, о чести для соседей…

-Ты звала Харухи во сне! – Сказала она сама себе одним голосом. Потом встрял другой:
-Я хочу, хочу нагнуть её через парту и хорошенько оттрахать в задницу!
-Нельзя, нельзя так Богиню! – Пищала она ребенком, и закрывала в ужасе глаза. – Только не Богиню! Ты что же, за что же!?
-Она меня бесит! – Упрямо твердит мальчик и широко расставляет ноги. Он – Пилот! Над ним проносятся истребители, звучит классическая музыка – вроде девятая симфония Бетховена. И вот они обгоняют звук!
-Ты не Кен. Ты Синдзи. – Бормочет, плача девочка. – Нет, ты даже не Синдзи, ты Ноно! А она – Богиня!
-Я тоже Богиня, — говорит она себе, — я Богиня Солнечной Системы!
Когда Урсула открыла, наконец, глаза, вокруг был сумрак. Почему-то она испугалась сначала его. Потом до неё дошло, что она не у себя дома. Через какое-то время дошло даже, где именно и девушка принялась проверять свою одежду, в первую очередь проверила трусики – вроде на месте. И тогда она снова услышала этот звук.
-Истребители…
Окно слегка вибрировало, стопки книг, и горшок герани на подоконнике дрожали.
Она поднялась с кушетки и пошла бродить в сумрак. Знаете, есть дома, где в сумрак входить не обязательно, чтобы он был повсюду? Вот этот дом – один из них. Так решила про себя Урсула, ковыряя пальцем корешки книг в шкафу. Одно старье, зато пахнет так, как и должны пахнуть книги.
Наклонившись, Урсула втянула в себя воздух.
«Абалдеть!»
Урсула посмотрела книги, словно прощаясь с ними. Потом, стала искать обувь, а найдя её – дверь. Искать, чтобы выйти во двор, посмотреть на тени на траве, и поднять глаза к небу. Поднять, чтобы увидеть, как высоко в зените весит расплавленная невыносимо яркая белоснежная игла, которая спустившись с неба, врежется в её глаза. Врежется на скорости света и заставит закричать и упасть на колени. Урсула закрывала глаза руками, прикрывала и нащупывала руками веки, пыталась приоткрыть их, чтобы посмотреть себе под ноги. Она не сразу поняла, что глаза её уже открыты. Они все еще открыты. Что в общем уже все равно, открыты они или нет.
Сначала Урсула просто завалилась на бок и заплакала. Потом поползла обратно в дом, вставать и бегать, размахивая руками и кричать во все горло – она это хотела, но отчего-то не сделала, наверняка тело двигалось само, потому что девушка была как в горячем тумане из боли и усталости со сна.
Только дом оказался очень далеко или Урсула ползла в неправильном направлении, но она все ползла и ползла, а порога не было.
В ушах пульсировала боль, к горлу подкатывалась тошнота, не сразу, но она услышала голоса. «Старшеклассники», решила так она. Потом услышала, о чем они говорят. «Мальчишки», решила так она тогда.
-Военные шухерят город, — сказал веселый голос. – Теперь на улице без очков не появишься.
Её подняли и сказали не смотреть в небо.
«Где вы были пять минут назад?!», кричала она, не открывая рта. Сначала хотела выдвинуть претензии во весь голос, даже понимая всю их глупость, но потом передумала. Стало страшно. Что они просто плюнут и уйдут по своим делам. «Запросто бросят», думала она, «они ведь мальчишки!»
-Нагибайся. – Сказали ей. Когда она сделала это, положили руку на голову и пригнули её еще ниже. – Ты только не открывай глаза.
Урсула села в машину, это было привычно, а вот ощутить боком что-то острое – нет.
-Что это? – Спросила она. И протянула руки.
-Не трогай! – Закричал голос.
«Их трое…», так подумала она. И взглянула вперед, попробовала. Не получилось. Она никак не могла понять, чей это голос. Он был какой-то странный, но, в общем, заметно было, что голос довольно молодой.
-Они связаться со штабом не могут!
-С чего ты взял?
