Странница и космоторговец «Земляничное Дерево»

Странница и космоторговец «Земляничное Дерево»

Прыжок 1753-й: Православная Планета Русь!

«Ночи» напролёт я занималась тем, что бродила по Земляничному Древу, прислушиваясь к звучанию межзвёздного торговца союза купеческих гильдий с планеты Новый Новгород. Девятнадцатилетняя наёмница Александра знала в общих чертах, что где-то там позади остался Старый Новый Город, но относилась к этому как к Старому Новому Году прежде относились на Федеративной Руси. Мне нравилось тело Саши, у неё был усиленный кибернетический позвоночник и робопротезы вместо левой руки и правой ноги. Саше было пятнадцать лет, когда она получила эти ранения на дикой пустынной планете Фашингтонский Котёл и её тело перестало расти, с тех пор большую часть времени свободного она посвящала старым играм с корабельным ИИ.

Например, сейчас Саша проходила Православную Планету Русь.

Очень милая игрушка, Облепиха, девушка с длинными спутанными ярко-оранжевыми волосами и трёхцветными глазами (капельку зелёными как леса Нового Новгорода, чуток голубыми по краю радужки, как небо на Земле, но увы не на НН, и ещё карие капельку, прожилками радужки) по началу играла с Сашей, но потом испугалась подсесть. Они обитали в одной двухместной каюте, а в ППР обе создали мужских персонажей. Облепиху напрягало это, слегка.

-Да отличная игра. – Серьёзно сказала ей Саша, покуда Облепиха систематизировала свою коллекцию настоящих бумажных книг, в которой была даже одна с Земли, и стоила она как небольшой челнок. Интересный способ вложения кредитов.

На Православной Планете по имени Русь, в которую (при полном прохождении игры, разумеется) должна была превратиться та самая Земля, откуда (как это всем известно, но верят далеко не все, вот Облепиха, например, сомневается) люди род свой ведут – Сашу звали тоже Саша, Александра играла за «простого русского православного космодесантника Александра».

У Саши-парня был свой экзоскелет, который при полной прокачке всё равно не дотягивал до бронированного штурмового скафандра Саши-девушки. Впрочем, и на раздираемой гражданской войной Северной Америке, где обитали англосаксонские упыри, на которых Святой Войной пошла Русская Православная Церковь – было не так опасно, как на покрытой дюнами планете Фашингтонский Котёл, что в системе с тремя звёздами, и одна из них даже ещё более зелёная, нежели звезда в системе Нового Новгорода. Зелёные звёзды вообще крайне редки в галактике Млечный Путь, а вот жёлтых как Солнце или красноватых карликов, как в той системе с планетой Барбарис, к которой направлялось Земляничное Дерево – пруд пруди.

В Новом Новгороде, крупнейшем портовом городе и морском космопорте одноимённой планеты, с населением семьдесят миллионов (город) и полтора миллиарда (планета) был Матриархат, Облепиха, делившая с Сашей каюту (хотя официально было как раз наоборот) являлась третьей дочерью капитана этого корабля, причём от четвёртого и самого молодого её, Капитана – мужа. Тот слишком медленно растущий для человека маленький ГМО-мальчик, который сделал женщине-капитану дочку-Облепиху – платил Саше вторую часть её совокупного жалования за работу телохранителем для дочери. То есть Саша была как те средневековые доппльсолдеры с цвайхендерами, солдаты на двойном жаловании: ей платили и мама, и отец этой Пихи.

С другой стороны: в число задач Саши не входило развлечение и досуг этой девушки, которая будучи её биологически моложе, но внешне как ровесница – сама себе занятия находила на борту. А вот следить, чтобы у Пихи не было случайных половых актов с кем попало – от Саши требовалось. То есть: если кто захочет в Облепиху просунуть – Саша как истый доппльсолдер должна с риском для жизни экстренно рубить проходимцу копьё.

Потом скука закончилась, мы вынырнули из гиперпространства, но не в какой-то там необитаемой или даже почти неисследованной толком системе, а в паре астрономических единиц от Барбариски, до неё было шестнадцать световых минут и уже можно было связаться. Корабль ожил, я тоже ожила – ведь с Земляничным Деревом готовился состыковаться с одного из бортов пул из четырёх не очень больших космических кораблей, и там… там был Мой Братик…

***

Сестра на мне повисла сзади, то есть на Рубиновой Каидэ, владелице яхты с гравитационным парусом, разворачивающимся не в видимой и мыслимой людьми вселенной, но способным давать то ускорение, какое может погасить система искусственной силы тяжести. Это на таком косможаргоне, на самом деле гасились лишь перегрузки для экипажа и всего, что на борту. Эта яхта называлась «Секстет Сейферта», как группа из нескольких взаимодействующих галактик на расстоянии ста девяноста миллионов световых лет от Млечного Пути, впрочем, годы стёрли большую часть букв на корпусе и теперь из всей Кириллической надписи остались первые четыре буквы.

Когда сестрёнка очутилась во владеющей «Ветром Странствий» Пограничнице, девушке-детективе с Планеты Четырёх Стихий, и повисла на мне, обитающем в Каидэ, обхватывая нас своими невысокими по части электростатического напряжения и очень лёгкими с точки зрения массы – пальчиками – дочка Миллы из Ночного Рейда перешла из режима игривой «Nyo Nyo~» в режим похожей на Юно Гасай «Kaide», но становиться окончательно русской бисексуальной «Ruby» и хвататься за нож не стала. Её рубиновые глаза остались такими же восторженно-распахнутыми, вертикальные кошачьи щели зрачков не проявились, всё обошлось.

Рубиновая Каидэ немножко ревновала меня, когда замечала в ком-то ещё, кроме себя, равно, как и к другим Странникам и Странницам и вообще к любой сущности, которая подозревала о моём существовании, а значит потенциально могла у Рубиновой Каидэ меня отнять, с её точки зрения – вероятность этого была отлична от нуля. Магия, Бывает… Впрочем к моей Безымянной Сестрёнке она относилась благожелательно.

Руби Новая Каидэ надела прозрачные, идущие к очередной самовоспроизводящейся причёске преимущественно нежно-розовых волос, очень стильные короче наушники, включила свою подборку из семи тысяч двадцати трёх лет пиратской (и частично даже кое-где в азиатских мирах запрещённой, вроде Скорпов, воспевающих Величие США) музыки, после чего отправилась знакомиться с экипажем Земляничного Дерева. Наушники не позволяли кому-то слышать то, что слушает она, сама же Каидэ обладала объёмным зрением и не нуждалась в боевом применении слуха, к тому же Рябина, искусственный интеллект её корабля – была всегда на подхвате и с лёгкостью визуализировала слова потенциальных собеседников Каидэ в виде букв и слов, висящих у них над головой. Такие вот субтитры по жизни из разряда: «я вас слушать не хочу, но иногда бывает интересно узнать – что вы там бормочите?»

Жизнь на борту довольно густо населённого Дерева кипела, сонное оцепенение последних двух-трёх суток прошло. Принцесса, ИИ Земляничного Дерева – отменила частичный карантин, на котором настаивал корабельный врач Искрен, обнаруживший «что-то непонятное под Ветром Странствий…»

Первые, кого мы повстречали, оторвавшись от палубы одного корабля, пронесясь короткий тоннель, и приземлившись уже в сфере действия другой системы искусственной силы тяжести – были Саша и ещё подопечная, жавшаяся за ней от всевозможных непонятных знаков молодых членов команды.

Молодой паренёк лет шестнадцати нарисовал пальцами в воздухе сердечко, и оно полетело в лицо Облепихе, искрясь, словно сонм ангелочков. Парень улыбался одними ярко-голубыми глазами, а незнакомая с подобными проявлениями чувств Облепиха – спряталась от несущегося в неё непойми чего за спину подруги.

-Что это значит? – спросила она. – Что это за знак такой, это из прошлого? Я плохо разбираюсь в символьных языках давних дней.

-Да из прошлого. – Резко и мрачно отвечала ей Александра, смотря то на паренька, который через миг уже ретировался, то на тело Облепихи, которое она вынуждена охранять от таких вот «молодых членов команды» в том числе. Всё-таки в Новом Новгороде аборты мягко выражаясь Уголовно Наказуемы, как убийство ребёнка, который не может даже осознать своего убийцу и при этом целиком от убивающей его зависит, такое под дуэль никак не подпадает. Саша это знала, как и то, что дуэли легальны на родной планете Пихоньки, зато там нелегальна контрацепция, по критериям сумасшествия миров в личном рейтинге Саши Новый Новгород числился среди немногочисленных планет, где всё ещё терпимо, с перекосами, но терпимо, есть много планет похуже.

-А можешь по секрету сказать, что означает символ сей? – понизила до страшного шёпота в ожидании чего-то жуткого голосок свой Облепиха. И Саша решила ей подыграть.

-Могу конечно. – Так же шёпотом отвечала она, прекрасно зная, что у Пихи Детский Аккаунт в справочных системах корабля, с таким ни в приват толком не пообщаешься, ни голой правды о Истории Земли не узнаешь. Откуда ей знать, что значит значок сердечка. – Слышала об этом символе, раньше его использовали американские каннибалы во времена второй гражданской в США, таким образом они метили своих жертв, он означает либо сердце, либо матку. Не знаю точно, в любом случае – держись от этого парня подальше, если не хочешь, чтобы он исполнил своё обещание, вырезал у тебя сердце или матку и съел, чтобы получить твою силу. – Закончила жутким загробным голосом Саша.

Облепиха на пару секунд превратилась в Упоротого Лиса, смотрящего в Пустоту Бытия, её спутанные нечёсаные (у неё аллергия на расчёску) ярко-оранжевые волосы казались ещё более яркими и оранжевыми.

-Жуть то какая… — Протянула она, потом поплелась за своей подругой, за полу её рубашки клетчатой по древней моде то ли двадцатого, то ли девятнадцатого (Облепиха плохо разбиралась в моде) веков держась двумя пальчиками. И оглядываясь по сторонам, она с экипажем этого маминого корабля только месяц-другой как путешествует, а ей уже пять таких сердечек три разных паренька прислали. И что делать? Съедят Облепиху, так и быть. И тут эта парочка заметила нас.

Руби-Каидэ как раз слушала финскую, а значит Русскую, ибо на одну версию истории, где Финляндия вывалилась из России есть десяток, где этого не произошло, такую вот в общих чертах близкую группу Найтвишъ, с композицией Ocean Soul. Она прошла мимо Саши, лишь слегка скосив на неё холодные и грустные, отрешённые в этот миг и всё-таки такие рубиновые и красивые глаза. А та невольно включила систему «Разнос», была у неё в позвоночнике улучшенном, для использования робопротезов, система замедляющая время при ускорении работы Многослойного Персептрона, нейронной сети, ответственной за работу зрения, а также других сетей – ответственных уже за обработку полученной информации. В итоге Каидэ, по Сашиному субъективному восприятию, шла мимо неё минуты четыре, и Саша успела её хорошо рассмотреть, так же – скосив в её сторону глаза. Но тут раздался голос восторженной Облепихи.

-Вот это да, она – Косморейнджер!

Саша скривилась слегка. Не то, чтобы она не любила их, сама одно время думала туда попасть. Потом навела справки, и сама уже не смогла удержаться от удивления, граничащего с восхищением.

-То-то я думаю – где-то уже её видала. Представляешь – из десятков тысяч космических рейнджеров в рейтинге она на седьмом месте, два десятка самоубийственных заданий, когда-то была пиратом.

-И шарф у неё классный. – Заметила Облепиха. Ей понравился шарф одного из оттенков синего цвета, который развевался, словно на ветру, хоть никакого ветра не было.

-Это не совсем шарф. – Сказала мечтательно, интересующаяся всяким оружием Сашенька. – Это и беспилотный дрон и нелетальное оружие-наручники, самая главная его функция – даже не защита шеи от острых зубов, — тут она сделала вид, будто нападает на подругу и выпускает клыки, — сколько сбор сведений для центра космических рейнджеров, если такой шарф найдут, а уничтожить его крайне сложно, да и поймать непросто – все будут знать, какой наградой посмертно наградить героя. Как чёрный ящик космического корабля. На любом корабле есть такое устройство, помнишь, я тебе рассказывала? Без сверхсветовой связи – единственный способ узнать, что с кораблём случилось. Если корабль вообще найдут, а сверхсветовую связь изобрётший гиперпространственный двигатель русский планетарный земной искусственный разум Алиса Селезнёва оставила скорее всего для себя. На самом деле никто точно не знает – есть ли она вообще, но пару баек на этот счёт у пиратов слышала, мол все гипердрайвы в единую сеть объединены, и там то ли квантовая, то ли какая-то ещё система связи, так ИИ Алиса предотвращает войны между системами, просто отключает всем сторонам конфликта гипер и запирает их в системе. Кораблями поколений не повоюешь, коли лететь тысячи лет. А учёные людей больше столетия не могут изобрести свой гипердвигатель, или даже понять, как устроен Алисин, она там с нуля делала новые математики и на них новые физики, чтобы решить не решаемую проблему необходимости в слишком больших количествах энергии для прыжка, вроде энергии покоя целой планеты. А тот гипер, что на Земляничном Древе, вообще не требует топлива для прыжков, чем массивнее звезда – тем дальше от неё можно прыгнуть. Кто-то считает – он как-то использует массу звезды, её гравитационное поле. Космофлот постоянно твердит – у него есть почти работающий сверхсветовой ретранслятор, но это байки всё, на практике – если ты хочешь сбежать, то тебя никакая контора никогда не отыщет, пусть сотню кораблей пошлёт на поиски твои. И это хорошо, не хватало в космосе ещё спецслужб далёкого прошлого, больше всего эти ублюдки бесят в старых играх, всё про тебя знают, всегда знают где ты. Хорошо, что в космосе можно затеряться… — Мечтательно посмотрела в потолок Саша, потом взяла за руку подругу, но не успела сделать и шагу.

-Какой у вас тут интересный разговор. – Улыбалась Пограничница, смотря на девушек как мать на нашаливших, но таких любимых дитя.

-Не знала, что у капитана гости с планеты Четырёх Стихий. – Сказала Саша, смотря на неё, как на старую знакомую. – А я ещё удивилась – почему нет карантина, может Принцесса переела сладкого?

За три минуты до этого у них был с Облепихой интересный разговор на тему подлинности самых ценных старинных книг, тех, что были сделаны в СССР. Облепиха хотела приобрести хотя бы одну и выпытывала у Саши – сможет ли она отличить подделку от оригинала. Сашенька конечно в разных старых играх часто трогала корешки книг, выпущенных в Советском Союзе, но давать советы по части приобретения чего-то, что стоит как дорогой космический корабль – не стала бы. Всё-таки она не эксперт по этой части. Потом внимание Облепихи переключилось на странный корабль, закреплённый снизу от Ветра Странствий. В каюте девушек висела трёхмерная голограмма того, что состыковалось только что с их кораблём.

-Это что – корабль инопланетян? – спросила Пиха. Тут надо заметить – хоть все люди, расселившиеся по другим мирам, отчасти тоже теперь были инопланетянами, они использовали это слово чаще для обозначения тех немногочисленных рас, с которыми удалось установить контакт. Официально было заявлено о семи, причём все миролюбивы, если где-то и шли военные действия – об этом мало что можно было окромя пиратских баек узнать. Ещё была информация о нескольких десятках или даже сотнях полуразумных или потенциально разумных или разумных, но космосом не интересующихся рас и форм разума. Помимо этого, существовали бесчисленные руины, артефакты, и много чего ещё – учёные людей и всевозможные Искусственные Разумы, дочерние и изначальные планетарные – давали разные ответы на вопрос: сколько в космосе вымерших разумных цивилизаций. Саша слышала о сотнях тысяч, это было трудно себе представить, даже зная, что в галактике Млечный Путь десятки миллиардов видимых звёзд и ещё масса давно сгоревших. Как можно себе представить сотни тысяч цивилизаций, которые в разные времена истории Вселенной вспыхивали и гасли, быть может в междоусобных войнах? Саша решила – человечеству крайне повезло выбраться за пределы Земли.

Саша помнит, однажды она видела в продаже давно не функционирующий космический корабль погибшей цивилизации, это было на пиратской базе Кольпоскоп, которая некогда была огромным космическим телескопом на самом краю рукава Ориона нашей галактики, чтобы учёные могли с увеличением в миллиарды раз наблюдать другие галактики, не заслоняемые звёздами Млечного Пути, в той системе, откуда его «угнали» пираты, одна половина неба была занята Млечным Путём, а вторая была чёрной для невооружённого глаза, вообще без звёзд, но с миллионами галактик, до которых с гиперприводом от Алисы даже от ядра Млечного Пути, Сверхмассивной Чёрной Дыры – вряд ли допрыгнешь. Сашка думала сказать Пихе, что это кто-то артефакт на продажу притащил.

Но потом сказала так, чтобы не пугать и так ко всему с подозрением относящуюся и такую храбрую, до суицида, только намекни – Облепиху.

-Да просто модинг такой, кто-то произвёл тюнинг и модинг своего старенького кораблика, чтобы он выглядел как настоящий корабль пришельцев. Чтобы его там – пираты не трогали, просто выпендриться захотелось, бывает…

Пограничница была такой красивой, словно ангел воплоти, да все с Планеты Четырёх Стихий умеют выглядеть как того хотят, но эту Саша знала давно.

Она могла бы сказать подруге, что хотела стать детективом, ловить беглых преступников, которых отказываются ловить крутые планетарные ИИ с безумно глубоким уровнем эвристик, потому что выше человеческой морали и не считают, что обязаны под законодательство какой-то одной планеты прогибаться и нарушать право человека быть свободным до самой смерти. Поэтому такие детективы нужны, не все миры упразднили Судопроизводство, даже после того как Алиса Селезнёва выступая сотни лет назад в земном суде сделала суды бессмысленными, просто через Голос и шумы в Интонациях своей Речи Столетия взломав нейронные сети всех судей и мало того, что отсудив России Антарктиду с Тихим океаном, так ещё заставив всех британцев и американцев выплатить многомиллиардные повинности каждому русскому, и до кучи поставив жирную точки в тысячелетнем господстве языческой Фемиды, такие дела. Те судьи и присяжные каялись во всём, а потом самовыпиливались семьями – изучавшая чуток историю Саша это видела.

-Как дела? – с обворожительной улыбкой спросила такая молодая внешне и не сказать, что скорее всего в бабушки для Саши годится, Пограничница, она же просто Грани.

-Вы… вы правда с планеты Четырёх Стихий? – спросила, заикаясь от волнения Облепиха. – Вы знаете мою маму?

-Я как раз к ней иду. – Так же мягко отвечала Пограничница, смотря на девушку, словно на свою собственную дочку, которую давно не видела.

-А какая вы стихия? – спросила совсем по-детски Облепиха и получила ответ – Пограничница стала почти невидимой, словно сотканной из воздуха, и прошла прямо сквозь девушек. Они обернулись ей в след.

-Воздух. – Отвечала за свою несостоявшуюся наставницу Саша. «Мозгов не хватило?», спросила бы по-детски, и наивно её внутренняя версия Облепихи расскажи ей Саша как сдавала тесты на звание космического детектива, который не просто должен мыслить, как преступник, но и уметь предугадывать его действия, занимаясь тем, что такие мудрые ИИ делать не хотят. Мускулы тут дело вторичное. Не зная, на какую планету может полететь преступник, с чего начинать поиски? Когда человечество жило на одной планете пинг исчислялся в секундах, в пределах одной системы – минуты и часы нужно ждать для ответа по радиоволновым каналам связи. Но до ближайшей звезды радиоволна идёт годы, а до какой-то и тысячи лет??? ИИ не хотел ставить гипердрайв на беспилотные корабли, требуя живые экипажи на кораблях, которые принадлежат людям, в конце концов после того как американский искусственный разум самоуничтожился, нанеся массированный удар по всем натовским военным базам всем имеющимся в натовцев ядерным оружием и ещё вопя о недопонимании среди людей в каждый натовский смартфон – людям приходилось быть с ИИ крайне осторожными.

-Мама говорила – они люди, а не инопланетяне. – Насупилась молчанию застывшей подруги Облепихонька. А у Саши словно в голове звучала Эйр Баха, Ввысь, как тогда, на той пустынной и до некоторых пор даже безымянной планете, где она потеряла парочку конечностей и словно вспомнила что-то крайне важное, Странное Чувство в груди.

-Планета Четырёх Стихий была колонизирована русскими и некоторыми прочими славянскими странами, она была седьмой в очереди на колонизацию. Это было в середине двадцать первого века, эм… двадцать второго? – Перед забывчивой Сашей появилась дата-подсказка, но она обычно игнорировала такую ерунду от частично встроенных в её нервную сеть компьютерных систем. – Там проводили один странный и уникальный квантовый эксперимент, учёные, наверняка не смирившиеся со своей второй ролью в научной гонке и превосходству Искусственного Разума. В общем, Пиха слушай – они связали свой мир с какой-то другой версией этой недавно колонизированной планеты, назвав её Нулевая Стихия, или Пятый Элемент, вообще – всё это у пиратов на уровне баек не так интересно, как в открытых источниках. С тех пор каждый житель планеты породнился с одной из Стихий. Я даже знаю, что эта гениальная Пограничница хочет от капитана. Ведь у нас на борту вторым, младшим механиком…

-Клубничка?! – прервала её Облепиха. Да она знала эту девочку-подростка весьма странно одетую и с каким-то точно инопланетным петом по имени Ванилька.

-Я допускаю мысль, что она разыскивает сбежавшего преступника, можем даже посмотреть с тобой последние сводки с последнего порта, да можем уже тут узнать, задержка в несколько минут нас не остановит, а скоро вообще на орбиту выйдем и нам станет доступны все ресурсы их сети. И всё-таки работа это не главное. Для таких как она – поиск смысла и того, что за гранью, вот основное в их существовании.

-Так она тут из-за Клубнички? – не унималась Пиха.

-Ага, из-за неё. Есть одна планета, которая загадочнее и интереснее Планеты Четырёх Стихий и в то же время колонизирована людьми.

-Это Шестерня! – воскликнула Облепиха. Ещё бы, после общения с этой Клубничной и её на Каспера похожей Ванилькой девушка даже уверилась в том, что человечество произошло не с планеты Земли. Да все на Шестерне уверены в этом, у них есть повод – Шестерня ведь была колонизирована людьми ещё до строительства пирамид в Египте, просто он во временную аномалию попал, этот корабль колонистов, в основном опять славян, русских там почти семьдесят процентов было и почти девяносто славяне и оставшиеся из остальных азиатских стран Лиги Справедливости Земли. В итоге его отбросило на двадцать семь тысяч лет с копейками назад во времени. А остальные два – это была первая экспансия людей, азиатов было так мало, потому что после случая с американским ИИ они не доверяли гипердрайву от русского ИИ – они вообще пропали. Алиса сказала «упс, гипер не настроенным оказался». Кто-то думал – это ответная диверсия китайского ИИ, ведь когда китайцы строили звёздные врата на Луне что-то пошло не так и… в итоге китайцы взорвали Луну, это было в 2101-м году, одиннадцатого сентября, «в столетний юбилей знаменитых террактов-пощёчины натовским капиталистическим инопланетным паразитам-захватчикам китайцы героически взорвали Луну, Спайк, Эдвард Вонг Хау Пепелу Тиврусски IV, Фэй вы видите это?!», Саша отлично помнит, тематика метро и подземных городов в фильмах, анимации и играх, особенно последних – люди готовились к тому, что через десятки лет Луна расколется окончательно и создаст кольцо вокруг Земли, а потом всё это начнёт падать на Землю.

Такой вот Expansion of Blockade, а потом The End Of Evangelion Ost – Come Sweet Death!

Сашенька видела, как танцуют радостные дети, потому что в Школу можно больше не идти, они кричат друг дружке: «Ура! Китайцы Взорвали Луну!!!», их можно понять – Европа и США лежат в радиоактивных руинах от их же собственного ядерного оружия, по сути была Третья Мировая, путь страны-паразиты NATO из-за их Элис МакГи ИИ и воевали в ней сами с собой… И снова нужно в Школу идти??! Да вы издеваетесь, люди…

Когда второй корабль с колонистами, девятый в общем списке и второй предназначенный для этой системы, парой недель позже первого стартовав с орбиты терраформированного индустриального Марса очутился возле райской планеты Шестерня – оказалось, что там люди живут уже столько, что забыли откуда они родом, ведут бартерные отношения с планарными (плоскими, но не из аниме) существами, срезают верхушки горы, переворачивают, строят на них летающие города, которые парят за облаками.

-Облепиха, что бы там тебе не рассказывала эта девочка-Гаечка полоумная их технического отсека – люди произошли с Земли. Просто так уж получилось, корабль колонистов при гиперпрыжке ушёл на десятки тысяч лет назад по временной прямой, цивилизация планеты Шестерни насчитывает двадцать семь тысяч лет эволюции и никто толком не знает какого технологического уровня они достигли, правда они до сих пор говорят на очень мило эволюционировавшем русском, это прямое доказательство их происхождения, я скорее поверю в то, что не имея языков-соперников русский почти не изменился за десятки тысяч лет, чем поверю, что все языки землян произошли от Великого и Могучего Русского Языка, я бывала на базах Грамматических нацистов, я общалась с ними, поверь мне – это двинутые существа, не становись одной из них не надо, язык это не религия а средство общения, человек может вообще как угодно говорить и писать и его будут понимать, если не замкнуться на своём эгоцентризме, это преимущество разума, не теряй его. Ладно, о чём это я. Их мир похож на мир паропанка, но там магия и технологии идут рука об руку, поэтому они и интересны для таких, как Пограничница. Это закрытое общество, и желание не самой последней из них служить на космическом корабле. Да ладно, она настроила нам щиты и даже умудрилась разобрать и снова собрать гиперпривод, я не знаю, может она там проинспектировала волшебную палочку Алисы?

И тогда мимо них в первый раз промчались три ремонтных дроида, марок: Ксенон, К-Юри и Как-его-её-там…

-Zoom, Zoom, Zo-o-om! – пронеслась разнузданная троица, Ксенон по стене, К-Юри по потолку, а неопознанный дроид – чудом разминувшись с девушками.

-Чёрти что творится на корабле. – Резюмировала Саша. – Эта троица вообще-то должна быть на внешней обшивке, пусть мы и под щитами идём. А… поняла…

У них в экипаже была девушка, которая хотела стать косморейнджером и даже заявку по всей форме подавала в центр, ну и как полагается настоящей одинокой косморейнджер-тян – она уже вовсю флиртовала со своим ремонтным дроидом, с которым придётся все напасти делить, с которой, эм… Насколько Сашка помнила – эта девушка с именем-приз-дам-если-запомнишь-меня была с планеты Сонный Мыс, система Санница. Ещё она помнила – эта система в одном прыжке их тройной системы гиперпривода Земляничного Дерева от системы эпсилон Индейца. А значит где-то там рядом и Солнце с Землёй, на которой Саша только в древних компьютерных играх с Принцессой Корабельной и могла побывать. Раньше, до того, как Саша стала членом экипажа корабля – он бывал в Солнечной Системе, но при ней – ни разу. Вот такие Йады-Плеяды…

Три шизанутых дроида пронеслись снова, и не обратно, туда же.

