Гроза и дым, и Кэролл с Аделир

Втянула дым – выдохнула, сгустки облаков комнатного масштаба. Вытянула палец и принялась чертить.
-Что ты делаешь?
-Рисую дождь. Паутина паука ловит мои мысли. Тут неподалеку индейская резервация, ты же знала.
-Забываю.
-Вот это и есть ад. Ты помнишь плохое, забывая хорошее – это ад для тебя, они оттолкнули плохое, восхвалив хорошее – это ад для них. Мусорная корзина, куда сваливают отходы, и там оказалась и ты, когда перестала быть собой, когда умерла. Пусть даже кто-то один и помнит и не хочет забывать тебя, но большинству ты лишь раздражение каждодневное, тебя терпели, потому что ты была похожа на них, они видели возможное себя и это был эгоизм. Их эгоизм заставлял все стадо терпеть особь, которая не нравилась большинству, они называли это кто жалостью, а кто – справедливостью. Но перестав быть человеком, ты потеряла это восхвалено ими право и теперь ты лишь память, а даже любящая мать постарается такое забыть, она будет помнить лишь тебя лучшую.
Повернулась и посмотрела в глаза Кэролл.
-Но ведь это не настоящая ты, кусочек тебя, который любила твоя мама вот и все. Это та ты, которую она знала, не пытаясь понять остальное в тебе и отворачиваясь, каждый раз, как попадалось нечаянно это на глаза. Нечто скверное, не интересно, не понятно и не нужное, то есть вся остальная никому не понятная ты. Вот эта частица может, и попала бы в рай, будь у тебя подобная мать. Но в твоем случае все было немного хуже. Но в любом случае – вся основная, твоя ты оказалась бы здесь. Ад намного больше рая, в мире столько мусора, который никому не нужен, а зачастую раздражает, теперь ты понимаешь насколько да?
За окном грянул давний раскат грома. Кэролл слышала его давным-давно, когда ребенком ждала родителей, возвращавшихся из поездки в город за покупками. В глубине дома еле слышно поскрипывало кресло-качалка, в ней у работающего телевизора спала бабушка. Имена стерлись, лица стали масками, сквозь которые проступало что-то пугающее общее, о чем она не догадывалась при жизни. Но грозу она помнила, сквозь клубящийся вдалеке детский страх проступала память о свежести, которую он нес. На террасе обхватив маленькими ручками деревянные стойки перил, сидела Кэролл и слушала как гремит вдалеке гром. Все было далеко, в первый раз в её жизни она почувствовала себя не рядом с семьей, а где-то; в этом непонятном времени и месте было так тяжело дышать, и в то же время она знала, что будет после этой грозы; Кэролл не хотела приближения бури, но любила капли летящие в лицо и знала, как хорошо бывает на следующий день после грозы.

Реклама

Об авторе Tex Mariko

Ночной летун, стрелок с черной горы... Обожаю в жару купаться в ледяных ручьях, спать на верхней полке в поезде, положив под голову нетбук, пинать зимой огромные прессованные сугробы из снега, гонять незнакомых котов по крышам всего района...
Запись опубликована в рубрике Истории Воспоминаний с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s