-С Чего?! – Взвился голос. Но потом вдруг почти радостно прокричал: — Да я сам ни с кем связаться не могу! Сотовый даже не включается.
-У меня вроде работал.
-А ты теперь его попробуй включить! У меня первый раз тоже экран загорелся, а потом все!
Через минуту.
-Ты прав…
-Мы куда-нибудь поедем? – Очень устало спросила Урсула. Прозвучало растерянно и даже жалко. Вообще-то она хотела спросить совсем не это. Хотела и боялась, но потом, пересилив себя, выпалила почти единым словом: — Что у меня с глазами?
-С виду? Все в порядке.
-Спасибо. Только ничего не в порядке!
Урсула почувствовала чье-то дыхание, а потом на неё надели очки.
-Я слепая? – Спросила она.
-Да нормально выглядишь. Во!
Она всем телом почувствовала, как он показывает ей большой палец, а потом ужаснулась – а что если они все сейчас это делают и улыбаются, что если они просто насмехаются над ней или играют?
-Слушай, а вот плакать не надо! Ты самая красивая голубоглазая блондинка из тех, что я видел.
-А видел он их немало! – Слегка ехидно заметил другой голос. Урсула начинала в них путаться – так часто менялись интонации, и вообще после того как она проснулась голоса звучали слегка странновато, все, даже её собственный был незнаком. Урсула подумала, что не знай она, что говорит сейчас – не узнала бы свой голос ни за что на свете.
Звук истребителей – наверное, целое звено – ударил по ушам, казалось, они летят в десятке метров над головой.
-Разлетались тут. Подожди, а если связи нет – как они летают?
-Правильно: «если не работает электроника – как они летают?», но меня волнует другое. – Произнес четвертый голос, этот Урсула узнала и закричала.
Её утихомирили.
-Что с ней? – Спросил знакомый голос. – А понятно, нервы сдали. – Ответил сам себе знакомый ненавистный раньше Урсуле голос. «Мог бы спросить у меня», подумала она.
-Ты умный, ты скажи – почему не работает мой новый смартфон? Он сгорел, это было ЭМИ? На нас сбросили ядерное оружие?
-Он не сгорел. Наверное, напряжение на процессор слабое, нужно повысить, раза в полтора. Возможно, это как-то связано с атмосферой, я не знаю, а может и с наличием или наоборот отсутствием сильных электромагнитных полей.
-Звучит глупо. Что значит – с отсутствием?
-Из-за вращения земли… забей. Поэтому летают самолеты – там не совсем уж дураки их электронику обслуживают, смекнули, наверное, и оперативно исправили. Я думаю, это были разведчики.
-Ты сможешь это исправить?
-Не здесь и не сейчас, а зачем тебе нужен он?
-Музыку послушать, меня вымораживает эта тишина и ваши разговоры, и эти, что разлетались тоже.
Урсула с ним согласилась, ей бы музыка сейчас помогла.
-Мы так и будем сидеть в машине? – Тихо спросила она, удивляясь своему голосу.
-Конечно, а что еще делать. Стекла тонированные у неё. Или ты хочешь, чтобы тебя съели?
-Почему съели? – Вырвалось у девушки. – Кто? Кто там, я не вижу!?
-Военные. – Ответили ей сразу двое, а потом один голос добавил. – Скоро можно будет выходить, сиди.
-Военные едят?
-Ты точно блондинка! – Рассмеялся Кто-то.
-У неё шок, отстань от неё.
-А я думал твоя подружка умственно отсталая.
-Она не моя подружка, просто знакомая.
«Ясно, спасибо… хоть бы смутился для приличия, а еще лучше – просто сдох!»
-Ублюдки… — произнесла с какой-то холодной яростью Урсула себе под нос.
-Кто, мы? – опять рассмеялся Кто-то. – Мы не ублюдки, а вот они – пожалуйста!
-Кто эти ваши Они, достали уже?!
-Он про военных.
«Я вдруг снова стала маленькой, или просто что-то с головой. Может быть, мне страшно? Я слышу, как где-то щебечут птицы, наверное, это было со мной когда-то, я просто забыла, я глупая и хочу тепла, мне хочется с головой забиться под одеяло, я хочу взять в руки свою книгу, даже любую, просто взять и открыть. Как же я теперь буду читать?», чтобы успокоиться, Урсула сжала свои пальцы до боли. Она все еще наделась проснуться. Но боль не помогла.