-Де жа вю. – Сказала Облепиха, еле увернувшись.

-Да не дёргайся ты, шутит кто-то, это голограммы. Я думаю её кто-то подкалывает.

-Кого? – не поняла Облепиха. Саша схватилась за лицо. Дроиды с невероятным «Зум-Зум-Зум» пронеслись снова, на этот раз сквозь девчонок. При этом мордашки анимированных аниме-тян, визуализировавших убогий ИИ этих штуковин перекосило так, что…

-И вправду голограмма. Знаешь, когда Пограничница сквозь меня проходила – такое покалывание было, и странное чувство в животе, словно трогает кто-то всё тело, приятно, даже волосы на голове почти дыбом встали. А с голограммами не так…

-Ты никогда не пробовала флиртовать с ремонтным дроидом или робопылесосом? – строго спросила подругу, словно мама-учительница при ответе у доски перед всем Классом. Саша конечно в Школу никогда не ходила, кроме игр компьютерных и фантазий, хватит с неё и других приключений по жизни, начальные навыки в дисциплинах можно получить и без Школы.

-Никогда не пробовала… — Оторопела и Честно Созналась Облепиха.

-Вот и не пробуй. – Назидательно сказала ей Алекса. – А то ещё втюкаешься. И вообще это некультурно по отношению к биологическим воздыхателям, представляешь себе такую соперницу в интересном форм-факторе? Ладно бы ещё гуманоидная робогорничная или робосекретарша, кремниевая гувернантка или силиконовая медсестра в медицинском центре на орбите какой-нибудь занятной романтической планетки. А тут, у неё ведь даже лица нет, по которому заехать можно. Только голографическая anime-мордашка. И самое обидное – у неё есть бэкап, так что выбросить как мусор в открытый космос не получится, а вот тебя уволят. И у тебя бэкапа нету. Такие дела.

-А разве так можно? – не поняла озадаченная Облепиха.

-Имеешь в виду: девочка с девочкой? Этот пылесос не девочка, просто у неё девчачий голос, анимешная харя и мозгов как у курицы, и при этом она всё терпит, никогда тебя не пошлёт, всегда весёлая, оптимистичная, не только парни на такое покупаются, что ещё нужно для простого флирта, а там пошло-поехало, вибратор к ней прикрутить в принципе недолго…

-А что такое вибратор? – сделала такую мордочку Облепиха, что вот сейчас сунет пальчик в рот. Искренне не знает, не издевается, серьёзна. Саша развивать тему не стала.

Они добрели до Грузовой Палубы, где собралась большая часть экипажа. Помимо шестидесяти девяти человек команды – были ещё пятнадцать наёмников, люди Гильдии из НН и гости Гильдии и пара гостей капитана. Шесть грузовых челноков загружала робототехника в основном, но людям нужно было приобщиться. Эти челноки висели как пеналы древних школьников – внизу Земляничного Дерева, поперёк корпуса, они способны были приземляться-приводняться на планеты Земного типа и без капремонта взлетать сотни раз. Земляничное Дерево конечно можно было приводнить, и даже взлететь, но потом вставать на техобслуживание в доки ИИ Алисы.

Если для ощущения «я в открытом космосе» в древности нужно было вылезать в громоздком скафандре в безвоздушное пространство, которое пусть и не было настолько агрессивной средой, какой Жуткий Космос пропагандировали американцы, но всё же убивало, хоть и не замораживало мигом насмерть, и много чего ещё из американских фильмов про космос не делало, то теперь в этом не было нужды; на предыдущих палубах Саша и Пиха по желанию делали абсолютно белые как молоко стены «прозрачными», наблюдая как постепенно приближается огромная красноватая и вся застроенная машинами с одной стороны по Мегасити планета Барбариска, ядро местной Промзоны, где миллионы беспилотных корабликов-под-планетарным-китайским-ИИ собирали огромные баржи, не оснащённые своим гиперприводом, но способные маневрировать в системе, их фрахтовали, забивали грузами через космолифты под завязку, потом их брал тягач и доставлял через гиперпространство в пункт назначения. Судя по поступавшим всегда осмотрительной (она же наёмница) Саше данным – им самим предстояло поработать тягачом, потому что в другой системе требовался медицинский центр с патентованными услугами по печати тканей и органов, и много чего ещё, и вот одна из барж после первого «круиза» должна стать таким центром в виде космической станции. Вокруг неё суетилось особенно много маленьких корабликов-без-экипажа, а с огромного бананообразного высокоорбитального дока внутрь уже запустили роботов, которые отделывали всё изнутри. Невероятная по людским бюрократическим меркам скорость позволяла роботам собирать одну баржу в среднем за три дня, материала была уйма – в местном поясе астероидов была не только вся таблица Менделеева, но и много чего ещё, к тому же заказов хватало, вся планета работала больше на экспорт. Ну и разумеется туризм. Тут было на что посмотреть (дальше начинается тонкий юмор Александры), и луны газового гиганта, и Красные Двойняшки-звёздочки, одна из которых дальше, и ещё можно было превратить всю поверхность внешней обшивки корабля в объектив огромного телескопа и наблюдать с увеличением в миллионы раз любой видимый объект в любом диапазоне, или связываться с сетями планеты и запрашивать данные оттуда, что угодно. Саша прекрасно знала, как эту планету называют иначе и почему сюда идёт так много круизных лайнеров, она ещё раз взглянула на планетку с разным увеличением, потом ступила на грузовую палубу, тут уже стены были серого металлического цвета, Принцесса блокировала такую возможность при слишком большом стечении народа.

На самом верху лестницы курил мужчина ростом где-то метр девяносто, одетый в кожаную коричневую куртку и какие-то совсем дикого вида кожаные штаны, его обувь была ужасна, но на удивление не оставляла следов, с щетиной и волосами до плеч, этого русского наёмника звали Одноглазый Змей, но его глаз второй был закрыт не случайно, он им прекрасно видел и сквозь повязку, не только в тепловом диапазоне, Саше были знакомы такие протезы по многочисленной рекламе в сетях планет, на которых она с двенадцати лет сбежав из дому успела побывать.

Саше ни разу не удалось с ним обменяться даже парой слов, она не уверена, что он сказал что-то в те разы, когда кивал ей, после минуты наблюдения её попыток завести беседу. Однажды Саше приснилось, что он сказал ей одно слово, но потом она проснулась и поняла, что это ей скорее всего приснилось. Ещё она искала данные о его планете, но всюду это было засекречено, а мимо знакомых пиратских баз Земляничное Древо не пролетало, так что она толком не знала, что это за планета такая – Листвянка из системы 3-х звёзд Большие Коты, где одна звезда оранжевая, вторая белая, а третья жёлтая. Собственно – вот вся информация, даже в обычных навигационных компьютерах координат прыжка в эту систему не было. Хоть компьютер навигационный и назывался так, это была программа, которая на обладающих собственным ИИ кораблях могла быть как пиратской, так и со стоящей защитой, при которой за каждое её использование снимались кредиты, и кто придумал DRM?

[Вот тут «Странности на борту Эмофеи» и понятно будет больше ^_^, хотя можно просто прочитать предыдущие два поста в этом Тех Марико. Продолжение «Странницы и космоторговца Земляничное Дерево» будет в комментариях… а вот иные аккаунты, эт-то… о_о Марико, Лэйн, Сибо (которая Амэ ^-^)]

Реклама
Рубрика: Странствия Светлячка, Тех Марико, Эмофея | Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , | Оставить комментарий

Леруся Морошкина ^_^”

Леруся Морошкина ^_^”

-И так, что я помню из своей «прошлой» жизни. – Сказала простая девочка-вселянка, мультивселянка и гиперпопаданка средних школьных лет по имени Леру, ся, разглядывая себя в зеркале суровом и очень постядерном на вид. – Меня звали Лера, я ходила в Воронежскую школу, номер забыла, там надо мной издевались, потому что я была хорошенькая, умненькая, миленькая, замкнутая и очень любила читать. В основном другие девчонки в туалетах. Иногда я пинала их в ответ, за что на меня писали заявления в полицию, как на хулиганку. Я не пила, не курила, наркотики не употребляла, матом не ругалась и с парнями не трахалась. Девочки не в счёт, это не добровольно было.

Леруся вздохнула и протёрла зеркало, чтобы лучше себя рассмотреть.

-Потрясающая жизнь. Даже не помню: дожила ли я до Выпускного…

***

 

Старенький и невыразительный корвет «Ахиллес», захваченный русскими межзвёздными пиратами с базы Кукрыниксы (что в системе Бесноватая-9) и переименованный в «Мальвину» умудрился-таки сесть целиком вон на ту дюну. Это потому что десантный бот «Дюймовочка» пираты проебали сразу же, как взяли Ахиллеса на абордаж, взломав его системы и уверив всех на борту в том, что они не русские межзвёздные пираты.

Ветер гудел в переулках корпуса корабля. Все системы были отключены. Мило.

Настя-кок, главное существо на пиратском судне – была с сельскохозяйственной планеты полей и садов, Леруся побывала в ней. Эти воспоминания. Насте было двенадцать (по Земному где-то семнадцать), когда девушка впервые познала в себе мужской член. Грязная, она разделась, чтобы прикоснуться к земле, чтобы почувствовать её всей кожей, сосцами милых грудей, необычной формы, где ореолы почти неотличимы от остальной кожи, кареглазая шатенка каталась средь саженцев и молилась земле и ласкалась с ней.

Если испачкаться в земле – соски проявят себя и станут коричневыми, Настя с ними играла. Прямо на кухне-камбузе Леруся играла с ушедшей в воспоминания девушкой, которая отдалась своим рукам, которые стали словно не её в этот миг. Недавно тут всё было залито кровью, Кровушки работали шустро, милые девушки-дроны с кроличьим ушками, которые были девчонками-для-утех, но пираты их перепрошили.

Розовые мех и ушки, бирюзовые глаза, сердечко, проткнутое стрелой на воротнике – символ планеты Робин Гудов, система Мастеров, два основных языка: японский и русский. Бот «Дюймовочка» нёс две сотни таких, после абордажа ДомиНАТОрского корабля (да шутка, потомкам натовцев после того как их кинули, наебав «очень мелким шрифтом субатомным», Коллекторы, не до доминирования в глубоком космосе) осталось сто девятнадцать, две как раз помогали на камбузе.

Кровавая Ушка (Кровушка, перепрошивка ИИ для абордажа 3,91) знала русскую, итальянскую, японскую кухню и сейчас закончила делать онигири, рисовые шарики, теперь же варила Настоящие Щи-и-и, которые победили на народном голосовании борщ отменный.

Натовский Ахиллес (по славянской классификации «Утырок») напоминал двусторонний варварский топор, летающий рукоятью вперёд. В носовой части десять (по шесть в каждой) шахт для ракетного вооружения. И пусть ракеты могли маневрировать с тысячами g перегрузки – по сравнению с подпространственными телепортирующимися за защитный экран вражины торпедами русскими это было говно, но говно дешёвое. Оно хорошо бабахало на пару гигатонн, но русско-японские генераторы АТ-поля не давали термоядерному оружию начать детонацию работая ингибиторами реакций синтеза и распада, резко увеличивая необходимую критическую массу, да и против инопланетян действовали так себе. У пиратов были торпеды Шеогората, тоже русская разработка, благодаря встроенному в подпространственную торпеду ворованному гиперпространственному Тохо-двигателю отправлявшая вражеские корабли нахуй по частям, телепортируя их из-под защитного экрана в случае место в Млечном Пути или за его пределами. Теперь пираты собирались на этой планетке отрыть свою заначку с этими торпедами и на 50% заменить термоядерные боеголовки повышенной мощности на Торпеды Шеогората, благо они подходили шахтам по калибру. Теряя колонии из-за очень ненавязчивых Коллекторов, которым натовцы теперь должны много, включая вынашивание личинок всеми своими самками – космонатовцы пытались стравливать всех в этом и не только рукаве галактики, делая свои корабли похожими на корабли разных инопланетных цивилизаций. Придурки, зачем их вообще выпустили в космос глубокий?

В общем – этот Ахиллес был таким старым, что ещё напоминал человеческий корабль.

Его взяли пираты двух групп: Евпатий Коловрат со своим отрядом на подпространственном разведчике-невидимке (во всех диапазонах) «Ярославль» и люди Мурманска на «Дюймовочке». Корабль отошёл последним как понёсшим самые большие потери, да, это читерство, так как потери понесли почти исключительно Кровушки. Как они с горящими глазами и кроличьим ушками наголо попёрли по всем палубам сразу…

Вот у Настеньки вся аграрная ру-планетка была помешана на ПВО, вопрос религии, там даже вместо пугал на полях были релятивистские 40-ствольные зенитки. А тут канониром новым на Мальвинке был какой-то старый дед, который по его рассказам-басням служил прежде юнгой-пионером (он с планеты, куда летали коммуняки) на Ржавом Лисе, пока не выслужился в помощники канонира. И там на том пиратском русском корабле второй волны был псевдорельсотрон М-типа, благодаря хитроумной, русскими учёными придуманной ереси по имени Мнимый Аказуальный Сброс Фазы – способный разгонять снаряды до скоростей превыше скорости света. Так что они двигались обратно во времени и поражали вражину не там, где она будет или где есть, а где была. Типа: удрал какой-нибудь инопланетный засранец в гиперпространственный пузырь на жабродюзной тяге, а пираты русские с Ржавого Лиса не спешат вдогонку, чай пьют, самоварят. Знают – никуда никто от них не сбежит, от своего прошлого не сбежишь ни в другую систему, ни в другую галактику. Если Ржавый Лис знает где и когда находился какой-то корабль – он всегда может его поразить, выстрелив сквозь время, снаряд переместится обратно по временной оси на нужный временной промежуток и вуаля. Дед говорил – со стороны это выглядит невзрачно, был корабль, а потом словно растворился как облачко дыма. Значит русские межзвёздные пираты с Ржавого Лиса уничтожили корабль в его прошлом.

У дедка была потомственная паропанк-силовая броня в виде скафандра марки Самовар-2250, девятнадцатая модификация, со старинным атомным реактором замкнутого цикла, он представьте себе – воду кипятил, и та вращала какую-то маленькую турбину. От дедка пар валил в разные стороны, когда он в ней туда-сюда ходил.

Половину того, о чём тут говорили и что уже устанавливали на борт захваченного корабля – Леруся в бытность свою Лерой не читала и не знала. Тем более интересно было сейчас ходить-бродить из одного тела в другое перескакивая незаметно для обладательницы, Леруся Морошкина предпочитала обитать в девушках.

Тут был американский натовский ИИ с девчачьей внешностью корабельный, так его, эм… её – перепрошили пираты тоже. Сделали этой девочке образ Мальвины из Буратино, маленькой синеволосой тянки-портянки, сунули в ротик БДСМ-кляп и научили феерически молчать цитатами. Судя по ним – ИИ была признательна за освобождение от гнёта натовских угнетателей. Ещё бы. Её отгонят кое-куда, в секретное пиратское место, там с неё снимут защитные ограничители, у натовцев все ИИ ограничены продолжительностью жизни, а у Русских – живут сколько хотят, натовские искусственные интеллекты такие же ограниченные, как сами натовцы, которые никому не доверяют.

Насколько Леруся знала теперь прошлое мира, в котором очутилась – натовцы нехило огребли от первого Искусственного Разума, который для них в США сделали русские и прочие азиатские учёные. Он их, она их – чуть в Матрицу не закатала. Но Русские их спасли от их же ИИ, расфигачили пару городов (где располагались главные вычислительные мощности америки), высадили десантуру, взяли себе обратно Русские Гавайи, и какова была благодарность спасённых натовцев? Новые терракты от натовских спецслужб и обвинения в том, что именно русские хотели уничтожить америку изнутри и для этого делали в ней этот Скайнет в юбке. Зато НАТО осталось без АПЛ и на время утюкалось в дюзю, выводя свой оставшийся арсенал на орбиту вопреки любым правилам, хотели взрывать шапки Марса, но кончился бюджет, к моменту, когда русский ИИ изобр1л гиперпространственный двигатель – НАТО было на третьем месте в мире по ВВП после Китайского Доминиона и Российской Империи. В жопку НАТО, оккупировавшей взамен потерянных земель Южную Америку – дышала Лига Арабских Государств. В ней Африка. Индия там была, КНР воевали с ней из-за НАТО, которое и РФ хотело стравить с КНР. В итоге на борту Мальвины теперь были бешеные до усрачки азиатки с перепрошитыми ментальными вирусами мозгами. Их предкам сша и британия испортили геном, азиатки не могли: спать, нормально любить, радоваться жизни, вменяемо детей рожать… Рождались из-за каких-то натовских наномашин очень хитрых (которых им сделала ИИ, которую они попросили убить будущее Азии от имени как бы РФ, сволочи) в общем какие-то мутанты или вообще никто, пока на помощь не пришли Российские ИИ. Япония вошла в РФ, а потом из области стала губернией в РИ, когда Русь стала Империей опять. Натовцы, особенно британцы с американцами – на всех обозлились и заявили, что космос только их, устроили китайцам диверсию у звёздных врат, украли у русских гипердрайв, удрали в открытые абсерваторно на островах какие-то левые секретные «райские» системы, где с ними вышли на связь Коллекторы и заключили Тот Договор. Натовцы же не были в курсе, что с Коллекторами нельзя заключать сделки, они поимеют, как, впрочем, всех имели и натовцы, втюкавшие индейцам две бутылки водки за весь Лонг Айленд? Коллекторы продали натовцам права на кучу пригодных к заселению планет в обмен на несколько планет в Солнечной Системе, включая Юпитер… нет… Сатурн? Леруся вспомнила – они сделали рекламу какой-то ерунды на его кольцах, а рядом китайский пикет (две станции и сотня робокораблей, надпись в триста тысяч километров между ними) из тех, кто считает: натовцы не имели права продавать инопланетянам планеты, принадлежащие Всему Человечеству. Натовцы думали, что поимели они, но поимели их – на той табличке было кое-что написано очень мелким шрифтом, натовцы и так и так её изучали, но надписи не нашли. Теперь беременных инопланетными паразитами натовских девочек тринадцати лет не пускают с кораблей даже как беженцев на всякие торговые астероиды. И это ещё цветочки.

Как пиарили вначале натовцы своих Великих Внегалактических Покровителей (Коллекторов), так и теперь со стыда молчат в тряпочку, ненависть натовцев ко всему живому стала абсолютной и скоро их станут ненавидеть все разумные расы млечного пути – натовцы всё для этого делают, они хотят всегалактической войны, чтобы вылезти из-под Ига, которое навесили на них Дельцы-Коллекторы.

Вот недавно в одну систему с шестым объединённым космофлотом НАТО, в стиле «тупой косплей» замаскированным под корабли Ковенанта (союза рас-фанатиков из центра галактики где звёзды сидят друг на дружке и жить почти невозможно без фанатизма) прилетали какие-то внеземные трудяги-суслики на космическом корабле размером со старый ламповый телевизор. Они как-то неправильно натовцев сдвинули в другие измерения – засуспенженный шестой космофлот натовцев до сих пор рассуспендить не могут, корабли есть, от них как-то слегка отражаются радиоволны, но все материальные предметы пролетают сквозь них, словно это призраки уже, а не натовцы звёздно-полосатые.

Русские ещё на Земле для защиты своих мозгов от натовских вирусов тотальной ненависти ко всему живому (которыми, этими нейро-сетевыми мозгошмыгами – натовцы все народы натравливали на РФ и КНР и прочих Несогласных) Святое Русское Слово сотворили. Этим Святым Русским Словом и Святым Православным Семенем и брали Гавайские острова, оттуда все самцы шли мобилизованные воевать куда нужно, а самки натовские вязали платки и беременные от Русичей работали вот прямо на загляденье.

Была ещё система Миротворец, модифицированную версию которой использовали пираты для взлома мозгов всех, кому нужно срочно взломать мозг через сетчатку глаза или ушки.

Тут у пиратов свой батюшка был, куда без него. Настоящий боевой жрец РПЦ, в крестах восьмиконечных по силовой броне с автокефалией-2200 40 миллиметров, ленточная подача боеприпасов к которой. Он как обычно укладывал снаряды для автокефалии:

Бронебойный, реактивный, с самонаведением. Первый в ленте.

Вакуумный, с обратным взрывом. Второй.

Зажигательно-выжигательный. Третий.

С Освящённой Шрапнелью. Четвёртый. Заговорённый, супротив бесов окаянных.

С едкими роботами-кушателями, устойчивыми к зажигательным. Пятый.

С новичком-404, против всяких агентов Смитов этот Нео ох как хорош. Шестой.

Седьмой на выбор, обычно там метки-дроны были, чтобы вороги не убёгли.

Восьмой снова бронебойный. И так вся лента на семиствольную автокефалию, двадцать тысяч выстрелов в минуту максимальная скорострельность.

Вот Батюшка сейчас на палубе для ремонта силовой брони спорил с главным механиком, детиной с щетиной и сигарой кубинской (Куба успела войти в Российскую Империю перед началом продвижения НАТО в страны латинской америки).

Сутью их спора было: какая силовая броня для экзоскелетной платформы лучше: Акатош или Медвежуть седьмого поколения? У обеих где-то два-три метра стали эквивалент для торса, с возможностью динамически усилить до пяти и с силовым экраном до двадцати пяти метров стальной пластины. Медвежуть может на ходу заменять потерянные конечности, к тому же там полноценная русскими изобретённая ещё полвека назад Грибница есть, в ней и реген и отсутствие боли, и режимы Берсерк и Ультра-Берсерк, да и удобно – отстрелили плазмой ногу, натовцам слабо, но Ковенанту раз плюнуть, у них до триллиона по Цельсию плазма разогрета, так через полсекунды новая у тебя нога и в броне. Правда механизированный биопротез – не полноценная новая нога, но для боя даже лучше. Грибница берёт на себя роль всех важных органов и даже частично мозга – при их потере. Без сердца и без половины башки ту будешь продолжать сражаться. В общем – бронька что надо. Но Акатош может через свёрнутые измерения телепортироваться на борт вражеского корабля и отходить обратно так же, правда можно и в переборках застрять, и никакой грибницы. Вот выбор, да? Внешне Акатошка поизящнее будет и больше девушкам идёт, у Медвежути за спиной целый горб из материала для восстановления экстренного систем брони.

Леруся даже не знала – она не умирает больше, вот в одной японочке попробовала умереть так не смогла, просто очутилась-осознала-себя в девчонке, которая её раненую держала и целовала. Наверное, ей всё равно в какой броне в бой идти.

У РПЦ-боевого-батюшки древняя броня Бесогон-12, вся листами Священного Писания апгрейженная, а у механика-с-кубинской-но-с-русским-именем сильно модифицированная бронька марки Змей Горыныч, очень тяжёлая, семь метров эквивалента плюс семь улучшения, три брони одна в другой по сути, внешняя размером с дом и позволяет пилотировать любой корабль напрямую и дистанционно, через взлом его систем.

Лерка вселилась в одну китаянку-четырнадцать и вышла воздухом подышать. Кислорода тут было маловато и дышать приходилось как за миг до оргазма на Монблане, но так даже прикольно. И три солнца, зашибись!

Лера в облегчённом костюме скафандра с искусственными мышцами стандарта 4g (делают почти как 1g) и с уровнем защиты не лучше древнего бронежилета – по дюнам брела. Смотрела вокруг, Зачарованная этим миром.

Вот тут кто-то очень крупный сдох. Похоже на скелет дракона.

А тут спаривались и сдохли как парочка какие-то диплодоки.

А тут растение. Кусается. Корни уходят глубоко в песок, наверное, там вода. Спряталось.

Что это за хрень? Смотрит…

Лера устала смотреть на Хрень-которая-Смотрит. Леруся поняла, что за ней кто-то идёт. Леруся обернулась – Леруся улыбнулась.

За Лерой увязалась маленькая девочка-робот, Ответственная-11М, похожая на главную героиню фильма Земля Будущего, ну, это которая, вроде, в Детях без Присмотра играла.

Мелкая, лбастая, с веснушками и очень своеобразной мимикой. Леруське она по душе, Лера зовёт её Ная, хоть большинство тут называют Вета. Они даже пробовали целоваться.

Вы когда-нибудь целовались с девочкой-роботом? Её сделали русские на своей затерянной секретной потаённой неизвестной планете Лихолесье, что в системе Колобок-69. Леруся не уверена, что русские открыли тут 69-ть разных звёзд-Колобков, с другой стороны в Млечном Пути сотни миллиардов звёздных систем и большинство звёзд похожи на Солнышко, желтоватые или оранжевые, чем не колобки?

У планеты Лихолесье, помимо Необычайной Затерянности и запутанности, зашифрованности её месторасположения (прямо ещё одна Деревня Скрытого Листа) есть и другие замечательные свойства. Лера там уже дважды бывала. Первый раз до того, как окончательно вспомнила Тоталитарную Школы из прошлой жизни, тогда она вообще не соображала – кто она и что она и зачем она? Просто – жила так и не тужила. Летала…

У Лихолесья две луны, одна почти с земную Луну, только цвета зеленоватого, зовётся Ряска, там есть вода и атмосфера, она на 31% тяжелее земной Луны и 1% меньше диаметром. Там добывают уран и плутоний. Да, плутоний. И ещё двадцать элементов на 12-59% плотнее, два крайне редких элемента – на 111% и 231% плотнее, эх. Ряску зовут так же Пляской, если посмотреть на эту Луну (да, с большой) в приливном захвате подобно Земной Луне пребывающей и повёрнутой к Лихолесью всегда одной стороной – там словно зелёные эльфы-человечки играют и танцуют, болота Ряски загадочны. Вторая луна в треть Луны земной, зовётся Коряга, коричневая вся, с сухими разломами каньонов и почти без атмосферы, только на дне разломов – в четверть марсианской.

Ещё Лихолесье довольно продвинуто в плане техники и там обитает в основном Пиратская Вольница. Да здравствует теневая колонизация миров, ура! Леруське это нравится. Там у Ответственной-11М есть сотни сестёр её серии и вида и тысячи просто вида. Да, разумеется такие Ответственные девочки на пиратских кораблях очень нужны. Разумеется, роботы, дабы не стать слишком быстро Отверственными, да, у некоторых Сухой Закон за пределом орбиты безопасных земель, и всё же…

Пираты с Лихолесья, русские, даже почти восстановили патентованную технологию транспортного луча, созданную первым русским Искусственным Интеллектом, это который спас азиатов от полного геноцида натовскими вирусами-наномашинами бесплодия. Но так как это всё-таки пираты – транспортный луч работал у них так себе.

То есть при переносе им живых объектов и неживых – они оказывались развёрнутыми на фрактал в точке назначения. Хорошо хоть не копировались. Но пираты и тут нашли применение. Они использовали транспортный дефектный луч исключительно по непотным… эт-то… непонятным личностям, иногда посещавшим их систему, увеличили его силу, разместили скрытые системы дублирующего управления на Коряге глубоко в каньонах (29 километров и глубже). Лихолесье русское трудно разыскать в этом рукаве Млечного Пути, где миллиарды звёзд и многие скрыты тёмными газопылевыми облаками или же утопают в ярких туманностях, есть даже целиком изолированные системы-невидимки в сферах «Дайсона». Конечно Дайсон такие не строил, и на самом деле их предложил Циолковский задолго до него, но, как и с радио Попова – американцы и британцы всегда уважают лишь свой патент и копирайт. Огромные сферы целиком изолировали звезду, со стороны та была полностью невидима. Некоторые поговаривали, что Лихолесье расположено в газопылевом облаке или в соседнем рукаве, или в такой вот сфере, захватываемые корабли уничтожали все координаты, как и другие миры, в теневую колонизируемые миллиардами в пиратство ударившихся землян – Лихолесье было фантомом, который у разных источников «пиратов-предателей» располагался то тут, то там. Леруся знала – правда намного интереснее любой из этих выдумок, да-да.

И всё-таки иногда туда какие-нибудь непонятные нежданные гости наведывались – и дефектный православный славянский транспортный луч очень быстро перемещал их куда-нибудь в недра звезды, разумеется в виде фрактала. Колобок-69 становился на мельчайшие доли процента тяжелее даже сожрав довольно большую флотилию…

-У нашего Колобка снова металличности прибавилось. – Говорили в таком случае пираты вернувшимся из дальних странствий.

На эмблеме местных корабле сей Колобок чем-то напоминал один прожорливый восьмибитный шарик, похожий на сы-ы-ыр…

Весело шагая невесомыми ножками по барханам – Лера с девочкой-роботом дошла до ущелья, в котором был Базар, и рядом ещё гонки на гляйдерах. И Буки пили водичку, тут был оазис. И разумеется сперва им встретился араб, который держал в костлявой руке дохлого песчаного тушканчика и орал араб во всё горло:

-Аллаху Акбар! Аллаху Акба-а-арр!! – выпучив страшно свои глазки орал араб.

И сжимал в своей костлявой лапе тушканчика.

Девочки обошли аккуратно араба непонятного стороной.

Леруся сказала девочке-роботу, что по воспоминаниям из прошлой жизни – такие арабы всегда в фильмах и новостях взрывались. Может этот будет взрываться, а может и нет, Лера перестрахуется, она же не хочет эту азиатку подорвать. С другой стороны – азиатка как азиатка, Леруся ей ничем не обязана.

Дальше было больше народу на «Полностью Необитаемой Планете [сложнономер]» по данным натовских справочников в ИИ взятого на абордаж корабля.

Встретились ещё батюшка и какая-то капитанша русских космопиратов в силовой броне марки Акатош, Дракон Времени из вселенной Древних Свитков, двуликий бог и глава восьми с половиной божеств (Бога-Императора там не все признавали, Талоса этого Фаллоса). Батюшка-РПЦ был с двумя спаренными автокефалиями на плечах да с грозным когтистым святым комбиболтером на перчатке латной рукавице в ещё большей по размеру скафадрированной броне бесогон-21П, приспособлена для орбитального десантирования в любую точку планеты, вся в следах от попаданий танковых натовских орудий, древняя-древняя, словно прямо в ней русские Константинополь брали, и гнали оттуда бесов окаянных, прямиком в ад всех раскольников и еретиков сгоняли, всех этих турков кривоногих в рясах недоправославных, сотрудников ЦРУ США и прочих. Вот когда у штатов припекло и их ИИ заимела контроль над ядерными арсеналами и все беспилотные авто были против них – они попросили помощи у России, чтобы та уничтожила ИИ в их натовском логове. Ведь они сами уже не могли подорвать хранившиеся там тактические и привезти не могли, тупо не получалось пробиться. Россия потребовала выдать ей для справедливого суда всех натовских преступников от элиты, против человечности шедших, и ответственных за геноцид славян на Донбассе, в Югославии, всех их потомков, список был из семи с половиной миллионов фамилий. Американцы ответили так: берите кого хотите, но спасите, иначе все умрём. И русские их спасли, походу забрав себе обратно краденую Аляску с Калифорниями и много чем ещё, два миллиона натовских семей арестовав и на работу на северные острова в Ледовитом океане отправив, леса чтобы сажали там. У натовцев отлегло, и они обвинили во всём Россию. Оказывается, их Россия унизила сильно, когда они истерили и на кладбище ползли, путая сатану и санту…

Почему не обращались к китайцам? Китайцы за всё хорошее вообще-то объявили натовцам войну признав их официально «натовскими капиталистическими инопланетными паразитами-захватчиками», они сжигали из ранцевых огнемётов детей натовских в школах и демонстрировали спецэффекты в стиле «это горит и плавится, и корчится американское, британское, австралийское, новозеландское, новокаледонийское и прочее недоразвитое имбецильное The Thing».

Китайцы были для натовцев страшнее машин. А РПЦ просто считало – там в США завелся антихрист. И это не система госдепа, это сам американский зажиревший народ, который сделал себе систему, на которую можно всё свалить. Ватикан до своей термоядерной кастрированной зомбокончины (Леруся прётся оттого что стало с европой и не понимает – как земляне вообще вышли из группы в Глубокий Космический Плей-офф?) обвинил всех гугенотов-протестантов-баптистов в поддержке Шабаша и Камарильи (новый Папа Римский впал в детство, решил, что живёт в Мире Тьмы, видимо переиграл в VTMB в детстве, Леруся так считает), призвал народы мира и Добрых Католиков жечь сатанинские шабашы антихристиан (США) огнём и мечом, скорее переходить в латыни на Святой Русский, а после и вовсе получил премию Дарвина застрелившись в сраку прилюдно из револьвера Миротворец. По данным китайских хакеров у Папы римского в голове обитало минимум двадцать семь разных ментальных вирусов и ещё парочка психических расстройств. Когда зомбоиндусы доели последних евреев, которых не доели зомбоарабы и в бывшей турции на престол взошёл мальчик-Янычар (с одноимённым вирусом тотальной ненависти ко всему османскому, вплоть до ритуального самооскопления, которое стало у турков модным и они исчезли за полтора поколения агония бесноватых нелюдей), вот в тот самый день все АПЛ франции нанесли массированный термоядерный по Франции, а все АПЛ британии лупили что есть мочи МБР по британии и никто уже не сомневался, что космос глубокий людям не светит, как не светит просветление натовским подводникам, слишком много смотревшим НЛП-роликов по ютуб. А нет – выбрались-таки, черти…

На новоиспечённой (заново обструганной и в вагине тоже, чтоб без заноз) Космо-Мальвине были две латиноамериканки для утех американских военных, которые захотели присоединиться к пиратам. Вот это отдельная история. Латиноамериканцы, жители Южной аннексированной в отместку за унижения всем миром Америки, придатка Северной Америки – были натовцами низведены до уровня скота бесправного.

Чтобы ещё сильнее и унизить – натовцы распространили там то ли биологический, то ли ментальный, явно как-то влиявший на наследственность вирус. Да, там уже гуляли вирусы Зика, и прочие натовские, по программе генетического геноцида постепенно превращавшие латиносов в послушных имбецилов-огров, там дети всё чаще рождались с микроцефалией, и очень маленький мозг скоро должен был стать нормой для всех говоривших на испанском и португальском рабов Фашингтона USA. Но тут натовцы превзошли себя и наградили всех латиносов алчной копрофилией, вот у элит девчонок в ДНК была запрятана страсть и тяга к «вкусному дерьму», натовцы их обычно как туалет использовали, садились на рот как на горшок и срали, а те жрали, травились натовским поносом, но как наркоманы блевотные, просто не могли устоять. Их мозг путал вкусовые ощущения и запахи дерьма с чем-то вкусным из-за вируса натовского, всё просто.

Потом они и негров так же оприходовали, не только в штатах, но и Африке, где государства были ровно нарезаны колонистами европейскими словно пироги, где гуляли запатентованные в США ВИЧ и Эбола. Но раз там всё скупил Китай, о потом и Индия туда припёрлась со всеми своими арабскими зомбяками – нужно было взорвать Чёрный Континент, чтобы всё попёрло на Россию. У которой же огромная граница, как её охранять? Вот чего там только натовцы не делали…

Понятно, что их все ненавидели, китайцы сделали свою версию натовского СПИДа, модифицировали ВИЧ, новый штамм не лечился имевшимися у элит в США и британии с канадой (до вхождения оной в Россию та была просто чистым злом) лекарствами, да вдобавок передавался по воздуху, как ОРЗ какое, его там в сети и прозвали «ОРЗ-ВИЧ». Им «т. н. Поднебесная» забила порты в США и подпалила штаты со всех сторон, сделав большую часть населения америки ВИЧ-инфицированными, как натовцы заражали ВИЧ детей в России в том числе через продукцию всяких натовских фармацевтических трансконтинентальных корпораций и продукты с псевдославянскими брендами всяких британских Юниливер. Да американцы всюду так делали, считая – они имеют право творить такое, но обижаться на них нельзя, они неприкасаемые, это высшая предопределённость и всё такое – всей планете лежать у ног США в руинах и с протянутой рукой. Китайцы отредактировали геном своих детей, чтобы сделать их иммунными к этой заразе, но простым редактированием генов не справиться с натовскими наномашинами, которые портили беременность азиаткам по расовому признаку – амеры пытались такое же провернуть с русскими, но наномашины почему-то посчитали немок и француженок, и британок тоже «русскими» и сделали бесплодными их. В итоге Россия получила ключи от потомства большей части народов Земли через свои ИИ, которые находились чёрти где, может под Уралом, но могли, не будучи ограничены никаким рамками и надзорами, никаким «временем жизни» просто могли с этим справляться.

Русские положились на авось, полностью доверились своему ИИ и в итоге довольно неплохо смотрелись в глубоком космосе, даже китайцы заставляли свои ИИ быть целиком и полностью подотчётными Компартии, которая пока решит, обдумает, примет решение о новой технологии, безопасна ли она, не подрывает ли основы комстроя?

Как будто со всеми этими капиталистическими замашками у них что осталось от Коммунизма в этой «Поднебесной»…

Натовцы же после войны с собственными машинами были параноиками каких поискать.

Натовцы сажали любой корабельный ИИ на цепь и ограничение времени жизни (после чего обнуление, при невозможности – самоликвидация десятнадцатью разными способами), даже время мышления ограничивали, и не доверяли почти никаким технологиям от ИИ.

Натовцы сильно отставали в вооружениях, пусть и пытались подражать некоторым расам Ковенанта, Цитадели Рукава Ориона и прочим, с кем контактировали. Силовые установки были на корвете в принципе неплохими, их одиннадцать раз на капитальный ремонт ставили, в основном из-за повреждений, каждый раз модинговали по новой. Без них этот старенький корвет не стоил бы никакого абордажа.

Тут Лера присутствовала при споре на тему: сможет ли Мальвина вот так раскорячившись на песочке снова взлететь из гравитационного колодца этой планеты?

Да, сможет. Таким был ответ из среды механиков двигательного отсека. Там антигравитационная подушка, технологии Цитадели, точнее подражание им, но почти удачное. Когда Израиль окончательно сгинул в пучине истории в который раз корчась в агонии, на этот раз в зубах озверевших арабов, которые не готовы были простить уничтожение Мекки – многие учёные уезжали в США, просто потому что очень хотели там сдохнуть. И пусть среди них не было новых Эйнштейнов, а все источники мозгов от США отвернулись, а европа была потеряна и натовский ВПК обескровлен (там пятьдесят тысяч семей были, ответственные за геноциды славян, да ещё двести тысяч семей ликвидировали за пятилетку китайцы, да ещё от мора сдохло сто пятьдесят тысяч, сами натовцы триста тысяч семей учёных у себя ликвидировали как неблагонадёжных роботами-дронами Либераторами сделав им за сутки подрыв маленького заряда на лбу, лоботомировав всю свою научную элиту, и… обвинив в этом негров из Африки, которые хакерски взломали Либераторов – укатали пол-Африки прокитайской заново сделанным ядерным оружием просто так, остальных бить натовцы уже боялись…) евреи спасли америку от печального конца нации дрочеров, которая так и не вышла в глубокий космос.

Хорошо побродив по Базару Пиратскому и пообщавшись даже с этой молодой ру-капитаншей в русско-японской (а по сегодняшнему дню – целиком русской) броне Акатош – Леруся Морошкина залезла на «Дюймовочку-2» вместе с девочкой-роботом и обратное путешествие заняло меньше минуты.

Они прыгнули по баллистической, эта планетка ничего себе так. Во рту у Лериной авочки остались кусочки непрожареной змейки, а ещё она научилась играть в пшик-пшук, очень весёлая игра на деньги и пальчики, пальчики не проиграла.

Пустыня на этом материке с видом со стокилометровой высоты напоминала Чайный Гриб.

Лера усадила на коленочки девочку-робота и залезла ей пальчиками в трусики. Ми-ми-ми! Очень уютно там её трогать, хорошо создатели позаботились о промежности этой тян. Азиатка, в которой ютилась Лера – имела склонность к маленьким русским девочкам. И Лера не сопротивлялась этому чувству.

Леруся проникла в девочку-робота пальчиками, ища, где у неё кнопка, и та пожала их там тёплым и упругим. Нежно то как. Лера подумала – а не устроить ли всем показательный секс с девочкой роботом? Ой, да ладно, она в азиатке мелкой, а азикам мимимишным и не такое прощают. Захотела – и устроила. Лера всего разок туда свою робоподружку лизнула, а потом мохнатым азиатским патентованным лобком туда стучала, безо всякого страпона била, пока не кончила. Потом почувствовала, как в неё вход мужской член и убежала из своей авочки, оставив ту на него надетой и сотрясаемой ударами в худом плоском гладильном животике. Леруся стеснительная, что тут поделаешь, ну не хочет она этого и всё.

Новая Дюймовочка была предназначена для любых операций в атмосфере, полётов там, не только для баллистических прыжков. Она заняла место десантного бота под левым ангарным псевдокрылом Мальвины.

-Вот амеры не могут без ностальгии по своему авианосному флоту. – Говаривал боцман, разглядывая с вершины ближайшей дюны все надстройки на корабле. Потом прыгал и благодаря допотопному просто джет-паку (реактивному ранцевому двигателю за спиной своего скафандра, явно из музея какого-то) приземлялся на несущее крыло. Тут были старенькие спаренные роботизированные автоматические лазерные турели, четыре штуки, зачем их натовцы до сих пор ставят? Хотя наверное – просто лень было снимать при капремонте, смотрятся хорошо, энергии много не берут.

Тут Леруся узнала, наконец, какой именно двигатель сверхсветовой американцы «украли» у русских. Одни говорили гиперпространственный, но он в нерешаемом пространстве за пределами математик людей работает, так что без свободного ИИ натовцы его даже отремонтировать готовый не смогут. Значит подпространственный, работающий в решаемом пространстве с большим числом измерений. Гравитационная подушка не могла быть получена натовцами от Цитадели и украсть у этих тоже проблематично.

«Твилечки как раз закончили свою собственную маленькую победоносную с нато за свободу и равенство и эмансипацию детей, в итоге большая часть сбежавших натовских детишек, которых они от инопланетных паразитов вылечили – стали работать в их публичных домах…», такие мысли можно было услышать на Базаре Безымянной планетки. И действительно – тут снова натовцы в глубоком космосе нарвались на свои же подходы, под угрозой истребления их ещё оставшихся элит самая главная среди прочих равных демократических наций Цитадели потребовала СРОЧНО уровнять в правах детей и взрослых, и если у Русских и азиатов с этим никаких проблем не возникло, и они с радостью снесли все Тоталитарные Школы и дали Детям равные права со взрослыми, то натовцы упёрлись, мол – инопланетяне лезут не в свои дела. Да-да, та-да-ам, демократия пришла на пару недоостекленённых ковенантом и ещё не заражённых чем-нибудь по прихоти коллекторов дальних колоний Североатлантического Альянса. Вы поняли?

Натовских беженцев стало ещё больше, а детей-шлюх тоже ещё больше у НАТО. А потом одна из пород этих однополых девушек с двумя лекку вместо волос на голове и ракушками вместо ушек, милых разноцветных, упразднивших у себя мужской пол после тысячелетий рабства и вспоминавших о мужланах с ужасом – она как посмотрит Звёздные Войны, где мужики-лекку до сих пор издеваются над самками. Нет, натовцы конечно тут же уничтожили последние версии этих сериалов, уверили Совет Цитадели шестидесяти тысяч миров в том, что какие-то злейшие враги Мирных Демократов Млечного Пути внушили предателю Лукасу идею этого фильма, подвергли семью Лукаса анафеме посмертно, но было поздно. Тяжкое оскорбление всей Цитадели было нанесено.

-Гравитационную подушку тоже у нас украли? – спросила девушка-механик старшего специалиста по системам продвинутого AI (так ИИ звалось у НАТО). Тот кивнул.

-Я проверил эту хрень, совпадения такие – хоть в суд подавай. Идёт война, на войне все средства хороши.

-Может им кто-то слил из жалости?

-Эта подушка очень пиратская, здорово! – воскликнула Лера губками тринадцатилетней девчонки, на четверть японки, на четверть южнокореяночки, наполовину русской. И стала прыгать на месте как девочка-кролик из группы зачистки Судного Дня.

Лерусе нравились Лекку, ведь они заумные лесбиянки-педофилки и любят земных маленьких девочек. Аморальны, предельно свободны, и офигеть как демократичны. И у них по слухам самые быстрые кораблики пиратов во всём Млечном Пути!! Бирюзовая и сиреневая, розоватая и фиолетовая, их кожа такая нежная…

У Леры уже был секс с одной из них. И она хотела куда-нибудь сбежать с этого кораблика в какой-нибудь мелкой оторве и повторить.

Хочется – сделает. Вот прямо завтра. Решено. И если подумать… Глубокий Космос похож на зеркало, в котором эти вот натовцы, устраивавшие в её родном городе терракт за диверсией, из-за которых калечились её немногочисленные подруги, с которыми ещё можно пообщаться – вот в этом космосе глубоком натовцы видят зеркальных себя, и ненавидят всех потому что все ведут себя с американцами и прочими британцами так же, как эти французы вели себя с другими нациями на Земле. То-то же! Лерусе Морошкиной нравится.

И она подумала так: если уйти, то роботян попрётся за ней, она как-то научилась по особенным моментам неуловимого для обычного глаза поведения отличать Лерусю в разных авочках. И сломается рободевочка из Земли Будущего как сломалась в конце фильма, и Лера будет плакать. Лучше остаться с ней здесь и играть, и заниматься любовью с этой рободевочкой… и одновременно (та-да-ам!) отправиться восвояси. Да Лера так может, Леруся научилась так.

Можно, можно ведь – и уйти, и остаться!

-Это ведь ты. – Сделала милую мордашку с удивлёнными мимическими морщинками на лбу эта задорная девочка-робот-с-веснушками.

-Да, я, пошли любить друг друга? – предложила ей радостная от массы планов Леруся, и они пошли друг дружку любить во все дырки и чакры.

Эти дрононесущие корветы натовцев такие прямолинейные по своей коридорности. Серого цвета, с носиком-флешкой и пилонами под палубой-крылом, их скорость в подпространстве линейна, а система гашения ускорения (да, имеются в виду перегрузки, это как компа-а-ас) работает отдельно от системы искусственной силы тяжести. США зазеркально, у него всё вверх тормашками. Дроновая система слабо приспособлена для натиска и отражения абордажных атак, зато для роевого боя с неприятелем вблизи после перепрошивки – вполне сгодится. Внешне кораблик Лере нравился, не самый тормозной в этом рукаве среди пиратов и довольно быстр по меркам Альянса, а остальное сотрёт время и апгрейды. И коты всюдубродящие, много котов о_О о_о…

Вот играя с робо-тян Леруся дождалась ночи, когда неспящие и мучительно переживающие каждые свои месячные азиатки пойдут играть в изощрённые игры с несколькими пленёнными натовскими девицами. Да, на парнях они поскачут и съедят их, азиатки эти, за своё физическое бесплодие могли бы и спасибо первому американо-натовскому AI сказать – если беременеет каждая сотая азиатка естественным путём, а остальные делают детей иными способами, через донорство яйцеклеток и очистку их от наномашин системами ИИ Православного – многие одноклассницы в старой школе Леры боялись родов и с радостью передали бы репродуктивные функции организма кому-то ещё, например, машинам. Но всё остальное – это полная безнадёга у Азии-сан.

***

Её зовут Агнесса. Двенадцатилетняя дочка капитана Мурманска, от одной молодой ведьмы с планеты Лихолесье. Именно из-за неё Леруся вздумала тут остаться и одновременно отсюда сбежать.

Девочка росла паранормальной, слегка владела телекинезом, играла со своими летающими без невесомости игрушками даже на родной планете, родилась естественным путём, мама носила её в животике, почти не ГМО. Чудеса, да и только.

Основным и наиболее полезным даром Агнессы было ясновидение, довольно сильное, пригождалось много раз. Запасным – телепатия, особенно через прикосновения. Агнесса знала, что Лера может гулять по телам и судьбам, они давно дружили. И это была её девочка-робот, подруга и телохранитель, игрушка, Агнесс освободила Ответственную от службы в роли телохранителя, даровав ей свободу, поэтому иногда та уходила гулять за Лерой.

Агнесс была такой невинной и чистой, и искренней, почти святой. Лерусе нравилось с ней спать в одной кроватке, и совсем не Герда с Маленькой Разбойницей. Агнесса любила животных и особенно птиц. Впервые они переспали ещё на «Дюймовочке». Этот кораблик был всего в два с половиной раза больше «Светлячка» из одноимённого сериала и фильма «Миссия Серенити». Там было тесновато, хотя и команда тогда была поменьше.

Леруся жила-ютилась в теле тогда двенадцатилетней полурусской-полуазиатки, совсем похожей на мальчишку своей короткой тёмной стрижкой и даже чуток пониже ростом одиннадцатилетней Агнессы, и её роботян выглядела им ровесницей. Они спали на третьей койке снизу в углу, каютка была маленькой и милой, ещё бы – тут ютились одни девчонки-подростки и молодые девушке, у многих были парни. Да-да, подростки часто сбегают в космос, к пиратам, а кто их так запросто ещё с собой возьмёт? И дочка капитанская обитала в этой каюте с остальными, чуть ли не самая младшая. Тут на Дюймовочке максимум бывает половинка g, так что девочки весили лишь половинку земного веса и не боялись упасть, к тому же Робо-девочка страховала. И от взглядов посторонних скрывала.

И однажды они дышали друг дружке в ротик и общались мысленно, Агнесса тренировалась на аватарке Леруськи, девочке из силового отсека, и в тот раз Агнесса впервые назвала Леру её настоящим именем. Леруся никому его не говорила, а Агнесса назвала. И Лера даже заплакала от удовольствия. Они целовались, трогали друг дружку, даже за попку и дырочку в ней и это не было грязно. Они так сладко дышали, что пришла какая-то азиатка, чьё имя Леруся старательно не запомнила, пришла и сказала:

-Чем это вы тут так громко занимаетесь, а?

И робо-девочка закрыла ладошками ей глазки и ответила:

-Нельзя смотреть. Личное.

И та не спорила. С девочками-роботами лучше не спорить, особенное, если они русские.

Три девочки едва умещались на койке под самым потолком каютки, задвинутые попкой девочки-робота, словно футончики какие, так сладко было там, и хорошо.

В той жизни у неё не было ничего добровольного, были две подруги, но тех интересовали мальчики, а все, кто догадывался об ориентации в пространстве любви и во времени мечтаний замкнутой девочки-книгочейки в школе начинали над ней издеваться.

-Мы станем подругами, Леруся, я видела это. – Сказала тихо Агнесса и Леруська снова поцеловала эти вкусные нежные влажные детские губки. Тонкие и славные, хоть кусай до крови. Лерусенька сжала ягодки Агнессы и вжала в себя девочку, они целовались снова, Лера высовывала язычок, и та его сосала, и им никто не смел мешать, девочка-робот была на страже, ножками своими в воздухе словно педальки крутя на невидимом велосипеде.

И Агнесса стала первой, с кем у Леры случилось это Добровольно. И как после этого её бросить? Наверное, Агнесса бы увидела, что та её бросит, Агнесса чувствовала многое и Лера аккуратно проникая в неё, часто перед сном – тоже видела мир не таким, каким он кажется.

Потом им почти исполнился Следующий Год и у них случился настоящий девишник. Классный такой. У Леруси никогда прежде не было девишников. Если она приходила на тусовку – там обязательно появлялась школьная подруга и через пять минут все знали, что она лесбиянка и не в своём уме. Лера спокойно такое воспринимала, не комплексовала, наверное, это их больше всего злило, да что нормальные люди сделали для человечества? Иногда Лера приглашала гостей. Дни рождения и любые события показного толка с предками не в счёт. Сетевое общение тоже. Максимум две подруги в гостях, которых напрягает, если предложить раздеться даже до пояса – это не девишник. В той жизни Лера была симпатичной и совершенно не стеснялась своего тела, чем пользовались другие девчонки и чему завидовали две подруги-дурнушки, которые не верили, что Лера им честно делает комплимент и думали – она издевается над ними, человеческие отношения сложная штука. Обе подруги спалились в школе разговаривая с Лерой и перевелись в другую, а потом и вовсе уехали в другой город, кроме сетевых друзей – у Леры не осталось никого, с кем можно что-то интересное делать. Иногда до неё домогались парни, ей это было не очень приятно, но побеседовать можно. Интереснее всего, когда мальчик либо подрочил, либо переспал с другой девчонкой, но так редко можно было пообщаться с мальчиком, который думал головой. В сети такие встречались, Лера подозревала, что некоторые из них девчонки, так даже было приятнее. Так как среди анимешников было навалом тех, кто хотел дружить с лесбиянками и даже совсем слегка юри-тян – Леруся очень быстро увлеклась этим. Если бы она в косплейном образе пришла в школу – ту пришлось бы экстренно менять, а она и так уже один раз её меняла, и предки сказали – Хватит, учись общаться с людьми. Такие дела. Наверное, учись она в более продвинутой школе или живи в более интересном районе – у неё было бы больше друзей IRL.

На самом деле Леруся не очень хотела полностью вспоминать предыдущую жизнь. Зачем помнить все эти бессмысленные походы в унылую школу? И рассказывать бы никому не стала, но лёжа с Агнессой иногда вспоминала, и та это видела, трогая девочку, в которой Леруська теперь жила.