-Можно мне поспать? – Спросила она, а подумала, что снова в детский сад ходить пора с такими вопросами.
-Если будем выходить, тебя не оставим, спи.
-Спасибо. – Ответила она, но ей никак не спалось. Правда вопросы задавать тоже не хотелось, к тому же она почти исчерпала свой лимит и боялась их раздражать.
«Что это я такой пугливой сразу стала?», думала она, «это временно, если бы навсегда – было больнее!»
Урсула стала пытаться смотреть вперед, открывать и закрывать глаза и спустя какое-то неопределенно тягучее время у неё это даже понемногу получалось. Когда глаза залил свет, она почувствовала запахи, о которых всегда мечтала. По дорожке никто не шел. Она словно снайпер на боевом посту лежала на траве согретой лучами солнца и рассматривала сквозь кусты тротуарные дорожки этого дико запущенного сада. Правда и в таком состоянии он был очень, просто невероятно мил. Солнца блики играли на стволах деревья такими тенями, что становилось тепло как у матери на груди. Урсула дотронулась до своей груди и почувствовала, как по ней разливается домашнее тепло.
-Я дома, — шепнули её губы, а следом она услышала чужие голоса.
-Думается мне, что физика наука больше о человеке, чем о мире; те закономерности, которые наше мышление не поддерживает, мы не найдем, а если и получим – использовать не сможем. Всегда есть другой вариант, всюду существует альтернатива, математика создана нашим мышлением и опирается на него, на наше видение окружающего мира, но и физика тоже, как и прочие науки. – Говорил вполголоса рослый мальчик или тонкий паренек неопределенного возраста. Он сидел вместе со стариком на скамейке в саду. Урсула даже удивилась, что раньше их не заметила.
-Мне смешно, что ты это понял сейчас. – Ответил старик и поправил шляпу. Он был странно одет, словно довоенные наряды нашлись в его доме, и почему-то захотелось ему тряхнуть стариной или молодостью. – На самом деле я смеюсь над собой, просто я сам дошел как-то случайно до схожих мыслей, особенно, когда всерьез занялся работами своих современников, в частности теорией суперструн. Никогда я не любил философию, помнил в общих чертах её курс, но не более. Она мне никогда не нравилась по одной простой причине – я искренне считал, что она ничего не может дать кроме спокойствия и чувства «просвещения», мне казалось, что философы просто лечат себе нервы, а физика, за ней будущее. И вот я тридцать лет изучал физику, чтобы в конце прийти к философии. Это было настолько глупо, что я даже расстроился. Мне стало очень грустно.
-К старости это нормально, естественное движение. Опыт накапливается, и человек пытается сам себя убедить, что все не напрасно.
Урсуле показалось, что слова прозвучали, как утешение в домах престарелых звучат, и она слегка улыбнулась, все еще вслушиваясь в этот приглушенный разговор. Девушка осторожно приподняла покров зелени и выглянула из-под него. Все вокруг было залито светом, ярким и земным светом!
-Ты пытаешься меня успокоить, напрасно мальчик. Для меня все едино, а вот ты, к чему ты придешь. Ведь понимание этого ничего не дает, в конечном счете, по твоим же словам. Я тоже так считаю, поэтому и не раскаиваюсь в том, чем занимался полжизни.
-Это хорошо. Потому что я, в отличие от вас, могу это использовать.
Парень вытянул руку и щелкнул пальцами, показав старику монетку. Она оказалась зажата между указательным и средним пальцами, мальчик улыбнулся и сжал кулак, а когда разжал его вновь, тот был пуст, монета исчезла.