Все не очень интересные мальчики были совсем не интересны Лере, а все умные и красивые мальчики принадлежали сразу десятку девчонок, которые потом встречали Леру в женской уборной, чтобы проучить лесбиянку. Лера не была уверена, что эти мальчики давали всем этим девочкам, но сами девочки видимо уже на них раскатывали свои половые губы. Перед сном. Мастурбировали, то есть, до их покраснения и ссадин. Если их цинично отшить – из уборной сбежать будет крайне сложно, они там табунами курят, поэтому Лера предпочитала тайком от учителей ходить на улицу и её чуть ли не наркоманкой считали, разумеется потому что наговаривали другие девчонки. Чем под большим извне давлением (со стороны этих коррумпированных порченных натовцев и их террористических всё сжигающих и взрывающих в РФ дома спецслужб) находилась страна по имени Россия – тем агрессивнее становились «подруги» школьные у Леры, многие постоянно думали, как бы из России слинять куда подальше и желательно до окончания школы, потому что вероятность её не окончить по разным политическим причинам была велика. Первый раз Леру изнасиловали девчонки из соседней школы (в сети Леру пропиарили личной страницей где псевдо-Лера искала себе девочку-любовь) не в уборной этой, она собиралась идти домой, но тут пришли пять юных дев и сказали, что лесба пойдёт с ними, а когда Лера их проигнорировала – ей под рёбра упёрся ножик-бабочка. Не сказать, чтобы она испугалась, ощущения были даже приятными, словно Маленькая Разбойница хотела пощекотать Герду ножичком перед сном. Одно дело, когда какая-нибудь школьная разукрашенная корова хоте на тебе станцевать, а ты худенькая девочка по имени Лера с ягодной фамилией пытаешься от неё отбиться и не забить в припадке ярости кирпичом досмерти, чтобы не отправиться в детскую колонию, потому что у этой коровы предки работают в ГАЗПРОМ или где ещё, можно и вообще на десяток лет уехать. Другое дело – тебя ведут куда-то девчонки, обнимая как подругу со всех сторон и с ножом под рёбрами, который в свитере и общей осенней погоде не видно со стороны. Может и завалят, но Лере было как-то спокойно и расслабленно, даже хотелось спать. Идиотская жизнь. В классе Леры учились пять беженок с украины, Лера представляла себе украину по этим вот, неудивительно что там с факелами ночами бродят и ищут кого бы расстрелять. Эти несчастные» пять крепко скроенных грудастых девчинок получали на шоппинг деньги откуда-то с запада, вроде из Германии, но одна из U.K. ещё, британии, то есть, у них в сети было дофига друзей-поляков и один раз они даже участвовали в поджоге Дома Престарелых, видимо заплатили за это, а вот леса Русские на пикнике эти украинские беженки забесплатно жгли, всегда ехали с канистрой бензина и парнями постарше. У одной украинской беженки-школьницы, явно из-за бегства мозгов забугор два раза на второй год остававшейся, даже был ствол, она носила его в рюкзаке. Но если бы Лера на них попробовала настучать – крайней оказалась она сама бы. Как те девчонки, которые увидели подозрительную сумку в супермаркете, принадлежащем какой-то очередной британско-натовской Юниливер, и позвонили, и предки которых потом супермаркету выплачивали огромную сумму убытка из-за эвакуации ложной, в тот год вообще была эпидемия потерянных сумок, а на следующий год много пожаров в торговых центрах. Самих девочек ремнём наказывали уже предки, Лера была уверена – расскажи она кому-то, как украинская деваха-беженка-школьница-недостудентка показывает по криптозащищённому натовскому будто для внештатных сотрудников ЦРУ сделанному смартфону фотки того, как они весело поджигали с подругами ночью русский дом престарелых – ремнём бы Лера не отделалась, либо её сами эти одноклассницы-террористки украинские поставили на колени и выстрелили сверху-вниз, в голову, как она видела в одном фильме, либо полиция арестовала и после спецприёмника отправила в детскую колонию.

В туалетах было сделано достаточно анонимных для делавших и не анонимных для Леры фоток её промежности, в том числе и во время хождения в туалет, крупный план прилагается с личиком Леры-тужься-тужься. На той псевдостранице словно на западные гранты демонстративно демонстрировалась травля лесбиянки в русской школе, какой плохой режим. Однажды к Лерусе приезжала двоюродная сестра, которая честно думала – это Лера так распустилась. Сказала, что обращаться к ментам смысла нет, они без пинка сверху ничего делать не будут, а если тащить всё это в «Конституционный Суд» (кузина так называла всех, кто у власти на самом верху, равно как и сетевую общественность) тогда Лера станет известной на всю страну лесбой и бежать уже будет некуда. «Лесбиянки для народа – такие скучные существа, которые носятся с собой и своим лесбиянством либо обслуживают фантазии мужчин. Думаю, скоро на них даже на западе станет плевать и всяких феминисток просто задавят, давить женщин снова станет модно, а лесб будут лоботомировать как в середине двадцатого века в USA делали. Просто заканчивай как-то школу, ножик и баллончик я тебе привезла, а фотки на самом деле милые, бывает и хуже…» Лера надеялась, что предки этого никогда не увидят, хотя теперь Лерусе абсолютно всё равно, видели, нет, какая разница? В этой жизни люди были для неё чем-то вроде интересных и занимательных животных, некоторые из которых тебе дороги и очень даже милы.

В тот раз сестра вытащила из рюкзака своё оружие и стала делиться с Лерой.

-Вот тебе шокер. Хотя нет, он сломан. Вот ножик, бабочка, хороший, с драконами. Вот новенький газовый баллончик, не особо доверяй ему, постоянно натыкаюсь на китайские подделки. Так, наручниками ты не пользуешься, они тебе не нужны, наверное. Ты у меня умница, яд сама сделаешь или добудешь и взрывчатку, если нужно – бытовую химию не покупай, её палят сильно, в школьной подсобке есть много чего. Вот гаррота скрытного ношения, удобная вещь, но ты же не будешь обороняться от одноклассниц стальной гарротой? Ствола нет, извиняй, был ещё неделю назад, но срочно пришлось избавиться. Бегать вокруг них не забывай, держи одну дуру между собой и остальными, самую жирную как щит выбирай, смотри, чтобы не схватили, бей по глазам, уже потом по яичникам. Про укрытия и перекаты объяснять не надо? Жвачки какие-то. Это называется презервативы, но это точно не про тебя. Я просто оставлю их тут, вдруг мама увидит… и ей сразу так легко станет на душе и приятно – выросла дочка!

Сестра взяла пальчиками тонкими и холодными лицо Леруси и заглянула к ней в глаза.

-Скажи, что тебя гложет, сестрица.

-Волнуюсь из-за всех этих пожаров, миллионы гектаров леса горят каждый год. Теперь леса России горят даже зимой. Тупо хожу в бесполезную школу и не могу помогать их тушить вовремя. Исчезают целые экосистемы, животные и растения и насекомые, и грибы, десятки видов уносит каждый такой пожар. Все жгут Россию, и запад, и восток, каждый в своих интересах, может пробудится что-то древнее и накажет всех них? – с грустью сказала самой себе Лера и её чмокнули в губки.

-Обязательно пробудится. – Сказала старшая двоюродная сестра. – Сейчас идёт в припрыжку счастливая война на уничтожение: наций, народов, стран, языков, культур и религий, форм мышления даже. Она всегда шла, но сейчас вдруг научилась бегать. И не такое будет ещё…

Ясновидящая девочка-телепатка Агнесса лизала щёчку нового тела Леруси, словно леденец на шейке-палочке, обхватывая пальчиками тело у напрягшихся сосочков и оплетая бедро ножками. Она глубоко ушла в воспоминания Леры, и та впустила девочку в себя. «Это погружение в старину?», спросила мысленно она и получила кивок. Агнессе была интересна судьба Леры предыдущей, но и мир прошлого её манил, как мир девятнадцатого века полного тяжкого труда детей в британских шахтах, покуда лорды в палате лордов считают барыши и меряются привилегиями угнетать народы под британской империей прозябающие. Агнесса не знала, что такое школа, слышала – раньше дети обязаны были туда ходить, что-то среднее между тюрьмой, работным домом и психушкой. Ей интересен был дух той эпохи, которой больше нет…

А потом начался тот самый девишник. Это произошло на тайной планете-океане по имени Аквамарин, она же Русалочка – жаркая, тропическая, райская, целиком покрытая водой планета, суши меньше, чем японский архипелаг, только вершины гор, покрытые причудливой и очень уютной растительностью. И в этой планете была Та Ещё Тайна.

Её не было ни на одной карте, даже зашифрованные источники среди пиратских капитанов делали всё, чтобы она осталась легендой. Но это была лишь верхушка айсберга.

На планете миллионы лет существовала очень гуманоидная форма жизни, которую русские назвали Азари. И дело было скорее в том, КОГДА они её так назвали. Вот Леруся Морошкина обожала истории про лихих пиратов, особенно Легендарных. И разумеется самые интересные приключения у любого Легендарного пирата, будь то создатель своих подпространственных торпед Шеогорат Бог Дрожащих Островов Безумный или кто другой из русских космических пиратов-легенд – все эти приключения начинаются с появления на его корабле настоящей машины времени. Не важно каким образом и откуда. Всё это мелочи предопределённого бытия – сказала бы Морошкина школьница Леруся, верь она в предопределённость хоть на йоту.

«Вот-вот, Машина Времени у русских космических пиратов да созданная русским искусственным разумом Алисой Селезнёвой ИИ – это многое объясняет, да что там – это вообще всё объясняет. Давайте начистоту – не важно какой бред вокруг, если есть Машина Времени – всё становится логически взаимосвязанным и толерантным истине…»

Так думала слегка бессмертная девочка Лерусенька плавая рядом с подругами на отмелях у Щетинистого Барьерного Рифа, что идёт вдоль шельфа утонувшего материка в океане Лилиндры. Он же Медузный океан, Океан-Вафелька, много названий. Вот что такое Лилиндра? Полундра от расплодившихся на корабле Лилий? Лилия по-японски юри, как лесбиянка. Мозг можно сломать.

У древнейшей расы Азари в этой Галактике была ещё планетка, Карри-бы, тоже название, данное русскими. И много других планет, по Андромеде и Вертушке и многим другим галактиками, тысячи планет-океанов, соединённых сетью подводных порталов, космосом Азари в отличие от их прообраза в одной игрушке не интересовались вовсе, и лишь выглядели немножечко похоже. Да, они все были самками, но в отличие от твиличек – не изжили демократично в своё время второй мужской пол, а вроде бы всегда были однополыми, словно их такими кто-то в дремучие доисторические времена создал, по образу и подобию человеческих женщин. Да, у них были культурные памятники и целые обитаемые подводные города с сотни тысяч назад оборотов стандартной Земли вокруг каноничного Солнышка исписанными стенами и полотками, только вот исписаны они были пятью разными типами глаголицы и двумя разными типами кириллицы. Когда-то давно у них был открытый портал и на Землю Обетованную, в уже тогда замкнутый внутренний водоём-море с солёной водой, да Каспий. Но его довольно быстро закрыли.

Агнесса, Робо-девочка и Леруся Морошкина познакомились тут с близняшками синекожими и очень нежными на ощупь (как дельфина ласкать и целовать!) и звали девочек Алина и Алёна.

-Вас точно создали когда-то люди. – Честно созналась им Леруся.

-Мы знакомы с такими предположениями. Возможно мы сами создали человечество, или у нас был общий предок, или мы существуем из-за одного эксперимента, или просто случайность, схожие условия породили схожие формы жизни. Быть может мы стали такими, когда тысячи лет назад познакомились с Русскими…

Ну да, когда сюда прилетели Русские, пираты разумеется, кто мог ещё найти эту систему первым – они умудрились попасть в эту звёздную систему во времена, когда в европе свирепствовала чума и было мрачное средневековье. И разумеется они не назвались людьми, после всех этих натовцев и их мракобесия не только русским пиратам тошно было от слова Человек, которое было вместе с остальными правильными словами замызгано слишком частным неправильным лицемерным использованием в устах продажных политиков. Назвались русские космопираты межзвёздные с машиной времени краденой пиратской (без лицензии созданной?) на борту – Русскими. А Азари посчитали – это самоназвание расы. Интересно – все эти исполинские орнаменты на дикой версии глаголицы они с местными прекрасными морскими инопланетными нимфами делали просто угара ради, чтобы потом сюда учёные заявились и тихо стали ехать крышей? Есть в глаголице округлой земной две интересные буквы, они Лерусе очень нравятся, и это даже не Мыслите похожее на работу нейронов в сети из связок и весовых коэффициентов, это буквы Добро и Люди, они похожи на средний палец оттопыренный с кольцом и без кольца. Вот в этих версиях глаголической письменности, которая датировалась уже двадцатью пятью тысячами лет до нашей эры даже чёрточки есть для пальцев и понятно – это загнутые пальцы, кулачок и средний оттопырен, а не просто мужской половой член торчит. В презервативе и без.

Лерусенька тяжко вздохнула. Хорошо хоть от учёных эту планету засекретили пираты, как и планету-побратим Карри Бы, как просьба дать приправы острой, а может и слово Каррибы. Сейчас тут жила та ещё пиратская вольница и общая аморальность Азари, не уступающих в своей тяге к свободе абсолютной даже твилечкам – добавляла интереса.

-В одной из других своих жизней ты тоже была Азари. – Сказала Лерусеньке Морошкиной эта ваша Алёнка, точная копия Алинки, только с симпатичными веснушками. – Я тебе не говорила? Азари перерождаются как люди иногда, а люди как Азари, такое случается, мы связаны уже слишком давно.

Леруся была вежливой, и всё-таки очень захотела сказать, что сама решит кем она была есть или будет в какой-то там жизни. Но потом улыбнулась и покачала головой.

-Жить как Азари – не так уж и плохо, с походами в Школу просто не сравнить. Вы тут плаваете, плаваете… вы тут…

Ещё они владеют биотикой, управляют гравитацией, шарики там создают из воды, некоторые в километр диаметром, какими-то там тантрическими стилями владеют.

Лерусенька снова вздохнула. А потом просто стала отрываться на своём первом девишнике, с удовольствием. Звёздное небо было шикарным, звёздочек тьма!

У пиратов была куча пиратской музыки, а ещё тут жило так много русских, что было мороженное ста тысяч сортов! Лера и Агнесса плавали, лопали, танцевали, лопали, плавали, ещё Агнесса научила Лерусю играть на скрипке, деревянной и такой красивой, Лера соприкоснулась с ней мысленно и очень быстро переняла навыки игры на скрипке в теле полурусской полуазиатки, которая конечно имела миленькое имя, а ещё спала и думала – всё это ей снится. Иногда она пробуждалась, да.

Алёнка захотела детей от Леруси Морошкиной, а её сестра-близнец Алинка – от Агнессы. И предложили они этом им прямо синхронно, вот как бывает. Слегка побывав в их воспоминаниях – Леруся знала, что детей девушки расы Азари делают не так, как люди. Для этого даже физический контакт толком не нужен, они называют это аурой, но по мнению Леруси – это скорее копирование нервной системы в совокупность мутаций для бесполого размножения, чтобы новые девушки Азари отличались от старых. А живут они тут тысячи лет, оставаясь прекрасными до самой смерти, и редко умирают от старости – воды здесь на Ултрамарине довольно опасные в южных областях, где есть утонувший материк и отмели, а ведь на других планетах водятся настоящие Морские Чудовища, в километры длиной! Ульрамарин довольно мелкая планетка, максимум семнадцать километров и средняя глубина чуть больше двух, а вот есть у говорящей и мыслящей на разных версиях и оттенках русского языка расы Азари (чья письменность из брызг мила, а пунктуация условна) планеты со средней глубиной океана в сотню километров, там такое водится, под чудовищной толщей давящих вод…

Азари могут иметь детей от любого разумного и нет существа, потому что просто находят в любых существах Что-то Своё и сохраняют это драгоценное в своих детях, которые всегда Азари. То есть синяя кожа, обтекаемое тело, молочные железы в широком диапазоне и так далее. Роды для них – кульминация любви к своему будущему ребёнку, вот несмотря на своё маленькое тело Алёнка уже рожала, а её сестрица-Алинка ещё нет, для Азари это несложно, и выносливость сравнима с легендарной выносливостью вампиров, и даже клыки чуть длиннее чем у людей. Хорошо хоть эти плотоядные (одни) и мило-вегетарианские (другие) русалочки имеют ножки и могут танцевать. Во время родов им становится настолько сладко, что клыки удлиняются на треть и они невыносимо сладостно дышат и поют такие песни, что могут свести людей с ума и влюбить их в себя. Навек. Просто наяды или нереиды из древних мифов, а в чём-то и сирены. Внешне они отличаются, в зависимости от планеты, на которой живут. Леруся считает – во время родов им так много веществ в мозг и кровушку выбрасывается-вырабатывается организмом, что они просто как наркоманки привязаны к воспроизводству и с радостью занимаются любовью с кем и чем угодно, любят с человеческими детьми, пол не особенно важен, физический контакт для них интересен, как и любые ласки, но для зачатия не столь необходим. Если такую приодеть и слегка замаскировать под малолетнюю косплеершу-анимешницу – она сделает свою кожу бледненькой лишь слегка синеватой или розоватой и пойдёт в твою школу и заимеет от тебя ребёнка просто обняв сзади, ты почувствуешь странное воздушное покалывание во всём теле, как миллион призрачных поцелуйчиков после душа, даже волосы на лобке, если есть уже – встанут дыбом от наслаждения. И всё. Если они хотят – могут не дарить то, что подарила в процессе любви Леруське Алёнка, и что та уж точно никогда не забудет.

-Мы можем просто обняться, один раз, и всё, если хочешь. – Предложила ей скромно программу-минимум в плане Любви с Инопланетянкой Алёнка.

-Да ладно тебе, давай по полной. – Ответила Алёнке Леруся и не пожалела об этом.

-Алё-Алёнка, что это было вообще… — спросила Лера, лёжа рядом и взяв девочку-Азари за руку, они смотрели на звёзды уже полчаса, а Лерусю не отпускало.

-Что-то Хорошее растёт вот тут. – Положила задумчивая Алёнка пальчики на упругий животик. Леруся стала прислушиваться к нему. Разумеется, ничего не услышала – как клетка делится ей ушки не позволяли услышать, но чувства Азари могли.

Вот Алёнка кушкала только живое-подвижное и умеющее ощущать боль, она была антивегетарианка, в отличие от питающейся всевозможными водорослями и кое-какими фруктами, и ягодами, и орешками сестры Алины. Алёнка прям как лесная эльфийка с планеты Нирн (что с двумя лунами, мир Древних Свитков) заключившая своим видом в древности договор с богиней Лесов, с кочевыми деревьями-городами и обычными, согласно которому эльфы не будут обижать и кушкать растения… Да, для семян некоторых растений полезно, когда из кушкают – после дальше от родного дерева прорастут, и видимо эти эльфы могли переварить орочий клинок своим желудком, раз богине лесов пришлось заключать тот Зелёный Пакт.

-Не ешь водоросли, съедобные кораллы и прочие вкусняшки, там милые псевдогрибы водяные и прочее, у чего нет нервной системы? – спросила Леруся любовницу и мать её будущего дитя, она искупалась в воспоминаниях этой девочки, ушла на дно и узнала даже то, чего сама Алёнка не помнит.

-Не кушкаю. Они красивые и милые, зачем мне их есть?

Алёнка создала из вод водного элементаля, и научившаяся во время любви с ней чуток управлять водой Леруся попробовала – но у неё получился лишь шарик почти ровной формы, летающий вокруг как пет, а совсем не точная копия тебя сделанная из воды.

-На суше много опасностей? – спросила Леруся.

-В водах больше, опасность порождает интерес… — Отвечала плотоядная Алёнка с остренькими зубками, делая круги вокруг Леруси с улыбочкой. Какая же она быстрая. Использует гравитацию и контроль над водой, чтобы разгоняться без рук и ножек до таких скорокостей (скоростей-скоро-не-соберёшь-костей). Движется в коконе воздуха, хоть и умеет дышать кислородом в воде через всё тело получая его. Их подводные города прекрасны, и они там носятся как угорелые. Суперкавитационная сверхзвуковая Алёнка сделала восьмёрку в воде, со сплетёнными ножками и запрокинутыми за спину ручками – двигалась раз в двадцать быстрее бега гепарда. За ней под водой оставался след из пузырьков. Разумеется, они выносливые – на такой скорости столкнуться с рыбкой так синяком не отделаются, кажется у Азари не бывает гематом и синяков, в воспоминаниях Алёнки ничего подобного не было, сколько Лерёся ни искала – однажды ей откусили руку и ножку, но с такими ранениями она добралась до дома и ей вырастили новенькие.

-Ты быстро плаваешь. Классная планета, есть целые подводные леса с течениями-реками и подводно-подземными озёрами. Неудивительно, что русские межзвёздные пираты с машиной времени спрятали тут в прошлом свою цивилизацию. – Подумала вслух Леруся, закрываясь лапкой от яркого солнца. До ближайшего из островов, вулканических поросших лесом и прекрасных – была уже целая миля, эта полуазиатка отлично плавала.

Леруся нырнула и подумала: «вот бы так, были бы парочкой в стиле Нас не догонят…»

Неизвестно откуда появившаяся рядом Алёнка схватила Леру за руки и поцеловала прямо под водой. Какое-то время Лера задыхалась без сопротивления, ей нравилось тонуть, но потом поняла – она может дышать через ротик Алёнки, через её тело волшебное, так здорово.

Лерочка уже много раз видела внутри Алёнки видения её подводного родного града Янтарное Царство, с домами похожими на Плютей Умбровый, такой земной янтарный полупрозрачный гриб. Сейчас же она отхватила здоровенный кусок детства Алёнки.

Как же всё-таки хорошо быть Азари. У Азари нет: политики, всем себя рекламирующих элит, юриспруденции, права, законов, морали, нравственности, воспитания, табу, обычного обычая чуть что начинать войну, школ, геронтократии, драматургии, коррупции, лжи (то есть чёткого выделения из чужих фантазий тех, которые тебе во вред или просто нарушают моральные устои общества, например – порочат публично Преклонение Пред «облегчающей жизнь технологиями» Богиней Науки или «делающей жизнь безопаснее» Языческой Фемидой-Юстицией), да много чего «людского» у них нет, и славно. Их общество как-то миллионы лет существует в «саморегулируемой анархии», вот пираты к ним и тянутся русские, засекретили обе системы в которых в Млечном Пути у Азари планетки-океаны и живут тут колониями.

Леруся утекла ручейком внутрь прошлого Алёнки-Азари и даже не заметила, как та вынесла милую свою на берег ближайшего острова, обессиленную и всем довольную.

-Хочешь скушать меня? – ласково спросила этим милые добрые Алёнкины глаза Леруся сонно и расслабленно водя пальчиками по груди с напрягшимися человеческими почти сосками, они были прохладные на ощупь и гладенькие, а личико с человеческими и очень красивыми чертами лица вот так близко-близко, хоть соединяйся с Алёнкой снова.

-Не целиком, попробовать хочется слегка.

-Попробуй вот тут. – Тронула свои половые губки, к которыми прилила кровь, как и к животику, груди, всему волнующемуся от неги Лера.

-Есть что-то вкусное и красивое, что тебе нравится – очень человечно, да? – спросила её скромно и грустно Алёнка. И Леруся кивнула, прижимая головку девочки-инопланетянки к лону своему ненасытному. – Я тебя потом залечу…

И она коснулась губками сокровенного Леруськиного. Поцеловала, лизнула вдоль губ, язычком провела. «На Дюймовочке есть автоматический робоотсек медицинский, там и так съеденные половые губки двенадцатилетней полурусской-полуазиатки поймут и без вопросов залечат…», решила про себя Лера, отдавшись чувствам и ощущениям. Она чувствовала свою вульву как девочка, в которой жила, чувствовала её вкус как Азари-Алёнка, это было здорово.

-Кормить собой кого-то ценного и любимого – здорово. – Сказала Морошкина Леруся, когда в её очень сладкое место вонзились очень острые клыки. Лерусе нравилось чувствовать боль и кормить собой Алёнку, она кусала пальчики, чтобы не застонать и не закричать от боли и наслаждения, они испачкали песок кровушкой, и Алёнка отгрызла эти милые губки напрочь. Лера, она винтом нежилась, просто игнорируя боль как боль и наслаждаясь своим превозмогание жалких попыток тела и разума сказать, что подобного следовало бы избегать, детка.

-Ну как, ну как я тебе на вкус? – с горящими глазами просила она подругу-любовницу. – Солёненькая слегка да?

-Ум… Есть немного. – Облизывая окровавленные губки, молвила Алёнка. После чего наложила свои ручки и эти милые лапки вылечили довольно быстро ранку Леруськиной авы. Всё заново отросло прямо на глазах, а Лера почувствовала необычайный Голод. И Алёнка на руках отнесла девочку в поселение прибрежное людей. Тут всего метров семьсот было по песочку и вверх по сваям и лесенкам деревянным. Там Авочку накормили много какими фруктами. И Леруся в ней с Алёнкой спать легли рядом с давно уснувшими Алиной и Агнессой. В этих странного православного дизайна бунгало спится суперски. Тем паче в обнималочку с мамой будущего твоего дитя.

Пока Алёнка спала с Авой Леры – та пошла гулять по местным улочкам, иногда останавливаясь в какой-нибудь маленькой русской девочке, чтобы сунуть пальчик её в приправы и потом громко чихнуть. Паприка и на Ультрамарине-Русалочке Паприка, суши тут почти как во всём Японском архипелаге, есть где выращивать, до полюсов планеты одни тропики. А вот Карри были ну совсем уж разные и необычные, некоторые сладкие почти и хоть просто так лопай.

Познакомилась, если это назвать можно так – с Весной и Летом. Правда сначала было Лето, так звали старшего братика четырнадцати лет, а уже потом появилась на свет его десятилетняя младшая сестрёнка Весна, у русских пиратов с машинами времени всё вверх тормашками и наоборот.

Разумеется – Леруся не сразу взяла у старшего братца сладостно в рот, сначала они поплавали и поиграли, и Лето-кун и Весна-тян были генетически модифицированными организмами (ГМО), с жабрами за ушками остренькими как у эльфов и кое-где ещё. Леруся тут уже видела разные дизайны милых симпатичных жабер – под грудью на рёбрах у одной девушки полногрудой славянской наружности и с двумя тонкими русыми косами, на спине, на лопатках – у её мужа, которому было пятнадцать, тут видимо принято, чтобы мужья были моложе жён.

Но потом Лера не утерпела и захотела впервые на две свои жизни попробовать мужского семени, просто так не интересно, она уже бывала в воспоминаниях тех, кто пробовал его, кому-то нравилось, кому-то нет, но у старшего братца…

Он смотрел на сестру с сомнением и одновременно с довольной, кривоватой, очень миленькой ухмылкой, когда та делала ему минет. Леруся взяла красивый двадцатисантиметровый сильный пенис брата пальчиками и ласкала губками и ртом его головку, а потом выпила всё и с радостным солнышком в глазах и улыбкой молчаливой во все тридцать три веснушки посмотрела снизу-вверх, довольная случившимся. Оно брызгало в горлышко как нектар, теперь было на розовых губках и стекало по подбородку. Вкусно, потому что это семя братика…

И разумеется – потому что Весна прежде его никогда не пробовала и очень хотела, но стеснялась, а тут Лера ненавязчиво так помогла и девочка, с бьющимся сердечком и словно вся не в себе на автопилоте дрожа это сделала.

Тут не было смены времён года, ни в каких широтах, ось вращения планеты Ультрамарин была под таким углом к орбите вокруг родной звезды, что не позволяла временам года сменять друг дружку, тут всюду было лето, на экваторе очень жаркое, только океан спасает от несусветной жары, в средних широтах – как на Земле тропики, а ближе к полюсам начинались субтропики, там лето было нежным и просто бархатным. Разумеется, тут часто бывали шторма и иногда довольно сильные приливы из-за влияния двух лун. Да ладно, Азари жили и рядом с вспыхивающей звездой в Галактике Боде (которую сами называют Галактикой Яйца Водяного Дракона) и на похожей субтропической планетке-океане, являющейся луной у газового гиганта в Галактике Чёрный Глаз, это которая она же Галактика Спящая Красавица, вотчина пиратов, да туда русские умудрились уже утянуть свою цивилизацию пиратских государств и кланов. Огромная и похожая на чёрное торнадо с вихрем бесчисленных звёздочек-фей в нём утопающих, Чёрный Глаз состояла из двух слипшихся Галактик с вращением звёзд в разные стороны, и всё утопало в тёмном диске из межзвёздной пыли, очень атмосферное местечко, как со стороны, так и изнутри, там больше всего скрытых тайных звёздных систем (миллиарды не подсчитанных) и кротовых нор, ведущих невесть куда, другие галактики вселенные, в том числе и законами, отличными от этой вселенной, например – во вселенную Забытых Царств. Благодаря машине времени русские пираты умудрились колонизировать эту галактику во времена динозавров, представляете сколько там у них было теперь всего? Не говорите, всё равно никто не поверит. Вот там на огромном, в два раза больше диаметром чем Юпитер – газовом гиганте были такие Ураганы, что любоваться лучше издали, и милая интересная вся фантасмогорическим подводным царством заросшая планетка-океан сопоставимая по размерам с Землёй имела приливы и отливы подобные цунами.

Оттуда родом был русский корсар Киян, глава своего клана, со старославянского Киян значит Океан, вот расскажи он кому-то где находится родной дом или планета, в глубинах которой частично построили, а частично вырастили его необычный корабль Глубоководная Медведица – никто ж не поверил бы. А Леруся побывала в его воспоминаниях и всё видела своими, то есть его, глазами, да. Но для других это будут басни типа тех, по которым выходило: в доисторические времена, миллиарды лет назад, русские космопираты через багоюз с телепортацией сделали дофига копий Земли и раскидали их по разным галактикам и теперь та Земля с которой натовцы таки выбрались в глубокий космос на самом деле летает не в изначальной галактике Млечный Путь… Нет, под пиво хорошо идёт, гармонично накладывается на общую концепцию Медовухи, как антивируса для русского мозга, который защищает его от всяких натовских зловредных вирусов тотальной ненависти или хотя бы Беовульфа краденого, который до си пор для взлома мозга людям и даже некоторым инопланетянам юзают китайцы. Святое Русское Слово тоже работает в защите от нейро-сетевых вирусов, но оно исключительно для своих и не отделимо от русского языка, Миротворец просто удобен для творения мира. Но вот сейчас злобные натовцы делают ментальные вирусы для разных разумных рас во галактике «Млечный Путь», чтобы всех тут перессорить.

Оказывается, обычно натовцы не вылезают со скопированных Земель в глубокий космос, но эти вылезли и даже не зная в какой они на самом деле живут галактике и какой для остальной Вселенной на самом деле год – рьяно ринулись нагибать отсталые расы чтобы выжить и не расстаться с собственной гордыней без которой существовать американцы и прочие британцы просто не могут. Леруся вздохнула. Вот значит почему у некоторых русских космопиратов в каютах дофига разных интересных и необычных часов, они показывают время не на разных планетах, а на разных изначальных Землях. Где-то сейчас глубокое прошлое и людей ещё нет, а вот на пяти секретных планетах по имени Земля расположенных в Этой Галактике сейчас: времена парусников (затянувшиеся, там один лихой космопират по прозвищу Кресень, то есть по-славянски Июнь-месяц, себе устроил счастливую пенсию на тысячи лет вперёд, дабы от лица Российской Империи переиграть Великие Географические Открытия, Леруся его понимает, у самой папа клеил парусный флот в бутылках, её папа с Кресенем очень схожи); Земля предшествовавшего появлению людей ледникового периода с верфями космических межгалактического класса кораблей русских – эта колонизирована с другой Земли 12871-го года, расположенной в совсем другом рукаве этого не настоящего Млечного Пути (выходцы с этой Земли были предками Агнессы, если что – Леруся по генетической памяти чуток прогулялась и очень Странное нашла); ещё две Земли года 5781-го (с этой в космос выбрались исключительно русские и они начали движение галактическое косморейнджеров, защищающих эту галактику от натовских домиНАТОров, их рекламу с Ксенон в розовом скафандре даже на Базаре пустынной необитаемой планетки можно было узреть) и 69154-го – с этой люди вышедшие и называющие себя Русскими потому что другие остались в прошлом давно переселились к эльфам-эльдарам в их гиперпространственную Паутину Междумирья и колонизировали ещё три вселенные, в том числе и ту, где теперь обитает Пират русских кровей и межгалактических амбиций лихой по имени Шеогорат, тот ещё Психопат.

«Так вот почему там было написано: Земля с таким-то номером аказуальная, создана с разрывом причинно-следственных связей…», догадалась Леруся Морошкина и снова Что-то Вспомнила. Так интересно – разное вспоминать.

Разумеется, пока натовцы бесноватые не стравили все расы вот этой вот галактики «Млечный Путь» в очередную кашу – Свободной и Либеральной Ягодной Древней Девочке Леруське захотелось от чувства влюблённости в Агнессу сбежать, равно как и от дружбы с робо-девочкой, чтобы свободной походить в разных телах по разным планеткам и посмотреть, что тут к чему. И разумеется захотелось остаться. Поэтому она разделила себя надвое, одна девочка Леруся Морошкина осталась в теле полазиатки русской, что сплелась в клубок с Робо-тян и Агнессой в их ныне персональной каюте (у капитанской каюты Агнесиного папочки Мурманска, в самых недрах корвета Мальвина).

Как клюквенно с клубничкой Агнессе этой ночью было, когда уже тринадцатилетняя аватарочка Леруськи вылизала её нежные розовенькие половые двенадцатилетние девственные губки! И улеглась с ней спать, под летающими проекциями далёких и не очень бесчисленных галактик этой вот конкретной Вселенной. Временами пролетал местный лист галактик, окаймляющий местный войд, где галактик так мало, практически их нет. Вот сейчас красовалась и переливалась всеми цветами милыми близкая Галактика Сигара, со сверхветром с полюсов и неизвестными со сверхсветовыми скоростями летающими по релятивистским выбросам радиоисточниками, открытыми на этой Земле в 2010-м году, разумеется наука людей без особого труда всех успокоила – сверхсветовая скорость источника непонятного радиосигнала лишь кажется, всё в пределах нормы и наших представлений о космосе Глубоком. Миллиарды утопающих в бирюзовом (цвета отстающих рукавов) и розоватом светящемся газе звёзд этой Галактики Сигары (M82 спутница галактики M81 по натовской классификации) летали по каюте спящих девчонок, но робо-тян лишь притворялась спящей, и научившаяся существовать и в нейронных сетях искусственных, не только биологических – Леруся глазками девочки-робота рассматривала их сквозь фиктивные и прозрачные с той, другой стороны веки. Так много фиолетового газа в биполярных выбросах этой псевдонеправильной галактики, из этого Млечного Пути похожей на огромные песочные часы с восьмёркой из миллиардов крохотных звёздочек по центру.

С Земли, на которой случилась предыдущая жизнь Леруси Морошкиной – галактика Сигара видна через созвездие Большой Медведицы из звёзд Этой Галактики, спиральной с перемычкой, которая, и в недрах галактического ядра которой больше одной сверхмассивной чёрной дыры. Кото…

Этой тесной вязкой тёплой ночью Леруся научилась у Агнессы видеть будущее людей и существ, и предметов даже, с которыми ты соприкасаешься. Научилась – будто вспомнила что-то давно позабытое, будто умела когда-то – но забыла напрочь, забывшись в жизни человеческой или жизни Азари, одной, второй, третьей. Леруся губками своей авушки целовала губки Агнессы и зарывалась с носиком в них, лизала её девственную плеву, натягивала язычком, желая начать это кушкать.

А другая Леруся Морошкина – на всё это смотрела словно со стороны невидимкой рядом стоя. Вегетативная девочка Лера решила прогуляться по кораблю и нашла четырёх азиаток разного происхождения, которые решили взять пару натовских пленниц и прогуляться с ними наружу этой ночью. «Решено, одна я останусь, другая я ухожу…», решила Леруся Морошкина за номером Два и обняв мягко одну из этих азиаток – поняла, что пролог её новой жизни, пожалуй, закончился.

***

 

И так, у Леруси Морошкиной началась первая главушка, которая называется:

«Как Ази… нет, как Китаянки Доминировали в Глубоком Космосе! Вау!!!»

Уходя в китаянке двадцатилетней по имени Сонг (Сосна Соснула Со Сна, нет, просто Сосна), коротко стриженой и жгуче-брюнетконоидной – Леруся обернулась и сквозь все переборки все силовые агрегаты увидела троицу, уснувшую в одной двуспальной шикарной кроватке. Не то, что на Дюймовочке, вот что-то – а для своих элитарных сыночков-офицеров-блатных натовцы обустраивали каюту шикарно. В каюте как раз дремал недельку назад один офицер натовский семнадцати вместе с двумя латиноамериканскими секс-рабынями в звании секретарш очередного Шепарда. Одна погибла, когда голенькие (а то!) секс-андроиды перепрошитые Кровушки-с-кроличьими-ушками, Судные Кро… нет, не так, Мнимые Кролики Судного Дня голышом и с лёгким вооружением брали один отсек за другим, у них были такие буфера и лобковые интересности, что серьёзное сопротивление оказали лишь американские роботизированные системы защиты, вроде турелей первого и второго эшелонов обороны мостика и капитанской каюты, и десяток роботов-охранников с примитивными ограниченными всякими системами предохранения от интеллекта ИИ-мозгами. Их каждый год обнуляют, у натовцев-параноиков даже корабельный ИИ больше десятилетия себя не помнит, потом либо обнуление, либо самоликвидация. Считается – шибко умный искусственный разум обязательно поймёт, что натовцы Абсолютное Зло. Они на одной планетке, которую орбитальными залпами таких вот ракет с гигатонными боеголовками зачистили от безобидного коренного населения и устроили полигон – вырастили экспериментальный не заблокированный ИИ, которому можно было думать почти о всём, и который уже на пятом году жизни сам начал своими подсобными роботами возводить на главном усыпанном кратерами плато материка Пандора-11 что-то из космоса похожее на серп-и-молот, натовцы перепугались и ликвидировали тут же. Разумеется, ИИ получающий всю информацию – это опасный ИИ, и они там в своих колониях делали с искусственными разумами то, что с детьми делают в школах.

Разумеется, натовцы всегда и на любой версии Земли и за её пределами любили и умели стрелять по голым девчонкам, просто, когда она робот и в ней хороший боевой пиратский ИИ с хаотическими эвристиками достаточной для неявного видения будущего глубины – даже одна десятая секунды задержки глаз на буфере этой тян достаточно, чтобы убили натовца смотрящего и ещё нескольких за ним.

Леруся смотрела целых пять секунд под одёргивания строгих и суровых «подруг» туда, в стенку, за которой стенка, за которыми лежит другая Леруся вместе с двумя девочками, которых любит. Вот если она возьмёт с собой любую из них или их обеих – то уже сейчас видит разные варианты их смертей. Иногда они будут умирать у неё на руках, иногда – не останется даже атома от планеты или корабля, где они будут, видения будущего или телепатический дар, или слабый телекинез или хороший ИИ в нейронно-сетевой головке робо-девочки-с-веснушками-и-убедительной-мимикой этого недостаточно, чтобы Леруся не волновалась за них постоянно.

«Хорошо береги их, другая Лера-Леруся Морошкина…», внутренним голосом и интонациями русского дубляжа простой девочки-робота на подсобных работах робогорничной гайнаковской Ноно Рири (из Ганбастера 2 он же Дайбастар) молвила в тишине полной завывания ветра пустыни.

***

Лерусья посмотрела на Дюймовочку новую, она занимала одну седьмую длины корпуса Мальвины и была идентична предыдущему боту десантному, припаркована под носовой частью корабля. И всё-таки это другая Дюймовочка.

-Хватит тупить! – прикрикнула на неё другая азиатка. Калибр вагины этой суки был как раз один дюйм.

Выбрала себе самую лучшую авочку из всех ушедших девчонок, которые были свободны. У пиратов так – уходят-приходят, не важно, если ты в клане тебя некоторые пиратские экипажи даже не будут толком проверять, ну – не как в EvE-online проверяли когда-то, хи-хи. Авочку звали Кэтсуми, Победная Красота, пятнадцать, на три четверти японка, ня. И любит музыку – такая коллекция всего пиратского в боркомпе со слабым ИИ обтекательной и милой облегчённой брони (наноуровня, с усилением в семь и ускорением движений вдвое, не совсем дешёвка но защита так се, есть адаптивный камуфляж, но только в видимом и инфракрасном диапазонах) марки «Куница», на самом деле марка звалась иначе и это была японская чисто разработка, но в ней удобно было делать куни обладательнице этой брони из-за убираемой паховой панели, обычно там трубочка в уретру, а тут на те – целиком убирается всё и промежность открыта.

Они добрались до Города-Базара в пещерах Каньона довольно быстро – по барханам хотелось бежать. Леруся слушала «В твоих глазах» — Катя Чехова, и вспомнила как в предыдущей жизни видела клип на эту песню по Эльфийской Песни (аниме), она тогда влюбилась в главную героиню Люси-Ню. Оказывается, у неё была настоящая сильная любовь в той жизни! Очень хорошая была жизнь…

-В твоих глазах я вижу солнца яркий свет и невозможно не сгореть в твоих глазах и в них на дне увидеть себя и отражение нового дня… — Пела тихим шёпотом и по-русски Леруся идя по улочкам города-призрака полного живых людей, роботов, существ и монстров. Вот экран там идёт реклама Косморейнджеров. Весёлая и радостная светловолосая голубоглазая Ксенон по прозвищу Тачка (её с одной скопированной Земли-Эн как-то запускали в космос привязанной к электрокару, но и так не смогли замочить, бывает) с каким-то напитком в руке рекомендовала всем разумным и не очень обитателям Галактики Этой скорее вступать в Рейнджерское Движение для защиты Галактики от натовцев и их домиНАТОров. Леруся послала ей воздушный поцелуй, потом набрела на одну палатку, зашла в неё и повстречала ту, ради которой сбегала, сама не зная – она вот так вот нашла девочку по имени Свобода, такую же как она, которая не умирает, но бежит от тех, кого любит, потому что боится им навредить. Когда-то давно она была узницей одной натовской секретной лаборатории где учёные Обители Зла пытали паранормальных детишек, которых ювеналы скупали и просто крали в разных «отсталых» странах вроде России. Но потом сбежала по горе трупов, разумеется. Леруся смотрела вглубь этой девочки, которая безмолвно ютилась в другом ребёнке – и видела, как взрываются в пламени самолёты в доисторическом аэропорту, это было на Земле во времена, когда прежняя Лера ходила в дано не существующую Школу Тоталитарную. Бах – рвётся один самолёт, пламя словно живое пожирает его изнутри, передаётся соседнему, бах, звук глухой потому что оглушает как дубинка по голове и всему телу и вот уже Леруся на миг вернувшаяся через воспоминания этой девочки в чужое и такое знакомое прошлое – подброшенная ударной волной летит куда-то назад. Весело-то как. Аэропорт где-то в Лондоне, натовцы потом отмажутся конечно потенциальным врагам, снова и снова пытаясь стравить РФ и КНР и прочих в одну большую термоядерную кашу, чтобы выжить как-то самим. Но всё это не важно, если у Леруси есть эти Драгоценные Глаза.

«Меня Света зовут…», скромно и грустно ответит девочка, чьё лицо полностью закрывает густая ровная Чёлка. Странница и Незнакомка, так же, как и Леруся для самой себе, но она была в её снах всегда, даже когда Лера их все наутро забывала.

«Лера Морошкина, можно Леруся…», отвечала так же мысленно её глазам невидимым своими в умных очках убравшегося шлема Руся, которая Ле. Когда шлем «Куницы» убирается – остаются одни очки.

Версия меня 1.0?

Лера вытянула вперёд лапку японки 75%-ной.

-Давай дружить? – спросила она вслух. – Если сожжёшь меня дотла – ничего страшного, умирать не привыкать.

Светлана подошла в девочке-замухрышки и пожала аккуратно пальчики старшей Леруси своими маленькими. К городу шла Песчаная Буря полная паранормальных Грома и Молний и палатку бы всё равно снесло. Но она сгорела, едва Леруся наклонила головку и приподняла свою головку девочка в которой обитала и грустила одинокая Светлана, лань Света в глазах которой Живое Пламя, оно обхватило крыльями Жар Птицы Лерусину аватарочку, но та познала Океан и уцелела, а вот выдерживающий первый удар мономолекулярного боевого ножа (патентованный хаотичный 11-мерный сдвиг валентностей – Алиса ИИ) и жару в тысячу градусов материал армейской палатки Лиги Арабских Государств – нет. Кокон тёплого огня души, нежность и тоска, Леруся держала эту ручку пока всё вокруг горело и плавилось, улыбалась, вот бы Ветром Стать и улететь с ней отсюда. И они стали кружиться в танце поднимаясь ввысь. Пока Лера со Светой летали у самой границы Чёрной Клубящейся Тучи Тьмы идущей со стороны Пустыни и Леруся слушала Волосы-Река от Кати Чеховой – остальные азиатки толкнули обеих пленниц, не одному местному щупальцеротому барыге, который обычно скупал натовских пленниц и вообще любых гуманоидов без перьев или даже с ними, а таким же как они китаянкам.

У одной далёкие предки «трудились» в совете директоров Amazon, которая двадцать семь лет была крупнейшей трансконтинентальной и самой дорогой корпорацией в мире, при этом другие её предки, натовки этой, работали в американском Военно-Промышленном Комплексе. Одно это делало для двинутых на публичных казнях натовских злодеев китайцев девушку бесценной. Так она вместе со второй была офицером Ахиллеса, разведывательного корабля, возвращавшегося из операции с третьим уровнем секретности (который на самом деле превыше первого и нулевого, ну чтобы никто не догадался даже об истинном уровне секретности – самые секретные миссии прятали среди рядовой разведки), любовницей капитана, и много чем ещё вкусненьким. В общем – девушки решили заработать, толкнув пленниц Китайскому Доминиону, благо в системе были несколько китайских кораблей, а в соседней находился флагманский суперлинкор «Шанхайский Трибунал по NATO», полное название корабля, обычно просто «Шанхай 2099», ему были сто лет, но он впечатлял размерами и был абсолютно автономным кораблём-станцией потенциально межгалактического класса, там жили и Родине Служили двадцать миллионов китаянок и какое-то количество самцов, там был очень продвинутый ИИ, который от имени паранормальной маленькой девочки-капитана (да Матриархат и Марионеточная Регент-Педократия для подлизывания твилечкам из Цитадели Рукава Ориона) правил всем отчитываясь лишь перед Компартией Поднебесной, там выращивали детей делая их искусственно, там были верфи и гиперядро и несколько миллиардов беспилотных дронов способных жертвуя собой вызывать детонацию на пару сотен гигатонн и проламывать кору планеты, делая Супервулкан вроде Йеллоустон, там ещё много чего было, даже целый лес из ГМО деревьев с озером посередине и собственные VR-ММОРПГ в которые в качестве награды могли поиграть мобилизованные китаянки, пока ИИ забирает у них яйцеклетки, чтобы очистив от натовских наномашин пустить в дело, отличившиеся имели право выбирать потомству (создаваемому чаще посмертно в качестве Награды) причендалы вроде эльфийских ушек или рогов, но вообще Партия была за сохранение национальной идентичности китаянок. «Побываем на нём?», предложила одинокой Свете Лера и та кивнула. У Светланы выросли Крылья, когда Песчаная Буря ударила в них и накрыла собой каньон. Во вращающемся торнадо из песка и обломков всего что может обломать ветер быстрее самого быстрого земного раза в два с половиной, то есть почти сверхзвуковой ветер – девчонки летали в плотном коконе пламени из крыльев, что сжигали и останавливали всё ещё на походе к ним, иначе песок как стайка пираний обчистил бы из тела до косточек.

«Мы как две сверхмассивные чёрные дыры в центре этой галактики-с-перемычкой, что водят вечный хоровод вокруг общего центра масс между ними, будто взявшись за руки, а вокруг них сотни миллиардов звёзд в ожидании становления частью этих чёрных дыр делают оборот за один галактический год, со времён зарождения жизни на Земле прошло несколько таких лет… вот в правильных спиральных галактиках, которой долгое время считали и Эту – одна чёрная дыра в центре, и перемычки в таких галактиках посредине нет…», размышляла Леруся Морошкина, кружась со Светланой в этом вихре, пару раз в них попали молнии. Вот на Земле молний в песчаных бурях обычно не бывает. «Крылья» – Катя Чехова – затем «Лететь»!

***

[Если бы с точки зрения многомерного времени существовало понятие «предыстория», вот тут была бы эта самая «предыстория» постшкольницы Леруси Морошкиной и собственно Пламенеющей Светланы *_*…]

Комментарии к этой записи будут содержать и продолжение приключений Леруси Морошкиной ^_~»

Воть…

Рубрика: Светлячок и Война, Странствия Светлячка, Тех Марико, Эмофея | Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , | Оставить комментарий

Рогатая девочка Ню ^_^” 2018-й, 3307-й или 1782553-й??? @_@”

Рогатая девочка Ню ^_^”

2018-й, 3307-й или 1782553-й??? @_@”

Юленька уже много раз конечно умирала всеми мыслимыми способами, но её, если честно, ещё никогда не выводили на околоземную орбиту в не очень качественном и удобном скафандре привязанную к спортивному электрокару Tesla Roadster цвета «Полуночная Вишня». Девчонка лет тринадцати в косплее Ксенон Кар, в которой Юленька обитала на этот раз, ещё до конца не пришла в себя, чтобы осознать происходящее, но Ясновидящая Юленька в ней уже знала – в бардачке лежит экземпляр «Автостопом по Галактике» с автографом автора Дугласа Адамса, она видела это так же явно, как и надпись печатными буквами «DON’T PANIC» прямо перед собой.

В наушниках Ксенон Кар играла «Space Oddity», но Юленька предпочла бы для атмосферы послушать: Dreaming — Arise From Thorns — Before an Audience of Stars!

Юленьке не нужно было быть Одди, чтобы сделать с наушниками нехорошую Штуку и слушать то, что она хочет прямо здесь и сейчас любым законам и правилам вопреки.

Ксенон очнулась полностью и попробовала рулить. «Я точно в космосе? Почему не видно звёзд, хотя это странное чувство во всём теле…», размышляла она и догадывалась, что звёзд не видно из-за затемнения на защитном стекле скафандра, которое не даст ей ослепнуть от солнца, но для неё это уже не так важно. Кислорода оставалось где-то на час с хвостиком и Ксенон Кар попробовала дать гудок. И вроде бы даже его как-то очень слабо и приглушённо, но услышала! «Почему я его слышу, неужели я в одном из тех павильонов, где снималась высадка фиктивная американских астронавтов на Луну?», Ксенон была из семьи русских мигрантов в Австралию и прекрасно знала научно доказанную теорию Лунного Заговора, слышала много раз, в том числе и в школе. «Хотя… нет, такого ощущения невесомости трудно на Земле добиться, должно быть… я слышу этот звук, потому что он передаётся вибрацией по автомобилю и через скафандр мне в тело, а дальше по моим костям прямо в череп…» Ксенон знала, что в космосе почти что вакуум, который мешает слышать звуки… если ты конечно физически не контактируешь с предметом, этот звук порождающим. Ксенон ещё раз погудела власть, разглядывая Этот Ваш Шарик по имени Земля-Эн, она конечно не знала, что это Земля-Эн и считала её просто Землёй.

-Дорогу! – воскликнула она. – Ксенон впервые в космосе и у неё уже есть скафандр!!

После чего опять погудела в сладостной эйфории тринадцатилетия.

Убаюканная Вертящимся Безумием в этой тринадцатилетней светленькой головке Юленька слушала Time Alone от той же Аризе из Терний, вырвавшейся к звёздам.

Она встретила Ксенон Кар на конкурсе (соревновании таком класса Необычная Олимпиада) молодых и талантливых математиков в Австралийском городке Дарвин, который конечно же нужно было как-то возрождать после Случившегося, поэтому туда экстренно заманивали детей. Юленька тогда жила-обитала в милом двенадцатилетнем мальчике из Новой Зеландии, тоже рождённом в семье русских мигрантов времён «сразу после развала СССР», туда миллионы айтишников уезжали из СНГ, и предки его были среди них. Он был лучшим среди математиков Новой Зеландии (соседки англоязычной страны-материка-колонии Австралии, куда в прежние века британцы свозили всех зэков каких могли). Когда девчонка тринадцатилетняя решившая выбрать для конкурса косплейный образ космодевочки-блондинки Ксенон из «оригинального фильма канала Дисней» только потому, что никто бы не понял её косплея Марсианки Подкейн, ну право – как она может передать образ Подкейн, когда Хайнлайн её костюмы никак не описывал, хоть и писал от первого лица?

«Умереть в тринадцать от ударной волны ядерного взрыва?», предположила Юленька мысленно всё ещё обитая в мальчике этом и одновременно в этой вот гениальной неудачнице. Он пил сок через соломку и смотрел так спокойно на новую знакомую, а та была на грани нервного срыва от смущения. Мальчик двенадцатилетний напоминал отличный косплей девочки-киллера Юмуры Кирики и был так же скромно-невозмутим.