-Фокус? Когда-то у меня был друг, в детстве, который любил показывать друзьям карточные фокусы.
Мальчик молча, словно с зашитым ртом покачал головой и вытянул палец в сторону кармана старика. Тот пару раз мотнул головой, словно солнце, заливавшее скамейку в саду, где они беседовали, разморило его настолько, что он не сразу понял, чего от него хотят. Потом все же протянул руку к клетчатому карману рубашки, еще советских времен, и извлек оттуда монету.
-Странно. – Сказал он. – Я не знал, что у меня лежит в карманах. Как ты это делаешь?
Мальчик улыбнулся так жизнерадостно и сказал приблизительное «гха!..», оскалив при этом зубы как… как… волчонок?
Урсула снова проснулась. Кругом звучали тихие голоса.
«Мы в замкнутом пространстве, ребята обсуждают планы», решила для себя она.
А через несколько минут, двигатель машины внезапно заработал.
-Сматываемся. – Сказал кто-то. – Нас походу заметили.
А затем раздались выстрелы. Стреляли одиночными, и где-то вдалеке.
-Это по нам?! – Вырвалось у Урсулы.
-Нет, конечно.
Лицо девушки задели, она закрылась руками и вжалась спиной в сиденье, опускаясь ниже, чувствуя, как машина разворачивается. Раздались очереди, уже ближе. Где-то работал надрывно дизельный двигатель. Вот только криков раненых и прочего не было в помине.
-Ко мне давай, только не по главной улице.
Пока они ехали, явно не по главной улице – трясло сильно, но заметно в гору, а значит на север – главная улица степного военного городка, в котором Урсула родилась, спускалась, извиваясь, с кургана и делала петлю, так схожую с запятой на карте. Она была иссечена перпендикулярными переулками, как антенна внешнего ТВ. Поблизости от городка были озера – два больших и семь маленьких – и, чуть вдали, старый аэродром, вроде военный. Там что-то еще было, чем Урсула никогда не интересовалась.
«А что мы там делали?», задала она сама себе мысленный вопрос и сама же на него мысленно ответила: «Смотрели!»
Только вот на что? Впрочем, на то во что обычно стреляют, Урсуле смотреть не особо хотелось. Ей просто хотелось. Хотелось смотреть.
Девушка задумчиво «смотрела» вбок, периодически касаясь костяшками пальцев стекла. Глаза она теперь старалась держать закрытыми, чтобы даже сквозь очки не травмировать зрение вдобавок случайно об «то, что в небе висит». Так это называли между собой все, кроме её старого знакомого. Или – нового? Урсула так и не вспомнила момент, когда познакомилась с ним, не вспомнила она и начало их разговора в ту ночь, когда все произошло. Вот только проснулась она уже не дома, в незнакомом месте.
Этот старый новый безымянный друг с улыбкой волчика называл объект в небе просто: солнце.
Меланхолия накатывала. Отчего-то она боялась её именно сейчас.
«Меланхолия – это смерть твоя в бою солдат…» — сказала она сама себе и укусила средний палец. Легче не стало.
Когда они приехали, её буквально выдернули из машины, втащили по деревянным ступенькам наверх в дом (вроде десять ступенек, не больше – она их пересчитала с грехом пополам), захлопнули дверь, а потом стали суетиться: перетаскивали вещи, двигали мебель, смеялись и обсуждали все в полный голос и все сразу, хором, так, что Урсула абсолютно ничего не разобрала. Она просто сидела на стуле и тупо «смотрела» перед собой.
«Что вы со мной таскаетесь?», подумала она, «Бросьте уже!»
Её похлопали по плечу и сказали звонко:
-Пой-дем!
Голос был слишком высокий даже для двенадцатилетнего мальчишки.
«Девочка?»
Её снова тащили по ступенькам вверх спотыкающиеся слепые ноги. Открылась еще одна дверь, Урсулу ввели, усадили и хлопнули по плечу вновь.