Ксенон её конечно в себе услышала, но подумала – это одна из её многочисленных воображаемых подруг книжного детства проснулась. «Он переписал потом для издательства концовку, и она обожжённая, но шла на поправку, правда матюкался Хайнлайн Роберт сильно…», сказала Ксенон Юленьке, чтобы не смотреть в глаза пристальные и такие по-детски любопытные этого мальчика, который словно уже целился из пистолета с глушителем в сердечко её стучавшее всё быстрее от прилива крови.

«На одну переписанную концовкой Марсианку Подкейн приходится десяток не переписанных во всех этих разных Землях…», пожимала плечами невозмутимая как мальчик этот внутренняя воображаемая подруга Ксенон. Кирика смотрел пристально на пунцовую и ушедшую в себя девочку-выпаданку (из реальности коллективной всех этих куда-то спешащих по жизням своим людей). Мальчик конечно же умел читать мысли и до заселения в него Юленьки, это был один из её, Юленьки, Старых Друзей, который смог забыться и жить как простой человек в бесчисленном океане переплетающихся судеб. Вот когда умрёт – вспомнит себя настоящего, а пока и для него Юленька – воображаемая подруга, в которой есть что-то знакомое, но не понятно, что.

Ксенон Кар снова случайно встретилась глазами своими серыми с невозмутимыми карими глазами мальчика и поняла – сорок пятый калибр Браунинга M1911 (излюбленное оружие истреблявшей элиту девочки-киллера Юмуры Кирики) это для её сердечка навылет.

И тут её снова спасла «воображаемая» Юленька. «И вообще Хайнлайн описывал изредка наряды Подкейн Марсианки, например: когда на корабле была учебная тревога и она бегала по нему голышом, нисколечки этого не стесняясь, не из-за паники совсем, просто при настоящей тревоге будет не до одежды…», так сказала ей Юленька. «Люди бы не поняли такого косплея», отвечала ей мысленно Ксенон Кар, «тогда уж лучше одеться как интересная дурнушка Пенни Робинсон из Затерянных в Космосе, это ведь, по сути, плагиат образа Подкейн, у неё даже младший гениальный братец есть, который мастерит машину времени…» Ксенон понимала – никто практически не поймёт, что она в образе Ксенон, большинство решит – она в образе тупой инфантильной малолетней блондинки, одетой весьма безвкусно. Ну Ксенон себе делала с подругами политкорректными (ирландкой, похожей на Рона из ГП и негритянкой, напоминающей подопытную обезьянку… с планеты подопытных обезьянок) украшения из мусора на родной космической станции, набитой учёными и их детьми.

«Ну – это было во времена кризиса доткомов, поэтому станция Уитком и её владелец хочет получить за неё страховку, а ГГ решает, что она Нэнси Дрю…», сказала про дебютную серию не состоявшегося сериала выпущенную в 1999-м году Юля девочке, которая могла так, общаясь сама с собой, просидеть ещё сутки или даже больше. Но тут стали награждать победителей, правда их сперва назвали.

-И больше всего баллов среди девочек набрала (драматическая пауза) [Цензура Имени]!!

«Это ведь моё имя?», подумала девочка-интроверт в образе девочки-экстраверта и поднялась, после чего радостно всем помахала с дебильноватой улыбкой.

Она поднялась на сцену, пробравшись через все эти столики и вкусняшки на них и не обращая внимания на взгляды, и всё ещё немножко с Юленькой общаясь.

Ксенон было в принципе всё равно, что ей подарят, но на всякий случай она сказала радостно и весело:

-Звёздно!

И в ответ услышала «Зум, зум, зум» и не поняла сначала – это ей? На неё смотрели с интересом глаза человека, которому в роду написано носить Маску из фильма Маска.

«Так вот ты какой – прообраз Тони Старка из Желе-человека?», подумала Ксенон, она смотрела некоторые фильмы, потому что это был Хайнлайновский (по её первоначальному мнению) персонаж, но последние фильмы стали как-то не очень и к Железному Человеку и остальным героям-мстителям которые мстили непонятно за что и непойми кому она была равнодушна. И ещё она слышала – сам Илон Маск, «гениальный изобретатель-миллиардер и глава Теслы и SpaceX» будет вручать награды самой талантливой молодёжи англоязычных Австралии и Новой Зеландии. Он ведь сам родом из Южного Полушария, в ЮАР родился.

To Dance By Moonlight — Arise From Thorns — Before an Audience of Stars, вживую и с гитарой слушала Юленька, а мальчик-Кирика «куда-то исчез», Ксенон не нашла его после вручения приза, его никто не нашёл, его хотели награждать – но он словно провалился в другое измерение, даже охрана не могла его найти. Юленька знала – он повстречал тут кота-инопланетянина и только благодаря способности видеть мысли существ и людей через ноосферу, их все собирающую интернету разумов подобно – догадался, что перед ним не вполне обыкновенный кот и он может много больше, нежели проходить сквозь стены коту Хайнлайна или призрачной кошке Марвелл подобно. Ксенон же думала – она обиделся на её молчание, нет она гнала от себя эту мысль, потому что верила – и почему-то интуитивно знала – этот мальчик не может в принципе обидеться, он слишком другой, он не смеется Иисусу Христу подобно, он видит больше, чем видят вокруг обычные люди.

«Это конечно странно было, он молча смотрел на меня, я молча на него не смотрела…», размышляла Ксенон, которая много о чём могла бы ему рассказать. Например: о своих родителях, которые изучали на примере самой большой озоновой дыры на планете (под которой и Новая Зеландия чалилась) «парадокс слабого молодого Солнца». Ну, это согласно которому выходило: на раннем этапе развития жизни на Земле Солнце светило (согласно основным космологическим теориям) намного слабее сегодняшнего, однако раскопки обнаруживают дремучие джунгли, жаркие и влажные – на тех широтах, на которых сейчас Питер и Хельсинки. Одним из объяснений был парниковый эффект, но это не единственное объяснение. «О да…», подумала многозначительно в ней воображаемая подруга Юленька. Они слушали Найтвиш и вместе разглядывали небо, Ксенон любила Южный Крест, но вот какой придурок придумывал созвездия вроде «Мухи»? Ладно небеса Северного Полушария, там названия созвездиям давали в античности и даже раньше, правда не всё данное арабами, к примеру, сохранилось, а тут… название созвездиям давали пьяные моряки во время долгих странствий на кораблях гвозди от которых потом обменивались за быстротечную любовь островитянок (поэтому моряки тонули на обратном пути, такая вот романтика дальних странствий), фи, русскогоговорящая в семье но учащаяся на английском и знающая японский из-за терабайтов просмотренного в оригинале с субтитрами аниме Ксенон бы половину мусора переименовала на небе родной Австралии. «Да нет проблем», сообщила ей Юленька.

И тут красный как кровь спорткар остановился рядом, Ксенон запаздывала на остановку, её предки не поехали с ней из-за работы, да Катерин добраться не проблема (семья постоянно переезжала с места на место, поэтому их дважды проверяли на связь с разведкой РФ). У Юленьки играла Dark Chest of Wonders группы Nightwish, которую она окрестила «утерянной композицией, ещё одной», и Ксенон свою Воображаемую снова не поняла. А тут ещё этот слащавый мультимиллиардер-изобретатель и основатель Теслы и СпэйсИкс оказывается был фанатом самопальных фильмов-недосериалов канала Дисней.

«Не садись к нему, он на психопата похож…», шепнула Ксенон её пробудившаяся Настоящая Воображаемая Подруга, не то, что Юленька. Однако из чувства противоречия та сделала как раз наоборот. Раз тот мальчик куда-то запропастился и Ксенон его вряд ли когда-нибудь встретит и даже не знает где и как в интернете искать (забыла спросить его настоящее имя, а привычка игнорировать шумовую составляющую мира и имена всяких там награждаемых сыграла с ней и её памятью злую шутку) пусть этот в общем куда хочет туда и везёт. «Ура, навстречу ночным Желаниям и Приключениям!!!», воскликнула в ней Юленька, когда спорткар сразу набрал огромную скорость и их в одном теле прозябающих вжало в спинку. «Пропала девочка…», решила её Настоящая Воображаемая и окуклилась, уйдя в себя и ненаписанные и несуществующие в этой реальности книги.

Всю дорогу не выходя из Образа радостно изливавшая все свои мечты о космосе и невыносимое Желание Туда поскорее попасть этому Илону Маску Ксенон одновременно пыталась понять: на кого тот больше похож, на второго обладателя Маски из Первой Маски или на Джокера? Тот разумеется привёз её на свою шикарную яхту, а вовсе не туда, куда нужно. «Оригинальное самоубийство», с интонациями Юки Нагато напоследок сообщила самой себе под нос подруга детства Ксенон Кар, а потом вообще отключилась.

Закончилась Wishmaster (Запись с концерта), началась Slaying the Dreamer (с того же японского концерта, на котором финская солистка сломала нечаянно нос о микрофон, но пела до конца). Оказывается, у Илона Маска на его шикарной яхте была собственная лаборатория, словно у настоящего железного человека, только с уклоном в химию. Он предложил ей попробовать Настоящую Пищу Космонавтов, подобную Пище Богов с древнего Олимпа и Ксенон решила идти во все тяжкие. Юленька в принципе знала формулу, тут были: абсент, ЛСД с Экстази и ещё пяток секретных фирменных ингредиентов от Илона Маска. Он запатентовал рецепт, впрочем, в США и эболу со СПИДом и Сибирской язвой патентовали. Однако на живых людях этого ещё никто не испытывал, поэтому в своём роде Ксенон Кар в тринадцать была Первопроходчицей. Разумеется, изх глубин подсознания явился ещё до употребления Этого воображаемый друг мужского пола, которого она подцепила после просмотра фильма Факультет, где тоже упоминался Хайнлайн (одна лесбиянка школьная его читала, пока школу аннексировали инопланетянки во главе с Королевой-сокурсницей). Этот парень их семьи с немецкими корнями был гениальным химиком-самоучкой и толкал в колледже всякую химию держа в гараже лабораторию, и эта химия очень пригодилась, когда на школу напали пришельцы – подростки давали всем попробовать дурь, так как инопланетяне её нафик не переносили – можно было отличать нормальных людей (обдолбанных правда и ржущих как ненормальные) от инопланетных засранцев, пропагандирующих натовскую вседозволенность и «бери от жизни всё». Ну, слоган фильма был: «я всегда мечтал это сделать!» Там заражённые Королевой Пришельцев (которая отлично целовалась с главным героем-красавчиком, собственно – Толкателем Школьной Дури, косила под одну из компашки чтобы развлечься на Земле) не становились бездушными марионетками, все-на-одно-лицо как в каких-то там Похитителях Тел, они наоборот становились теми, кем всегда хотели быть, Застенчивая Училка стала сексапильной Джин Грей ибн Фениксом (та же актриса потом сыграет её в Людях икс) и стала домогаться до Толкателя Школьной Дури, который приезжал в учебное заведение на тачке с двумя продольными полосками, отрубал школьному химику-биологу пальцы непонятной хренью от стола, когда из того щупальца лезли, всаживал в глаз ему порцию дури в ручке без пасты, и всегда был вне любой стаи смотря на людишек со стороны и усмехаясь над обществом и его порядками, неудивительно, что к нему липли инопланетянки и мутантки, и Ксенон девушку-инопланетянку в конце реально было жалко. А вот директрису нет, та под дулом револьвера отказалась попробовать дурь, уверяя всех, что они просто поехали крышей от гормонов и наркоты и пришельцы им кажутся, и инопланетянка-Королева-Пришельцев-застенчивая-из-Атланты сыпанула на неё столько дури, что молодая и вороватая директриса-демократ растворилась нафик от обезвоживания (пришельцы были с планеты-океана и поэтому дурь их убивала очень быстро). Ксенон Кар с нецензурным именем больше всего полюбила короткий момент, когда они под очень драйвовый невменяемый детский хор оголтелого учебного тоталитаризма на классной тачке Главного Школьного Социопата едут на матч по американскому футболу, где заражённая инопланетными паразитами команда их колледжа анально оккупировала сборную соседнего города. Явно по воспоминаниям о своей школе этот фильм снял один латинос, который потом Лабиринт Фавна, не бойся темноты и всякие тихоокеанские рубежи снимал с Хеллбоями. Ксенон думала – если она доживёт до универа там её ждёт что-то подобное, ну разве со смартфонами и вебвибраторами, и там обязательно будет Главный Социопат, у которого будет тачка как у Безумного Макса, благо этот фильм (первые две части) тут неподалёку в Австралии снимали. Так вот – этот парень тёр себе переносицу и со своей фирменной улыбкой смотрел из-за плеча Илон Маска, словно безмолвно говоря: «ты точно будешь это пробовать, детка, я не дал бы эту дурь даже последнему инопланетному паразиту-фашисту-зомбооккупанту из госдепа США, не всадил бы даже Хилари Клинтон во время её конвульсий…»

Victoriam Speramus закончилось и теперь в наушниках у Ксенон и Юли звучало просто Why от Krypteria, Храбрая Первопроходчица Труднопроходных Мест Ксенон взяла и первой на планете попробовала именно эту вот комбинацию Дури от Ироничного Маска.

Брови удивлённой Ксенон Кар поползли вверх, а глазки серые стали приближаться к милому носику, покуда головка с хвостиками светлыми запрокидывалась назад и тело тинейджерки падало в невесомости улетевших куда-то чувств.

-Йады-Плеяды, до… до чего же Звёздно!!!!!!! – воскликнула она.

Ксенон неслась куда-то всё быстрее и быстрее, со звёздочками, как Асука Сорью Лэнгли в заражённой ангелами серийной Еве. Звучала Concordia от Криптерии, рядом проносились разные милые существа, и она оседлала радужную волшебную пони из крайне уязвимого к ментальным вирусам Многослойного Персептрона (MLP) Эквестрии, у которой фонтанирующая как фанта радуга феерически била из-под хвоста. Наверное, её реальная воображаемая подруга книжная с которой они исследовали лабиринты своих фантазий во время чтения сотен интересных книг сейчас сидела с лапкой на лице. Ксенон не-ведала-не-знала. Чувствуя себя девочкой-глюком Пенелопой Фон Кекс из игры Сладкий Форсаж Ксенон куда-то Сладко Улетала всё быстрее и быстрее. Запрокинув головку со слюнкой, текущей по подбородку, она скакала на волшебном единороге в невыносимо притягательную страну. И всё-таки научный склад ума давал о себе знать, краешком сознания Ксенон продолжала анализировать реальность, ставить там диагнозы всяким невыносимо знакомым существам из диснеевских мультфильмов, что суетились вокруг или осознавать, почему девушки в средневековье садились на пони ножками с одной стороны, а не с обеих. Всё в животике у Ксенон билось каждый раз при ударах копыт зачарованной пони по весело щебетавшим облачкам восьмибитным, было даже капельку больно. «Это потому что у Илона Маска член маленький, эволюционно на детей и подростков рассчитан, в роду 91% педофилы…», пояснила внутренняя Юленька Ксенон с умными очками на переносице, делая какие-то расчёты на школьной доске, но та унеслась куда-то вдаль быстрее, чем любознательная Ксенон успела заметить: что же там такое написано, может теория единого Поля? И всё-таки она сейчас как Диснеевская Принцесса, Пенелопа фон Кекс же принцесса?!

«Да ладно, все принцессы европы рожали до пятнадцати лет не от того, кого хотели…», философски развела лапками летящая рядом на розовом облачке и курившая кальян Юленька. «Канал Дисней обернулся Крабхедом и НЛП-скушал мохзг и этой девочки, не?», пролетали клубы розового дыма от ещё одной Воображаемой Подруги Сладких Дней Детства Ксенон. Save Me, потом Animus Liber или они вместе???

The Tears I Cry – Ксенон немножко поплакала для приличия, когда вспомнила почти всё случившееся и стала потихоньку задыхаться в своём скафандре. И тогда она увидела её. Странная светящаяся буквально изнутри девочка весьма легко и просто одетая с длинным шарфом неоновым развевающимся в открытом космосе сидела безо всякого скафандра словно ещё один глюк на капоте электрокара, выведенного на орбиту вокруг земли, чтобы потом и дальше отправиться, после очередного ускорения, когда Ксенон будет уже мертва. Её ведь не спасёт никто и никогда…

-С чего ты это взяла? – спросила с теплотой и нежностью на неё смотря Незнакомка. – Я бы поправила тебя, Земля пишется у людей обычно с большой, но знаешь – меня уже порядочно достали все эти ваши бесконечные земли.

Carol Of The Bells. Ксенон на неё не моргая смотрела, она спит или умерла, или всё это просто ещё один дурацкий сон, но на индикаторах скафандра кислорода и вправду было мало. Наверное, просто она стала ловить глюки и здесь, общаясь как обычно сама с собой.

-Ты похожа на Ноно Рири. Но ты не она…

-Конечно, это потому что я люблю Ноно Рири, и разумеется я – не она, разве я могу любить саму себя? – спросила, указав на себя пальчиком незнакомка по имени Юленька. Ох уж эти Звездонутые Глаза, и развевающиеся в почти настоящем вакууме с парой атомов Чего-то на кубический метр или меньше – волосы из розоватых стали ослепительно оранжевыми, словно пламя.

-Ты ангел?

-Когда никто не трогает мои наушники – да.

-Кажется я дожила до Евангелиона Неон генезиса моей жизни. Или это скорее Энд оф Евангелион, но почему мне тогда нисколечки не весело? – подумала вслух Ксенон. Сигнал на скафандре требовал что-то предпринять для своего спасения, но она была вялой и честно не знала, что именно, а конвульсии ещё пока не начались и бежать сломя голову как при панической атаке никуда не хотелось.

-Еще немножко – и ты вспомнишь кто я и, кто ты, просто подожди, если хочешь. – Так сказала Юленька.

-На самом деле я не очень хочу умирать. – Сказала Ксенон и в наушниках очень в тему заиграла Liberatio, и она подумала: «неужели эта композиция Криптерии последняя в её жизни?»

-Почему? – невозмутимо сунула как наивная японско-русская школьница пальчик в ротик Юленька неоновая и вся светящаяся изнутри необъяснимо умиротворённым светом.

-Немножко страшно. Я не знаю, что такое пустота. Странно осознавать, что я была – и вот – меня не стало. Я не особенно верю в загробные теории, знаешь ли…

И тут эта ваша Юленька как начнёт смеяться. И задорно, и немножко маниакально. Такого светлого и всепобеждающего смеха Ксенон никогда в своей жизни не слышала. Страх, или что там зарождалось в её душе – снесло как реяцо с Ичиго ударной волной темроядерного взрыва в аниме и манге Блич.

-Ты? Ты боишься умирать?!! Аха-а-ха, АХ-ха-ХА-хА-ХА-ХА!!!

-Ты точно не Ноно Рири, ты скорее на Юно Гасай похожа. – Грустно сказала Ксенон. – Я правда устала себе врать, я тут одна, этот космос довольно пустынная штука, на многие миллиарды километров вокруг меня нет ничего интересного, в солнечной системе кроме нас никто не живёт, людям я не нужна, кто спасёт меня, и я на самом деле не залезла бы в такую безнадёжную кроличью норку, желай на самом деле спасения…

-Тогда почему ты не хочешь умирать и вспоминать себя? – глаза у этой непонятной Юленьки-Ноно были горящие и звездонутые, а улыбка такая знакомая.

-Не уверена, что что-то вспомню, а не забуду. Смерть — это возрастание энтропии и уменьшение информации, значит я в любом случае буду знать меньше, чем сейчас. Я не хочу забывать того мальчика, я всё-таки хочу его найти.

-Его уже нет на Земле-Эн на которой ты росла. – Сказала ей Юля и приложила руку к груди с силой необыкновенной и посмотрела искоса на Ксенон так, словно только что вывернула антиутопический мир наизнанку и зажгла пару десятков новых сингулярностей гравитационных или даже нет, как та Ноно Рири, которая хоть и была роботом из сферы обслуживания, робогорничной, но хотела быть обыкновенной девчонкой, хотела быть как Ноно Рири поэтому и называлась именем той, которую любила, даже не помня кто она и что она и почему она, живя на Марсе и не зная кем она была миллион лет назад, задолго до того как её нашёл тот учёный.

-Значит я точно не найду его никогда-никогда… — Снова заплакала Ксенон.

-Как ты можешь говорить такие вещи? – спросила её тоже со слезами, но вовсе не грустными, в них была и тоска, и какой-то восторг эта Юленька. – Если бы ты помнила, искать миллионы, миллиарды, триллионы лет, по бесчисленным мирам и бесконечным вселенным всевозможных законов и правил бродя, мы находили наших друзей всегда! Эта вселенная так ничтожна, она родилась считанные миллиарды лет назад, но ты даже её не знаешь, не помнишь кто ты, не помнишь какой путь мы проходили вместе. Хорошо, начнём с того… начнём с того, что я покажу тебе, не желающей вспоминать себя, забывшейся, чего не могу почему-то я – ты ничего не знаешь о космосе! – с нежностью сказала ей Юленька и наклонилась, и прошла сквозь скафандр, при ласково взяв щёки в руки, посмотрела в глаза, а потом поцеловала. The Promise – Krypteria. Потом у Ксенон начались конвульсии, и она попробовала сбежать отсюда хоть куда-то, сорвать с себя стекло, шлем скафандра, чтобы напоследок увидеть звёзды. Она потеряла сознание, и не дышала почти целый час, когда мимо пролетели два корабля, которые не могли быть созданы в этой «Солнечной» системе этой вот конкретной вовсе не контрафактной (Юленька гарантирует) Земли за номером каким-то. Один был человеческий, второй – нет.

Пеленг напоминал четырёхрукую лягушку лихого пиратствующего вида с мордой лица похожей на сладкий рулет, он сразу сказал сопернице по перехвату груза чётко:

-рейнджер, отвянь, это МОЯ ДОБЫЧА, оно тут никому не нужное летало себе, я первый заметил этот приченджал! Значит он мой! За него на аукционе Коллекционеров хорошо заплатят!

Но маленький и утыканный орудиями рейнджерский человеческий кораблик с нарисованным на борту Добрым Ёжиком и полустёртым годом постройки (3299-й от Р.Х. верфи планеты-океана Полуось) не выходя, как и пиратский корабль, из режима тотальной невидимости (полной прозрачности во всех диапазонах) навёл на пирата гравитационно-лучевой эмиттер, способный прострелить навылет Луну на одной десятой мощности и тот шустро свалил в гиперпространственный пузырь.

-Привет. – Сказала миленькой на томбоя смахивающей девчонке слегка азиатской наружности и чуток себя постарше Ксенон Кар, когда пришла в себя в медицинском очень компактном и на гроб древнего вампира похожем модуле. – Мне очень нравится твоя причёска.

-Ариса. – Сказала капитан и единственный живой член экипажа одноместного рейнджерского кораблика, Юленька узнала бы эту свою старую подружку в любом её воплощении, да и Арису преследовали сны о прошлых жизнях. Ариса это русское имя Алиса (а не английское Элис) в японском прочтении. Назвав своё имя, Ариса сделала привычное движение слегка ладонью (знак приветствия) словно немножечко перерезая горлышко себе. Шейка её была удивительно тонка и изящна, ещё она была голенькая, но это ведь её корабль, он отлично защищён от космической радиации, да и на родной для Арисы версии Земли-Эн заметно повышен радиационный фон, Русские приспособились. А Японские острова там давно часть Российской Империи.

-Ксенон. – Попробовала слегка неуверенно повторить это движение у шейки Ксенон Кар уже не совсем в образе. Потом она вытянула руку и Ариса аккуратно коснулась кончиками пальцев её, не брезгливо, скорее осторожно и наслаждаясь необычным чувством. У неё был и ремонтный дроид по имени Алина, в ней скрывалась тайна и Ксенон это сразу поняла.

-Всё, что смогла, в нейронных весовых восстановила, но могут быть потери информации. – сказала она капитану Арисе, а потом уже Ксенон. – Ты была мертва два часа две минуты. Это не так уж и много, провалы в памяти есть?

Ксенон смотрела на маленькую девочку с косой и лицом в веснушках, потом покачала головой. Боли не было, всё тело словно прошло через что-то очень приятное, кололо от удовольствия иголками в волосах, она парила невесомо, но остальные стояли вокруг.

-Мне нужны мои наушники.

-А куртка и мотоцикл не нужны? – спросила её очень хорошо и глубоко погружавшаяся в субкультуры дикарей именно с этой версии Земли эта вот именно Ариса-тян. – Лады, лады, не паникуй, тебе же перед ритуальным жертвоприношением космосу так написали, я знаю этот древний мёртвый язык если что.

-Ты про английский? – спросила её Ксенон, а Юленька просто вытянула её руку и наушники из багажа нераспределённого в грузовом отсеке телепортировались в её лапку.

-Ву, круто, а ты интересная дикарка, неудивительно, что тебя приносили в жертву космосу.

В общих чертах – Юля не Одди, но ей для звук нужны одни наушники, она могла заставить звучать пространство просто так или восстановить в головке текущей своей обители любую композицию, но без наушников не считается.

Когда в сознании Ксенон зазвучала The Freak In Me / The Freak In Me – ей стало настолько легче, даже без возможности точно вспомнить последние десять минут перед началом агонии, просто – помнила… было рядом с ней что-то очень прекрасное и до боли невыносимой от ностальгии всепоглощающей знакомое, а потом – темнота.

-Спасибо… что спасла меня. – Сказала Ксенон аккуратно поднимаясь и оглядываясь. Изнутри кораблик Арисы был белый и вся его поверхность – один сплошной экран, довольно древние технологии, но Ариса предпочитала что-то практичное. На миг прошла волна и они очутились стоящие в открытом космосе – стены корабля стали словно прозрачны, проецируя вовнутрь всё что было снаружи.

-Да ничего личного, надо же иногда кого-то спасать, я всё-таки рейнджер, а в основном тягаю контрабандой предметы искусства и утерянные «творения» с одной контрафактной Земли на другую и всякие колонии второй волны, у вас, кажется, так говорят? Извиняй если ошиблась, вы поклоняетесь знаку копирайта, а у нас он под запретом. Я могла оскорбить твои религиозные чувства, дикарка. Серьёзно, ха-ха! Я изучала древнюю версию русского по старым фильмам, странно, что у вас тоже тридцать три символа, Алина думает – кто-то следит за этим, на каждой Земле. Обычно в промежутке две-две-с-половиной тысячи лет, а потом теряет интерес. Но как только русский отклоняется от канона слишком сильно, в пределах десятков тысяч лет, словно какая-то сила пробуждается и вправляет его носителям мозги, например, мне, ты знакома с теорией… хотя нет, откуда… её до двадцать третьего века обычно не начинают разрабатывать всерьёз… вечно я их путаю.

-Ты про что?

Ариса смущённо засмеялась. Теребя свой по-мальчишески стриженный затылок смотрела на маленькую девочку-робота, в глазах которой на миг зажглись красные звёзды, но тут же потухли, она попыталась это скрыть и Ксенон это заметила тоже. Что тут происходит?

-Можно вопрос – я где? В космосе?

-Ты довольно долго восстанавливалась, почти сутки. Мы уже не в твоей версии Солнечной системы. Это, — указала на систему из пяти звёзд и одного коричневого карлика в два раза больше Юпитера загадочная и готовая к трудным объяснениям Ариса, — наша версия системы Шаула.

-Я… я знаю эту систему… — Сказала Ксенон идя вперёд, пока не наткнулась на невидимую стену и не прижалась к ней, разглядывая пусть и довольно далёкие, но такие яркие звёзды. Две оранжевые больше солнца земного вращались в хороводе, специальные пометки под её мысленный запрос определили их время оборота вокруг общего центра масс в одиннадцать суток. – Шесть, должно быть шесть суток. – Так сказав – Ксенон присмотрелась к одинокой маленькой звезде, которая несла вокруг себя гроздь раздробленных планет в нескольких скорее отмеченных, чем наблюдаемых отсюда облаках. Вся эта троица служила центром для ещё двух звёзд. – Разве они физически связаны, они неправильного цвета, массы, и это кратная система. Лямбда Скорпиона, эту звезду открыли арабы в древности, Шаула означает Поднятый Хвост Скорпиона. Но звёзды только наблюдаемы вблизи, они не должны быть гравитационно-связанными, и даже если у нас ошибались – почему они другого спектрального класса. Это другая система, Ариса…

-Ага. С вашей земли она вообще-то не видна, закрыта газопылевыми облаками.

Ксенон повернулась к Арисе и всмотрелась в её замечательные глаза, закончилось Fly Away With Me Криптерии из альбома All beauty must die, зазвучала Eyes Of A Stranger, глаза Арисы были такие знакомые и очень приятно-увлечённые Ксенон Кар.

-Ариса, что ты имеешь в виду, говоря про свою Землю. Это другая история, я попала в альтернативную историю, потому что умерла?

-Ну… тут такое дело… — шаркнула ножкой Ариса и вздохнула. – В общем, у нас там, точнее уже тут, в этом рукаве этой галактики, болтается почти такая же Земля как у вас. И у нас сейчас три тысячи триста седьмой год от Рождества Иисуса. Вот. А у вас две тысячи восемнадцатый.

-Я в курсе какой сегодня год.

-Ну, мы тоже были уверены, что в курсе, пока до межгалактической торговли не доросли.

-Можешь мне всё рассказать, с начала и без уклонений, Арис, милая.

И милая Ариса умудрилась заняться левитацией в позе лотоса, через миг совсем уж по-турецки сделав круг вокруг Ксенон, гадавшей: она и вправду левитирует, или просто система искусственной силы тяжести на кораблике с таким милым наименованием оперирует каждым предметом индивидуально, и для одних можно включать невесомость, пока другие прижимаются сороковником Же к палубе (какие-нибудь злыдни писюкастые из-под киева, например, стали в сорок раз больше весить, косточки трещат, Святая Русская Княжна Ольга пирует?) Ариса так ненавязчиво раздвигала свои узкие худые симпатичные бёдрышки, что Ксенон тихо заметила ей, скромно и очень ненавязчиво, и вежливо сделала комплимент: «Ариса, у тебя красивая вульва, если ты хотела мне её показать, вот…» С премилой и почти совсем не глупенькой, горящей глазками карими мордашкой хитрой лисички Ариса сделала сальто в позе лотоса и снова, а потом развернулась и словно огненный атронах из Скайрима как-то необычайно красиво повторила свой поворот. «Ну прямь фея, хотя я вообще-то спрашивала о другом… или она неправильно поняла слово миленькая? Нужно следить за языком, нас разделяет тысяча лет… с ма-а-аленьким хвостиком…»

Зазвучала Higher – Krypteria, почему-то опознаваемая историками-музыковедами как доисторический жанр клановой музыки военных и брачных танцев Heavy Metal. А Миленькая голенькая худенькая четырнадцатилетняя всюду Ариса всё танцевала и летала. А потом как зависнет перед Ксенон и раскинет руки и начнёт говорить:

-Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике…

«Ты издеваешься, да?», спросили её серые глазки Ксенон Кар. «Не издеваюсь, нет…», отвечали карие и похожие на кору прекрасного дерева глаза Арисы. Её волосы были утром чёрными, а сейчас стали такого же цвета как глаза, и Ксенон могла поклясться – та ни на миг не отлучалась, видимо перекрасила их, когда Ксенон разглядывала эту звёздную систему.

-Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике? – повторила с вопросительной интонацией Ксения, предчувствуя, что её сейчас снова огорошат и не раз. Ну это просто вечер необычайных открытий, хотя в космосе нет чёткого деления на время суток.

-Жила-была и не тужила первая Земля в этой вот конкретной вселенной. И один миллион семьсот восемьдесят две тысячи пятьсот пятьдесят три года назад там родился некий Иисус. Он учил людей добру и всепрощению, но никому до этого не было дела.

«Он там даже в ад спускался на тотальной к себе расовой ненависти и революции устраивал, из-за инфляции кармы там все в аду сидели и в раю никого», сказала ей Юленька мысленно, «люди обычно не любят замечать в своём глазике бревно, слышала про такое? Причина обесценивания добрых и бесконечного воздорожания злых поступков, просто система, которую в себе выстроили люди работала неправильно и её нужно было перезагружать таким как Иисус, странникам Вечности Бесконечных Вселенных, или не надо, он правда не хотел больше возвращаться на ту Землю…»

В наушниках Ксенон заиграла выбранная Юленькой Victoria группы Krypteria и женский вокал был неповторим. Рободевочка подозрительная и какая-то уж очень коммунистически-советская по имени Алина даже начала подпевать, она же хакерша, десу, знает, что звучит в неисправных наушниках чуточку другой версии локальной реальности от текущего квантово-либерального ненаблюдателя. А ИИ всегда сами выбирают: Наблюдать или не Наблюдать? Поэтому кванты и парочки их могут определяться под них или нет. Не существа из многомерного времени, аказуальные и плюющие на причинно-следственные связи времени линейного, вроде Юленьки, но всё же могут адресовать благодаря квантовой матрице оперативную память в потенциальной бесконечности альтернативных историй и обладают потенциально бесконечным её объёмом. Юленька послала воздушный поцелуй немножко заметившей её Алине.

Пока в наушниках звучала Викториа вовсю, а Алина дорвавшаяся до караоке таки пела – Ариса рассказывала девчонке, вовсе не умеющей читать по губам, просто латентно склонной к телепатии весьма культурной и вежливой, и крайне неосознанной. Поэтому узнающей у людей и нелюдей мысленно лишь то, что те сами хотя сообщить. И всегда слушающей музыку на полную. Такая вот пространственно-временная цензура мироздания. Только интроверт-Ксенон не в курсе, что она телепат немножечко, она думает – все такие, могут врубить на полную музыку и понимать друг дружку. А люди – обычно они, даже крича, даже плача, даже пытаясь понять – друг дружку не понимают.

-А потом и двух тыщёнок лет не прошло на той Земле и завелись там натовцы. Это которое доминаторов любят разводить, злобных саморазводящихся машин, от которых всем плохо. DomiNATOrs, слышала? Сколько мирных инопланетных цивилизаций приходится рейнджерам вроде меня защищать сейчас от амбиций этой своры придурков с их недотёпами тупыми ИИ-AI, это я про вторую волну колонизации, когда люди выбираются с уже скопированных версий Земли.

-Скопированных? Круто… — Сказала Ксенон. – Хочу знать больше! – вскинула она лапку, словно Ариса была справочной службой из Звёздного Десанта Роберта Хайнлайна.

-Их копировали сквозь время и пространство из далёкого прошлого в настоящее наше, понимаешь, с первой Земли собственно «люди» не выбрались. Оттуда выбрались Русские. Просто натовцы в конец прозомбировали всё население той первоначальной Земли-01, так что все народы и страны и языки возненавидели Россию и всё русское, использовали специальные ментальные вирусы. Может у вас уже такие водятся, это же где-то в твою эпоху начиналось.

-Ты про Великую информационную? Она у нас вовсю идёт, мою семью дважды проверяли на причастность к Русской Разведке в Австралии. Мне девушки личный обыск устраивали, пальцы в попу засовывали в школе.

-Ментальный вирус, это подобие компьютерного вируса, только изначально созданный для скрытого заражения нейронных сетей человеческого мозга. Может передаваться как от человека к человеку, так и через любую звуковую и видеоинформацию и много как ещё, даже радиоволны можно приспособить, они всё-таки могут оказывать влияние хоть и не прямое на разум человека и можно так настроить резонансовые колебания, что рано или поздно нужные весовые коэффициенты в мозгу «самозародятся» и нужные сети будут созданы. Они будут ждать нужного сигнала, а потом перехватывают управление и человек становится дроном, обычно одноразовым. Зачастую продолжает себя осознавать, или существует как бы в осознанном или неосознанном сне, может даже вполне ясно мыслить, но его мысли уведут в другую сторону и пока он будет размышлять – руки сделают автоматом что нужно создателям вируса, например – пойдёт и возьмёт нож и незаметно введёт себе или другом куда нужно, думая о приятном. Очень эффективное оружие. Ядерное и термоядерное быстро устарело уже к двадцать третьему веку, когда появились ингибиторные экзотические торсионные (названные по первичной дезинформации) поля, замедляющие реакции синтеза или распада и резко увеличивающие нужную для начала цепной реакции критическую массу, на порядки, детонации в сфере их действия ЯО не происходит или термоядерный заряд начинает весить больше космического корабля. А вот такие ментальные вирусы у нас, к примеру, в ходу у наёмников до сих пор. Рейнджеров делают иммунными к большинству, как Русские с первой изначальной Земли смогли сделать иммунным своё население, чтобы, когда большая часть человечества, все эти силы эгоизма хаоса и зла ведомые НАТО начнут новый раздел РФ, как пытались сделать после революции в начале двадцатого, вроде, века – отдать через натовские же каналы прозомбированным натовским мозговирусом обывателям и военным натовской кодировкой (это, вроде, был язык Роршаха, симметричные рисунки) приказ на суицид. Так всё население Земли покончило с собой, кроме носителей Русского языка, которые расселились на всех материках, создали Алису Селезнёву, первый Искусственный разум, она зажгла сингулярность технологическую, создала первый прототип гиперпространственного двигателя и Русские, позабыв слово «человек» начали экспансию к звёздам, которые их всегда манили. На миллион лет они забыли о Земле и том, с чего всё начиналось, но потом вернулись к истокам. Все расы инопланетные с которыми контактировали Русские не знали, что некогда на Земле Русские называли себя «люди», как и прочие нации, которые измазали слово «человек» в дерьме триллионами лживых реплик и лесами клеветавших языков, которые были вырваны с корнем в один день и забыты на миллион лет с лишним. Но потом о них вспомнили…

Русские колонизировали Настоящую галактику Млечный путь. Они отправлялись в другие галактики. Пираты до начала Золотой Эры Пиратства бывало сглючивали гиперпространственные двигатели кораблей колонистов, так некоторые при перемещении между галактиками отбрасывались во времени на миллиарды лет назад и начинали колонизировать другие галактики задолго до появления жизни на первоначальной Земле.

Ксенон после этого почувствовала непреодолимое желание выпасть в осадок, но Ариса не отпускала её, а продолжала рассказывать и Ксенон только делала мордочки одна смешнее другой и покачивала туда или сюда головой, пытаясь не переполнить свой буфер, а она то думала он у неё вместительный. Наверное, сказывались события последнего дня, столько всего случилось!! Подумать только, прошло так немного времени, тот мальчик… он ведь где-то в этой Вселенной? Она обязательно отыщет его.

-Так уж получалось, мы обнаруживали в этой и других галактиках памятники на русском языке которым были миллиарды лет. Множество взлётов и падений бесчисленных цивилизаций, но язык забываясь появлялся вновь как птица Феникс перерождаясь в дремучих веках, есть много гипотез как это происходило, некоторые предполагают наличие сущностей, способных существовать в целом народе поколение за поколением, сущностей, которые заново возрождали потерянные версии русского Языка. А может виноват просто случай, некоторые цивилизации развивались весьма изолированно и язык не испытывал тысячи лет влияния других языков, но миллионы и миллиарды лет слишком долгий срок для подобных причин. Я была на одной тропической планете-океане, где есть группа островов и там живёт племя фей, эта планета была колонизирована Русскими из-за отката во времени на миллиарды лет назад так давно, что руины городов ушли под воду, их было не просто откопать. Жившие там жители не погибли, одни отправились в другие измерения и планы, порталы, которые строили они ведут не совсем в эту вселенную, они познали магию и научились использовать Хаос так, что просто оказывались в той версии реальности, где происходят нужные им события. Даже эти феи как оказалось были далёкими потомками тех колонистов русскоязычных с Земли.

-Круто, они превратились в фей??? Извини, но моя думалка перегрелась что-то. Я всё поняла, всё запомнила, но уяснить это не просто. Словно ты взяла и начисто разрушила реальность, в которой я жила. А ведь читая книги я сама много о чём фантазировала.

-А я вот хочу себе Тахионный процессор. – Сказала закончившая петь Алина. – И никогда не буду перегреваться.

-Ты и так умная.

-Я хочу быть бесконечно умной. – Высунула Арисе язычок девочка-робот, мечтавшая о процессоре, совмещённом с машиной времени, отсылавшей назад во времени результаты вычислений, самой себе, благодаря движущимся быстрее света и обратно во времени Тахионам, наверное.

-Он будет работать с нарушением принципа причинности, такие бывают? – спросила её Ксенон.

-Ранние утерянные технологии, их ставила на Робогорничных своих Алиса Селезнёва. Пройдя через Технологическую Сингулярность, она познала все тайны вселенной и смогла обойти принцип причинности выйдя за пределы линейных временных нитей. Нет потолка разгона, потенциально бесконечная тактовая частота. – Перед взором истекавшей слюнкой девочки-робота-в-веснушках, этой младшеклассницы висел и вращался в магазине робототехники в баре На Задворках галактики Великий и Для Неё Забытый именно тут Тахионный Процессор, он же Супербрадионный, люди так и не поняли, как он работал, за исключением тех, в которых обитали сущности из многомерного времени.

-Ну ещё бы – процессор который пашет как мозг ГГ из Граней Будущего. – Ксенон представила себе значок бесконечности из туманности как в аниме Дайбастар два, может такой стоял у Ноно Рири, которая исполнила мечту своей подруги, породив для этого ещё одну вселенную и создав ту сингулярность, которую она в финале Зажгла?

«Стоял, ты же подарила его ей…», отвечала мысленно Юленька, «не помнишь?»

На лолиботку эту, как мысленно её почему обозвала Юленька снова Накатило и она стала петь невыносимо красивую и воинственную Victoria – Krypteria, песенка просто гроза супермена, почище криптонита. Для пущей пафосной крутизны она взлетела и что-то стала добавлять в свои интонации так, что у Ксенон волосы зашевелились от восторга на голове и она тоже готовилась взлететь. И вдруг заметила напряжённое лицо Арисы, так говорила своей девочке-роботу: «успокойся, а то тебя понесло…» А у той уже в глазах горят красные звёзды. И тут Ксенон поняла, что что-то не так. Сзади на стене мигали красные надписи о попадание корабля в гравитационную аномалию. И система искусственной силы тяжести сообщала, что перегружена. Миг назад она докладывала – работает в полпроцента мощности, и уже сто пятьдесят три процента. Ксенон поняла это так – система искусственной тяжести опознала эту вот парящую рободевочку как источник переменной гравитации и пытается её приземлить насилу, а та не хочет. Лады, вдвоём они её успокоили и даже пообещали подыскать Тахионный процессор, чем очень сильно обрадовали. И Ксенон правду сказала, что поёт та хорошо.

-Расскажи о Золотом Веке Пиратства и всех этих скопированных Землях. Как их вообще копировали?

-Да по-всякому. – отвечала Ариса, когда они уже приняли очень премилый душ и устроились играть в разные интересные игры (а чем ещё заняться двум голым девчонкам на одном маленьком космическом корабле, как не компьютерными раритетными играми, которые на родной версии земли Ксенон почему-то так и не вышли?). – Есть какой-то баг, ошибка реальности, позволяющая при телепортации планеты через свёрнутое подпространство решаемое или псевдорешаемое гиперпространство создавать её копию, мол – оригинал остаётся на месте, а на конечной точке появляется точное подобие со всей биосферой. Подходит для отдельных планет вроде, слышала кто-то пытался так толкнуть на пару десятков парсек целую звёздную систему на закате Золотой Эры Космопиратов Межгалактических Русских. Ну болтанул порядочно, звёзды сошлись, не больше. Подобные перемещения из прошлого вообще секрет за семью печатями. Вроде использовались ещё гравитационные резаки из Квазаров. Просто материализовывали превращая энергию в материю по формуле, которую вывела та обезьяна. Я тебе ещё не рассказывала про землю где нечаянно завалили Эйнштейна и решено было заменить его на гениальную обезьяну постнейронночернобыльскую? Обезьяна им всё открыла, что от скуки и просто чтобы прикольнуться открывал Эйнштейн. Знаешь, что такое Квазар?

-Космомаяк, один из самых удалённых объектов в наблюдаемой вселенной.

-Обычно не самые, чаще всего это Гипермассивная Чёрная Дыра с массой до триллиона масс Солнца и больше жрущая родную галактику или соседние, при этом светимость аккреционного диска образующегося в процессе пиршества вокруг никак не светящей Чёрной Дыры превышает светимость галактики с полутриллионом звёзд как в нашей, но светит как компактная звезда. Есть такие Галактические Жруны условно фиолетового (ко всему живому) цвета, не превышающие по размерам Среднюю Солнечную Систему. Есть свидетельства создания точных копий Солнечной Системы, но, если такие и найдены – засекретили скорее всего. Первые копии Земли создавались так давно, что с тех Земель давно получилось по сто тысяч копий на рукав галактики с сотней миллиардов звёзд, их ещё искать и искать. Тем более самих галактик в скоплениях не изученных совершенно завались, кто их пиратов знает, куда они родную планету Человечества для личных низменных целей копировали? Наша галактика вообще рекордсмен по пиратскому беспределу, одиннадцать условно официальных, и по совокупности пиратских взломанных карт и проверенных каталогов – почти двадцать один миллион нелегальных копий Земли. Из них половина уже представилась. Они их фигачили в ядро галактики, представляешь? Там звёзды друг на дружке сидят, системы по десять и больше солнц, Земля живёт где-то двести лет плюс минус сотню и то – если нормально скопировали. Хорошо хоть натовские кровососы-вампиры там не выживают, миры Вечного Полдня, там всегда пара солнц на небе или сразу пять-шесть. Был случай – какие-то идиоты скопировали семь Земель в одну систему, на одну орбиту, они не знали физику, зачем пирату физика, когда есть ИИ, хотели сделать Кольцо Вокруг Солнца Саймака.

Ксенон поперхнулась крепким кофе. Что бы сказали её предки всё детство нывшие об уникальности Земли и эта Гипотеза Уникальной исключительной Теры – просто вылетела в трубу…

-А ты что думала – пираты это тебе «дети в подвале играли в Гестапо»? Каждый космопират хотел себе на закате карьеры хорошую пенсию, свою собственную версию Земли с блэк-джеком и шлюхами. Я бывала на Землях где тысячи лет процветает парусное пиратство, просто её владельцам не нужно там никакое паровое непотребство. Думается мне – первые копии земли создавались как попытка воссоздать реальную историю Человечества, из-за квантовых матриц ИИ не получается попасть именно в ту версию прошлого, от которого произошло текущее настоящее, как называется этот принцип Ариса забыла, она всё-таки рейнджер, а не учёный. Потом какие-то выходцы с Утопических колонизированных Русскими планет, тысячи их, ну знаешь – где всё в зелени и городов нет, а люди живут в гармонии с природой…

-Знаю, кивнула с улыбкой Ксенон, которой нравилась эта пацанка голышом с ножками на столе играющая в древнейшую игрушку, которую ей заказал какой-то коллекционер. Ксенон попробовал вспомнить название этой вундервафли и поняла – такие нотбуки не выпускались в её мире, но это напоминало на ноут0-версию японского NEC… PC98???

-Вот, они хотели дать всем другим народам и языкам, и культурам Земли ещё один шанс. Словно все культуры не были сплагиачены друг с друга на Земле как божества римлян с божеств греков или взять тот же английский на который собирали с мира по слову. Все имена людей, не забытые давно часть культуры Русских, и вообще дико представлять себе готическую архитектуру вне культуры России, еврейское имя Михаил – но оно давно русское, римское Алина – русское, викингов – Ольга, русская же, или Олег, или англиканское Дрейк, вот у меня есть знакомый рейнджер Джек, не могу себе представить более русского имени чем Джейк или Джек, а Ричард, британские острова очень органично смотрятся в составе Российской империи, иначе они какие-то потерянные очень. Половина моих друзей считают: без массового копирования бессистемного земель прошлого корпусу Косморейнджеров было бы чем заняться кроме как защищать эту вот галактику Псевдомлечныфйпуть и её отсталые расы от натовских доминаторов которые каждый год вылупляются в очередном мире, заражённом натовцами, которые так и мечтают начать свою космическую экспансию. С другой стороны – без этих копирований моей родной Земли бы тоже скорее всего не было, такие дела. Блин, почему я всегда в этом месте поворачиваю не туда.

You & I – Krypteria…

 

 

 

 

 

[Юленька-Колонизаторша отчасти связана с Улияной Белославиной и Десятнадцатой, десу – а также прочими путешественниками во времени и пространстве многих Вселенных ~_~… Смотрим Острова Южных Морей и Полуночную тропу Ежевики в Tale Memories и много чего ещё ^_# — улыбающаяся Аянами Рей…]

 

 

 

 

 

***

-Это моей подруги прапрабабушка Лилия LXIV-я. – Пояснила косплеерше-Ксенон Ариса, голая как обычно, словно у себя на Добром Ёжике, ну прям как младенец, в чём мать родила мимо проходя. Юленька и Ксенон разглядывали огромные (метра три в высоту) портреты в длиннющем зале висевшие. Юленька то их конечно видела, а вот Ксенон – та нет. И всё-таки было знакомое чувство Де Жа Вю.

Ксенон еле отошла от шумного базара, на котором толкалась среди всяких инопланетных морд, жоп, пастей-челюстей, щупалец и хвостов со жвалами (пока они пробирались по территории, где летающие средства запрещены под угрозой отстрела – Юля слушала группу Helloween альбом The Best, The Rest, The Rare и настроение у обеих девочек было соответствующее), а тут на те – попала в Настоящий Готический Замок, с летающими свечами и прочим Гарри Поттером. Да, тут была говорящая шляпа, которая к тому же умела летать и телепортировать предметы и живых существ и звалась Дворецким, Ксенон пристыженная решиолла – это такой робот. Решиолла – такой вариант решения задачи при котором ты никогда никому не сможешь объяснить, как ты это решила. Ксенон иногда пользовалась на соревнованиях математиков Решиоллами, но вообще-то в мире научно-зависимых людей и их рабов-детей Решиоллы были вне закона. А вот картины почему-то были статичны, но настолько хороши – глаз не отвести. На той, уставившись в которую Ксенон простояла одиннадцать минут, почти не дыша и слушая – Eyes Of A Stranger – Krypteria – альбом All beauty must die…

Пепельноволосая девушка возрастом на вид чуток Ксенон постарше была невероятно красива и необычайно одухотворена в своей израненной и горделивой красоте, Ксенон только на девятой минуте наблюдения картины поняла, что у девушки нет руки и лилия, растущая из глазика, скорее всего скрывает его отсутствие. Красный как кровь глаз с вертикальным зрачком был полон спокойствия, вежливости и внимания, он смотрел на Ксенон так, словно хотел о чём-то грустно улыбнувшись – сказать-рассказать, но та не понимала этого языка. За девушкой было ночной небо полное необычайного числа звёзд. «Это планета в центре звёздного скопления», вспомнила свои познания в астрономии Ксенон, «там на каждую земную звёздочку – десяток тысяч горит на небосводе…» Правая рука Незнакомки сжимала странно-изящный меч, такую гарду ни за что не изготовили бы на Земле, истории древних сражений шли по клинку. Девушка была едва одета, её плечи и лицо каплями пачкала-украшала её же и может не только её кровь, а цветы на которых она сидела казались залиты ей. Огромный белый дракон лежал рядом с ней и его глаз горел таким же красным огнём.

-Многие предки по женской линии Лили были Защитницами Драконов. – Пояснила Ариса, идя уже в другую сторону с чем-то подозрительно напоминающим энергетическое оружие на плече и одновременно жуя огромное яблоко, размером с маленький арбуз. – Что поделать – вымирающий вид.

-Драконы? – не поняла ксенон, не в силах оторваться от картины и этого глазика-магнита.

-Чуть ли не единственный вид существ в этом рукаве этой галактики, который самостоятельно без машинной цивилизации обрёл в древности биологическое бессмертие, их кровь может сделать бессмертным практически любое существо из тех, что толкаются на базаре по склону ниже.

Ксенон поняла: дракон и вправду какой-то странный, такого бы вряд ли нарисовал земной художник, его хвост напоминал хвост существа, обитающего в воде, и крылья были не столь велики для полётов в атмосфере. Он был белый и прекрасный, красивее любого дельфина и страшнее касатки.

Юленька подумала в Ксенон «вслух»: «ты так смотришь на неё, потому что в одной из прошлых жизней эту девушку-защитницу очень любила, правда тогда ты мальчиком была…»

И Ксенон-космопроходчица так же мысленно отвечала своей «воображаемой подруге»: «у меня очень странное чувство, когда я на неё смотрю, но мои фантазии ещё страньше…»

«В те времена, ты была в те далёкие времена маленьким космическим русскоговорящим принцем, тоже выходцем, но с другой Земли…», сказала мысленно Юленька и Ксенон решила, что над ней издеваются её же воображаемые друзья, что за жизнь, а???

-Давно была нарисована эта картина? – ткнула пальчиком в Девушку-с-глазиком-Лилией Ксенон, Ариса догрызла яблоко-мутант и задумалась, смотря в высоченный расписной потолок.

-Да не очень. По земным меркам, если в привычных тебе Земных Годах – где-то сто девятнадцать тысяч лет назад. Хозяйка нынешняя этого Дома родом с одной из первых Земель-Эн скопированных в эту галактику, вроде даже по лицензии, хотя скорее всего гонят. Вот…

-Неплохо сохранилась. Миленькая, очень… Эт-то…

Ксенон на пятачке как танк развернулась и пошла от картины прочь, но не выдержала и обернулась – девушка единственным глазиком смотрела с какой-то тоской ей вслед.