-Ешь! – Услышала она голос Волчика.
«И он здесь…», подумала она про себя, глотая, слюню и раздражение – ничего перед собой не видя, искать на ощупь ложку с тарелкой или что там было перед ней, показалось девушке унизительным.
-Ешь, мне нужно твое тело, но не в таком виде! – Приказал он ей снова. У Урсулы начался припадок дикого смеха. Она воочию представила себе, для чего Волчику нужно её тело, ей было до колик смешно!
Девушка честно призналась себе, что такой разворот событий ей даже в чем-то нравится. Будет легче забыться…
-Я видела сегодня странный сон. – Сказала вслух Урсула, когда немного успокоилась.
-Да, я знаю, это бы мой сон.
-Как это твой? – Не поняла девушка.
-Так мой. – В интонации невидимого, но, наверное, самого дорого в эти дни для Урсулы собеседника сквозили и легкое раздражение, и смущение и все-все-все, оно там перемешивалось и множилось на атмосферу, которой приходилось дышать, рождая самые замысловатые интонации, так, что девушка при всем желании не могла представить себе мимику своего друга. – Можешь считать, что это шок, хотя на самом деле все чуть сложнее.
-Я забыла, как тебя зовут, это тоже шок?
-Нет, ты не знаешь, как меня зовут.
-Но я, же знаю тебя давно, вроде…
-Ты увидела меня позавчера во сне. А сегодня было эхо, еще один мой сон, просто так получилось, ошибка. Я почувствовал, что это случится, но долго не мог определиться с городом. А потом почувствовал тебя, ты привела меня сюда.
-Так, когда же начался этот сон? Я, правда, слепая?
-Да, тебе не следовало вот так просто смотреть на столь яркую, пусть и далекую звезду. Я не уверен, что в нашей галактике есть подобные звезды, скорее всего она была создана искусственно, как и все это.
-Все это? Ты про что?
-Ну, тебе-то уже все равно, ведь так.
-Совсем не все равно! Не говори так.
-Я прибыл в этот город, специально, чтобы взглянуть на все это, поэтому я не останусь, конечно, тут теперь. Я покидаю ваш город завтра, не смотря на карантин.
-Я тоже!
-Хиленький у них карантин. – Вдруг сказал рядом Кто-то. Урсула непроизвольно вытянула руку, чтобы потрогать говорящего, словно могла запомнить его на ощупь. – Город совсем не окружен, как они сообщали через громкоговорители ночью, всего два блокпоста с пулеметчиками, БТР и пара танков с севера и один с юга. На севере дым, я думаю, упал самолет.
-Ну, еще бы, они все в Разведке! – Рассмеялся иной Кто-то так высоко, что девушка подумала, что это ребенок или женщина или вообще не человек.
-Голоса звучат непривычно. – Сказала она.
-Это из-за атмосферы. Точнее того, что в ней теперь.
-Страх перед неизвестным – надежней карантина. Впрочем, он имеет и обратную сторону.
-Откуда в городе столько военных? – Спросил этот же самый, почти детский голос.
-Да ты что, не знала? Рядом с вами военный аэродром и часть к нему приквартерованная.
-Я недавно сюда приехала, отец тут теперь работает.
-Ясно.
Урсула поняла, что окончательно запуталась с этими их постоянными вскриками и сменой странно звучащих интонаций, и дала себе слово сейчас же во всем разобраться. «По крайней мере, шесть человек», так решила она и сосредоточилась, пытаясь, разобрать в их разговоре. Слушая, как они обсуждают план на следующий день, она поняла, что снова окончательно запуталась.
-Сколько вас? – Неожиданно для себя самой спросила она и закусила губу.
-Не боись, мы же не с боем прорываться сквозь кордон будем, юнитов нам хватит!
-Нет, я не об этом, просто сколько? А то я запуталась, считая ваши голоса…
-А мы даже не представились.
-Ребята, знаете, и не нужно… Знаете, я думаю, что все это просто еще один сон, и я скоро проснусь. Я ведь не могла ослепнуть так глупо, правда?

Реклама

Об авторе Tex Mariko

Ночной летун, стрелок с черной горы... Обожаю в жару купаться в ледяных ручьях, спать на верхней полке в поезде, положив под голову нетбук, пинать зимой огромные прессованные сугробы из снега, гонять незнакомых котов по крышам всего района...
Запись опубликована в рубрике Истории Воспоминаний с метками , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

25 комментариев на «Мир Великой Равнины: г. 3, Каждый сможет сыграть на электрогитаре!»

  1. Сферу Дайсона распишите.

  2.  
    Фильм «Монстры» рекомендую, героиня такая няшка, хочу отклонировать и к себе в теплую постель утащить, там затискую до смерти! Меланхоличный фильм, у Тарковского режжисер и оператор учились. Я поражена, давно не видела лучше кино.

  3. Компания бывает разной, я своей искал давно и все еще ищу. Не то, чтобы людей я так уж не люблю, но все же мне неловко.

  4. Я не знаю, когда в первый раз увидела инопланетянина на фотографии. Старая камера медленно доставалась из сумки: щелк, щелк – звуки раздаются в моих ушах, я вращаю объектив. Когда-то хотела вырасти и стать медвежатником.
    Щелк, щелк – я вращаю объектив. Глаз замирает, дыхание прекращается. Смерть у снайпера перед выстрелом. Смерть на мгновение ради весомого финала.
    Равнозначный обмен.
    Щелк, щелк, щел… – я настроила фокус. Чувствую, как в руках пульсирует кровь. Я не снайпер, но я умею ждать. Мгновения вечности, распахнутые глаза, летающие «шторки» ресниц. Кровь циркулирует по телу, даря радость жизни – кислород – моим клеточкам памяти. Рука не дрожит, она помнит. Старая камера – химия пленки.
    Временами… иногда… загадочные существа проявляют себя в темной комнате моей жизни.
    -Они идут. Они уже близко. – Шепчу я, мои зрачки расширяются. – Еще немного, еще чуть-чуть. В тот момент, когда у тебя станет хорошо на душе, когда волосы поднимутся от счастья и наслаждение заструится по венам, внутри тебя созреет мак. Я говорю себе. Я жду, когда они ко мне прикоснутся, что оставить зайчики света на пленке.
    А потом мне скажут:
    -Это брак. Бракованная пленка, когда снимаешь – появляются «они».
    -Они?
    -Светлые светлушки. Светлячки. Шарики света. Как блики в линзах, даже у просветленной оптики, только никто не знает точно, отчего возникают именно они. Скорее всего, брак пленки.
    Голос. Знакомый голос.
    Говорит мне про брак.
    -Когда ты вырастишь, то выйдешь замуж!
    Мальчик, это было давно, про что ты намекал тогда?

  5. Я знаю как появляются на фотографиях планетяне, когда отца в саду фотографировала с поливом — все кадры были в белых брызгах чего-то
    непонятного ^_#
    Может это просто энергетические вампиры шалят о_О

  6. Да ну их эти наркотики, просто как посмотрел новости не мог не написать)) Просто когда кто-то начинает разговор об ужесточении контроля в этом деле, меня сразу начинают терзать смутные сомнения)))

    • Я сказала, что порежу себе вены, оттого что теперь у меня нет гитары. Они разбили мою сказочную мечту. Дома я курила, как заведенная, сидя на полу, у стенки, в ванной комнате. И ждала, пока в ванне наберется вода, чтобы уже, наконец, совершить задуманное. В кошмарной истерике, с размазанной тушью вокруг глаз, я ставила такую жизнь под сомнение. Когда вода набралась доверху, Н. схватила меня за плечо и прямо в одежде засунула в эту ледяную воду, окунув в нее с головой. Вынырнув, я не могла отдышаться – то, что она сделала, было настолько шокирующе-неожиданно! Потом она вышла, хлопнув дверью, и сказала, глядя на меня с каким-то материнским состраданием:
      — Вот дура!…

  7. Прода в скрытых постах^^
    Правда всего две главы, так что жди

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s