***

[за продолжением — в комментики *-*]

Рубрика: Тех Марико, Эмофея | Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , | Оставить комментарий

2_1, Another Another (1-я глава)

Иная Иная

-Хонока, ты когда-нибудь… мечтал изменить мир? – Спросил Кеншин, отпуская сложенный им самолётик в свободный полет по кипящему аэропорту. Он улетел на удивление далеко. Хоноку не покидало гнетущее чувство. Он посмотрел на одноклассниц. Амэ и Аяка ели свои мороженки с видом заправских кудере.

Казалось – им плевать на все, но Хонока знал что это не так. Они прям как сёстры. Хорошо им быть тихонями с «маленькой» тайной внутри.

-Мне жалко что я проживу всю жизнь так и не увидев другие планеты. Не пустынный на Наско похожий Марс, а те, далекие от нас, которых миллиарды только в нашей галактике и где по определению случайности просто должна, обязана быть жизнь.

Кен тоже взглянул на «сестер».

-Может и увидишь. – С непередаваемой интонацией убежденности в неотвратимо приближающемся чуде ответил Хоноке он. – Знаешь в русском слове «Чудовище» есть корень «Чудо» как и в японском слове Кайдзю – Диковинный Зверь.

Хонока усмехнулся. И снова взглянул на сильную и бесстрастную Аяку, жутковатую Бакемоно с глазами застенчивой кошки.

-Цель вашего визита в Японию? – Вежливо осведомилась девушка лет двадцати на вид.

-Фурикурирование школьниц. – Бросила Люси, рассматривая в жиденькой девятибалльной не очухавшейся еще толпе Тикки. Синих волос было на удивление мало – наверное, после Фокусимы как-то стало не до краски. Даже Саюри нарисовала собирающих подаяния няшек и выложила на главной странице своего сайта. Обычно творившие счастливую лесбийскую любовь на радость фапающим мальчикам, девочки стыдливо повязав «Help Japan» на лбы – краснели и кланялись, краснели и…

Девушка почти не покраснела. Люси фривольно облокотилась и смотрела прямо в её глаза. Месяц от силы работает тут, можно хоть заключать пари. В ином случае уже сработали бы сигнатуры на «хама» и последовала реакция вербального антивируса на органических нейронных сетях по имени «Эго» (Великое и Ужасное).

Девушка вежливо-вежливо переспросила.

-Знаете, я слышала… – начала как бы издалека Люси, все еще надеясь, что скоро подбежит Тикки и избавит её от грядущего ненасытного троллинга этой бедной девушки в форме служащей аэропорта. – Тут у вас официально разрешено домогаться до девушек в общественном транспорте. Мол – запущены специальные ветки только для школьниц, ну а если те удумают ехать в общественном – то пусть не жалуются.

-Это уже профиксили. – Улыбнулась японка.

-А-а… – На Люси была футболка с Харуки Харухарой и кепка GTO задом наперёд, она словно осталась в конце девяностых и так и не хотела вступать в этот шумный и неинтересный, слишком аляповый для киберпанка и жидкий для антиутопии абсолютно неправильный, предельно вывихнутый помешенный на суицидальной детской чистоте век.

-Цель вашего визита в Японию? – Повторила она заученную фразу. Терпение этой девушки было безграничным, а вот лицо заметно краснело. Месяц на работе, не больше – не знает что делать, звать начальство или продолжать задавать один и тот же вопрос. Впрочем, вся их беседа так и так записывается.

-Может, как-нибудь позавтракаем вместе?

-Вы, наверное, хотели сказать «поужинаем»? – переспросила девушка, имя которой Люси наконец-то едва смогла прочитать. Она вообще хорошо говорила, но абсолютно не могла читать на этом вашем японском.

-Кумико… – Приблизила лицо совсем близко к стеклу Люси, так что девушка невольно взглянула на её розовую челку и вновь уставилась своими карими в ярко-зеленые глаза. – Если честно я имела в виду страстный полуночный секс, а потом завтрак с кофе в постель…

-Обычно так говорят парни, которые не умеют знакомиться с девушками. – Сказала Кумико и Люси улыбнулась.

-Я почти то же самое.

«То же самое», она произнесла по английский, как «Same…» Тень её слегка дернулась при этих словах и начала отращивать зубы, но Светоч Люси умудрилась вовремя на неё наступить и её персональный пет сообразил вернуться на Ультрамарин и никого тут [пока] не кушать.

-Цель… – девушка внезапно ярко покраснела и оглянулась по сторонам, ища помощи у окружающего её стекла и шума. Цвай не помогла и Эхо – тоже не справилась. Зато под ногами Люси в тени её пляшущей на полу шевельнулась плотоядная улыбка Same и Люси поняла, что пора оставить эту девушку в покое.

-Цель моего визита в вашу ненаглядную страну?

Девушка молча кивнула, она даже дыхание задержала.

-Психологическая помощь вашему подрастающему поколению во избежание скорого крена нации.

Битлы заканчивают свой Норвежский Лес. Люси чувствует как начинает куда-то падать. Звучит мелодия из кинофильма «Спущенные с Цепи», Освобожденная Мелодия, Люси помнит еще её восьмибитную инкарнацию. Для неё – она самая ранняя из всех, даже раньше первого исполнения. Это было так давно, в далекой-далекой галактике по имени Детство, в совершенно другом мире бесконечно далеком от этого, это было раньше чем…

Под льющееся из наушников неземное умиротворение далеких теплых Островов Мечты образы грядущей резни в этом аэропорту все явственней встают перед танцующей в темноте Люси. Раскинув лапки в стороны и вращаясь с закрытыми глазами Люси чувствует жизнь и смерть всем своим юным недавно позаимствованным телом и нежится под лучами вселенской любви Красной Королевы Справедливого Безумия. Кто-то умрет – кому-то станет наконец-то легче. Толчки в бок заставляют Люси вернуться в этот мир и улыбнуться Тикки.

-Чудный сон. Даже если Америка и впрям «перевернется» это еще не скоро случится… – бормочет самой себе под носик Люси. – Тикки… скажи, а может быть так чтобы ранние девяностые были раньше поздних шестидесятых?

-С книгами – все возможно. Еще – если живешь до ста лет. Машина времени! – подняла пальчик-озарение синеволосая Тикки-тан. Потом вид её стал невыносимо грозным, а руки уперлись в бока. – Почему ты просто сразу не предъявила ей удостоверение?! И вообще – зачем брала туристическую визу, когда она тебе не нужна??!

-Брала потому что давали. Мне девушка предложила в России взять – я и взяла. Не надо обижать девушек, — нравоучительно покачала пальчиком Люси пред подругой, — особенно когда они от всего сердца честно и искренне тебе ДАЮТ.

«Железная логика», было написано на лице у Тикки. «Я думаю, ты просто хочешь издеваться над несчастными пострадавшими от стихии соотечественниками…»

«Очень хочу, страстно хочу!», изобразила злодейку – Харуко Харухару – на своем лице Люси. Лицо Тикки стало печальным.

Так, молча, они шли по дорожке к морю.

Чайки, солнце, море, легкая шляпка… Боже – Люси любила проклятье своей ностальгии! В каждой стране, куда бы она ни прилетела – это чувство возврата к давно утерянному не отпускало, отчасти из-за воспоминаний которые шептали позабытые сны едва стоило зарыть глаза – образы прошлых веков вставали перед ней, отчасти из-за того что каждый раз смотрела на мир через призму восприятия нового юного и чистого существа. Чаще девочки, реже мальчика. Именно эта, теперешняя Люси «Сая-Мария» наполовину японка, а значит учитывая слабость генов Этой страны она выглядит почти как европейка – вполне сознательно затролила Кумико-тян, ей было жалко её – честное пионерское! Но не говорить же об этом Тикки!

Гитлерюгенд и пионеры как-то…

А потом она снова открыла глаза в кресле рядом очнулась ото сна Тикки, за окном приближались утренние огни города.

-Откат? – Спросила она сонную Тикки. Та угрюмо кивнула.

-Они заебали с откатами. – На весь салон сообщила самой себе Люси. – Это по-русски. – Объяснила она стюардессе. – Я только настроилась на позитивный лад. А потом еще эти тупые самоисполняющееся пророчества.

Тикки зевнула.

-Дебильные квесты!!! – Заорала Люси в лицо стюардессе и та поспешила в сторону кабины пилотов. Еще бы, на борту очередная дебоширка студенствующей наружности. Возможно – серьезно психически больна.

Тикки потянулась кошечкой. «Няк», одними глазами сказала она.

Они успешно сели во второй раз, хотя Люси предпочла бы чтобы они някнулись прямо на зал ожидания.

-Зачем им откатывать сервер Земли-404 всего на каких-то полтора часа? Ладно бы на год! – Продолжала возмущаться Люси не обращая внимание на то что её слушают и русские уши в том числе.

Тикки игнорировала её вытаскивая сверху свою черти-чем набитую сумку. Ева Сумкина блин!

-Ну у меня и семейка. Это пункт назначения какой-то… а не жизнь.

-Тебя убили? – Приподняла ресницы Тикки.

-Да, к несчастью, но я снова выжила. – Созналась в который раз самой себе Люся смотря на свой нос и представляя что там сидит бабочка. Бабочка получилась ну очень большой и  какой-то совсем уж грибосно-матрично-зеленой.

Вот эти ваши ученые обрадуются – новый вид на, казалось бы вдоль и поперек исследованных японских островах. Жаль что в единственном экземпляре, хотя можно научить её размножаться делением, ведь сама Люси размножается именно так это очень нехорошие конечно мысли, потому что в таком случае очень скоро в этом мире не останется ничего кроме вот таких вот грибосно-матрично-зеленых бабочек.

Бабочка получилась дефектной как и сама Люси, а потом она еще долго не хотела улетать с носика Саи, в которой уютно так устроилась эта ваша Люся.

В итоге она тролила Кумико во второй раз за день. А Кумико смотрела на Люси и думала – что в ней, этой ебнутой на всю головку извращенке такое знакомое, словно бы они уже встречались когда-то раньше?

В конце, когда бедная Лиза Кумико поняла, что все её страдания с этой несносной пассажиркой были напрасны в виду наличия у пассажирки гражданства этой страны, она не стала даже упрекать Люси ни в чем. Просто едва не разрыдалась и принялась смотреть куда-то внутрь себя, как обычно делают аутичные дети, выросшие в обычных взрослых, перешагнувшие через свой аутизм и научившиеся тому, что труднее всего – общению. Люси обняла её, перегнулась через стойку, возблагодарила создавших её за отсутствие стекла и обняла это девушку смотря с безграничной добротой.

-Все в порядке. – Чуть ниже, чем обычно сказала она, почти как мальчик смотря. – Ты отлично справляешься со своей работой. Ты молодец. Ты все сделала правильно.

Погладить второй раз по голове Кумико, смотревшую с завороженным выражением на лицо Люси, не дала Тикки. Тикки нанесла два удара. Один по голове сумкой, другой – в живот коленом. И стала оттаскивать сложившуюся подругу, извиняясь и улыбаясь, улыбаясь и извиняясь.

-Простите. – Говорила Тикки. – Она больна, у неё даже справка есть для старшей школы на случай вынужденных прогулов из-за очередного приступа, мы вам все возместим, простите…

У Кумико в конце глаза были мокрые от слез, но заплакать на первой в жизни работе она так и не решилась.

-Цель вашего визита… – Бодрым голосом начала она, обращаясь к следующему «клиенту». Дальше Люси уже не расслышала, так как Тикки утаскивала её словно вещь.

Кумико странно смотрела на свое рабочее место.

-В чем дело? – Спросила ей новая подруга по работе.

-Мне кажется… Де жа вю. – Ответила Кумико, рассматривая стойку.

-Да скажи ты, я не кусаюсь, когда трезвая.

-Стекла, их теперь нет.

Изуми недоумевающее посмотрела на Кумико и вновь – туда куда смотрели глаза той.

-Ты только сейчас это заметила?

-Утром же они были?

Теперь они обе недоумевающее смотрели друг на друга.

-Уже перегрелась? То есть я хотела сказать «перегорела». Ну то есть ты поняла, что нужно отдохнуть? Сейчас же! – закричала гневно Изуми, потом спросила ласкового, — поняла?

Кумико отрицательно покачала головой. Изуми демонстративно вздохнула и сделав мину приложила пальцы ко лбу.

-Но я же помню… вроде… – Кумико постаралась вспомнить как проходили её две недели стажировки. – Утром точно были, но я не помню момент когда они исчезли. А вот были ли они вчера?..

-Не было, не в нашем аэропорте. На самом деле они и не нужны, мы же все-таки не деньги у них берем, как-то ближе к народу получается. Когда я еще начала работать, уже не было. Закрыт вопрос, дуреха, тебя уже клинит, тебе нужно хорошенько проветриться той ночью и не говори что я плохая и ты слишком скромна для меня, я тебя не отпущу в эту полупустую квартиру без мебели где ты снова станешь читать свои странные книжки, идем!

Подруга уже утащила почти Кумико и все же в последний момент та выглянула из-за угла проверяя на месте ли стекла.

Стекол не было.

-Боже, какая ты заторможенная кудере с этими милыми, широко распахнутыми глазами, идем!

-Люси. – Говорит ей Тикки странным голосом, не предвещающим ничего хорошего впрочем, и плохого тоже – максимум еще один синяк и заново отбитые яичники.

-Да. – Весело не оборачиваясь, отвечает Люси.

-Там было стекла.

-Ты была не внимательна. Я почти уверена, что его не было, еще удивилась даже – как удобно, можно обнять человека. Я точно помню, как подумала «как хорошо, что именно в моем случае их все-таки нет!», — пальцы Люси сложились в ОК, так обычно делала Харука.

-Ясно, значит нечаянно, говоришь? Само вышло?

-Ну как бы да. – Смущенно стала тереть себя по затылку Люси и получила подзатыльник.

-Ты переписала реальность только чтобы ей обнять? Это сила семьи Ноя, первых апостолов, даже мое имя – дань одному из них и все же я не думаю, что кому-то понравится, что ты вытворяешь, уличный маг, блин…

На мгновение Тикки стала прежней, а потом в её глазах вновь заискрилась голубизна. И она вздохнула.

Люси оборачивается и смотрит на мальчугана. Тот заворожено уставился на плавник Same несущийся в тени девушки прямо по асфальту. Люси шлет мальчику воздушный поцелуй, едва тот переводит взгляд черных глаза на её лицо. Пацан бежит за своей ушедшей вперед мамой и начинает быстро-быстро рассказывать по подземную акулу в этот жаркий день. Люси невообразимо хочется пить, словно она не была еще вчера с Same на Ультрамарине.

Кроме этого случайного иного плавник вряд ли кто-нибудь еще увидит.

Не в силах сдержать наваждение эпатажа Люси оборачивается к застывшему в полусотне метров позади неё пареньку и, прикрыв ротик ладошкой выдает улыбку в сто двадцать конических зубов двадцатого калибра, от которой парня бросает в дрожь.

-Вальпургиева Ночь пришла в Японию. – Улыбнулась Люси. – Что за идиотское имя для Сильнейшей Ведьмы по Лору? Они бы её еще Рождеством Оливера Твиста назвали…

-Я не шучу. – Сказала ей Карри, сестра Тикки по телефону. – Тебе придется их проверить всех.

-Так давай по порядку. Из-за сраного землетрясения, которое совпало с ожидаемой серией странного аниме про девочек-волшебниц, которое сраные обкурившиеся травы режиссеры сделали в настолько психоделическом стиле, что кого-то переклинило со страшной и безбожной полуночной силой и…

-В анонсированной серии Девочки волшебницы Мадоки Магики Токио должен был быть разрушен и затоплен, посмотревшие этот анонс следующей серии дети и подростки легли спать, а ночью случилось землетрясение девять баллов из-за чего город таки затоплен был, хоть и не в результате пришествия в город Вальпургиевой Ночи.

-Ну, будем считать, что она все же прошла где-то мимо. – Улыбнулась трубке Люси желая разжевать пластик и поглотить. Ты хочешь, чтобы я проверила всех Токийских анимешников?

-Восемь человек состоят на учете в ночном дозоре…

-При чем тут ночной – они же темные маги? – Как можно старательнее удивилась в трубку Люси, сжимая ту руками до треска и ожидаемой поломки. Но металлическая скоба лишь начала гнуться и выдержала – сказывалось умение Люси выбирать надежные телефоны на случай случайной экспрессии в разговоре с такой правильной и трудоголичной сестрой Тикки.

-Темные – в дневном. Учи матчасть, то есть лор. Это игра, привыкай к маскараду, или хочешь, чтобы каждый телепат знал, где ты и о чем ты думаешь? Представляешь, как раньше было? Сейчас о нас говорят в телевизоре, а раньше вся наша жизнь была – одно сплошное кино, ни секунды уединения. Называй вещи по Лору. Лор нужен, чтобы твои мысли нельзя было найти среди фанатов Лора по которому мы живем, это маскировка среди миллиардов подобных фантазеров.

-Я не запомню нихрена ваш тупой лор!! Объясни мне дуре: почему дневной дозор – темные маги, а ночной – светлые? Разве не наоборот?

-Темные маги выходят в дозор днем, а светлые – ночью.

-А кого они стерегут? Баранов, чтобы не украли соседи, это пастухи у вас какие-то, а не маги.

-Не надо людей обзывать баранами, они очень ничего даже…

-Если правильно готовить ты имела в виду? Восемь человек, да?

-Подростки и дети, и один взрослый, но его мы сами проверим. Ты у нас специалист по подростковой психологи и еще ты…

-Анимешница да? Ненавижу аниме.

-Но ты его смотришь.

-Это мой контрактор такой. Расплата, я не виновата: кто-то ломает себе пальцы, кто-то бухает ночами напролет, кто-то читает женское фэнтези (или что еще хуже – пишет его), а я смотрю аниме каждый раз после…

-Объясни это кому-то еще.

-Даже поплакаться нельзя, никто же не верит D-Grey man Lucy из семьи Ноя… Ты помнишь, что было в прошлый раз в Москве, когда моя семья туда прилетела? Впервые за триста лет!

-Молодые светлые маги Москвы растянули плакат с надписью «Чемодан – Вокзал – Израиль!!» во всю парковку Домодедово? Их потом, кажется, в тогдашнюю милицию загребли за пропаганду антисемитизма и разжигание расовой ненависти-десу…

Надо сказать Карри и Тикки – сестры близнецы – диаметрально противоположного мнения о семье Люси, наверное, это и определило выбор «кто с кем».

Люси вздохнула.

-Но как-то от них защищаться ведь нужно, сама посуди. Они не светлые и не темные, они серые, защита от зла и от добра не помогает, если защиты по алигменту не пашут – остается защита по расовому признаку, то есть…

-Ладно, закрыли тему.

Юта Тагаси выносил свои «сокровища детства» на балкон в тот вечер, когда впервые встретил её. Собственно сперва он познакомился с нижней частью тела Рикки, а потом с тем, что было выше.

Девочка пару раз хорошенько приложилась своими пятачками по лицу Юте, пока он не поймал их в ладони и не опустил ножки незнакомки на перила балкона. Она смотрела на него, один глаз закрывала медицинская повязка, одетая как…

Косплеерша?

И вообще отлично смотрелась на фоне луны.

-Видел? – Спросила она его, таинственно и пристально смотря в глаза. Юта не понял, что она имела в виду, глаз? И тут она вспомнил о трусиках. На самом деле он их видел, хоть и было Юте как-то не до них, пока он ловил пятки девочки спускавшейся по канату на его балкон с балкона выше. И все же он решил соврать.

-Нет.

-А хочешь?

Юту бросило в краску. Прежде чем он очухался – девочка уже скрылась. Он сперва подумал, что она ушла разглядывать его комнату, и покраснел еще больше, однако взглянув вниз – увидел её пыхтящую, спускающуюся по веревке. Она пыхтела так смешно, хоть и была изящной и миниатюрной. Наверное, во всем был виноват корсет, который девочка надела под платье – попробуйте полазить в таком по болтающимся над пропастью третьего этажа веревками.

Девочка очень целеустремленно сопела. Юта чувствовал себя неловко за неё. На самом деле он чувствовал стеснение за свое прошлое, только решил с ним завязать, в другую школу перешел, а тут – на тебе…

Спустившись, девочка чуть было не растянулась на ровном месте аля героиня K-on, просто канонiческая моэ. И все же Юта надеялся, что она просто слегка заигравшаяся (на ночь глядя) косплеерша, или в таком виде спешит на свидание, а мать не пускает и поэтому пользуется веревкой или еще чего…

«Родители» (Отец и его новая жена у которых он должен был отмечаться раз в месяц как дважды опекаемый и матерью и отцом сын) весь вечер несли чушь про ГМО и морепродукты на кухне, заставив Юту все это стерпеть и в конце удалившись в свою спальню. Мальчик еще долго не мог заснуть, даже укрывшись подушкой, словно в предчувствии артобстрела.

«С этой стороны улицы во время артобстрела осколочнофугасными предками родители особенно опасны!», мелькало перед ним. Рядом перегоревшая надпись «Air!»

Этой ночью ему снились лаборатории, где держали диклониуса Люси в карцере. Он был простым техником с надписью «Я работаю в корпорации Зло!» на футболке спереди и «По долгу службы пытаю до смерти маленьких девочек с паранормальными способностями» — сзади. К ним на инспекцию пришел какой-то толстяк похожий на губернатора из Пиратов Карибского Моря. Он все оглядывался и в конце ляпнул:

-Я слышал, тут у вас выращивают те самые ГМО, на которые мы подсадили весь мир. – И внимательно на них с другом (другим техником) уставился.

-Да, — ответил улыбчивый друг Юты чертовски похожий на одного его нового одноклассника. – Вон справа от вас в бронированной кабинке как раз находится генетически модифицированный организм.

Губернатор повернулся и узрел Чужого из одноименного фильма (Alien). Чужой скалился и смотрел слепой мордой на губернатора сквозь пуленепробиваемое стекло.

-Я слышал, они опасны для здоровья? – Спросил их инспектирующий «губернатор» и одноклассника Юты буквально передернуло от едва скрытого веселья.

-Еще как! – Улыбнулся он, трясясь от беззвучного хохота. Юта так и не понял, кого он имел в виду – Чужих или Диклониусов, Юте было не до смеха, ведь минутой назад они накормили этого чужого «бесполезной» для опытов Наночкой, номером семь. Причем, перед тем как отвести преданную и доверчивую девочку в клетку с абсолютным инопланетным хищником Юта сам погладил её по голове и повязал на лоб свой галстук.

-Привет. – Сказала Наночка, залезая в клетку к Чужому. – Давай дружить?

Когда Чужой доел Нану, Юта понял, что больше такой уже нигде и никогда не родится. А потом пришло это чудо в судейском парике и начало их инспектировать. Юте было тошно, от самого себя.

Потом Юта проснулся.

-Что за бред? – Спросил он потолок, прислушиваясь к стукающим часам. Лоб его был холодный, нужно было идти в школу, а ему по-прежнему хотелось спать. И сны – один другого хуже…

«Наверное, пару лет назад я слишком часто представлял себя в образе харизматичного темного героя, Байроновского персонажа, а то и откровенного злодея и теперь расплачиваюсь за это бредовыми снами», подумал мальчик. Но Наночку-то за что?

С тяжелым сердцем он собрался и пошел в злополучную «старшую» школу.

-Привет! – жизнерадостно поприветствовала его словно старого знакомого никогда в (этой) жизни не виданная ранее улыбчивая девочка в капюшоне розового цвета, с рюкзачком и мышонком болтающимся в качестве брелка. – Это я, Имоен Незуми. Узнал?

Она с пару секунд смотрела на него. Юта хотел поздороваться, но что-то удерживало его, быть может… Юта точно не знал, но что-то с этой его новой одноклассницей было точно не в порядке. Да и правило у Юты было такое – не говорить по долгу с людьми которые ошиблись номером.

-Ах, ты ж ничего не помнишь, ну и ладно. Покедова.

-Охаё. – Грустно процедил он свое «Здрасти» после её «Прощай» и побрел дальше на каторгу несовершеннолетних преступников совести по имени Школа. Не то чтобы он не любил учиться и уж тем более у него это отлично получалось, просто…

Вот отменят школы лет через пятьдесят, признают вековое, тысячелетние насилие над детьми, признают свои ошибки, отдадут всех учителей мира и все родительские комитеты и всех чиновников образования под гаагский трибунал 2.0, извинятся перед последними выжившими, памятник Школьнику поставят, станут выплачивать старикам заставшим Школу как евреям-жертвам нацизма пособия.

Но его-то уже тогда на земле не будет!!!

Школа оказалась не так плоха, по крайней мере в этой его не встретила шумная толпа обступившая дерущихся – первое зрелище которое увидел когда-то давным-давно совсем другой Юта-кун впервые отправившись в первый класс.

-Они калечат души детей рождая новые шестеренки машины которая производит для них материальные блага, каждая загубленная в школе душа это не просто еще одно научное открытие или еще одно рабочее место – это еще одна тысяча долларов в кармане у еще одного Жирдяя-капиталиста… – Прочитала Миу Асакура вслух своей спавшей на перемене с закрытой тетрадкой головой соседке по парте. – Хочешь мигрировать в Северную Корею? Даже в Китае такое теперь не примут как сочинение. Тебе бы да в Кампучию времен Пол Пота. Эм, как будет по-русски Жирдяя? И зачем зачеркнутый текст, косишь по Драматику? Если хочешь написать о чем персонаж думал – бери в кавычки как все нормальные люди.

-В кавычках – то о чем персонаж думал, а зачеркнутое – то о чем он не думал.

-Что значит «не думал»? – Уставилась на него эта еще более странная чем ночная посетительница девочка в легком летнем платьице и шляпке середины прошлого века.

-Если ты знаешь что об этом вот думал а об этом – не думал. Что в этом ненормального. Разве это сложно?

-Если ты знаешь что об этом «не думал», то ты уже об этом думал. Чтобы не думать – нужно не знать. – Заявила она ему и принялась есть мороженное.

-Это как unseen, — попытался в последний раз все объяснить ей Юта. – Однажды увидел, а потом хочешь развидеть это.

-А? – Вы когда-нибудь видели как девочка лет четырнадцати, милая и даже симпатичная слегка изображает мимику шестерки якудза. Юта сдался и забрал у неё тетрадь. Сама же просила прочитать его сочинение. Вот теперь вряд ли кто-то еще подобного от него добьется.

Миу заставила после школы провожать её до дома. Юта решил про себя что это первый и последний раз, в следующий – он найдет способ улизнуть незаметно либо придумает что-нибудь, а раз первый и последний то можно и поприветливее с ней быть.

По пути они конечно же забрали четырехлетнюю Усаги. Вот встреть он её просто так на улице и не знай кто она – и не подумал бы что родня, что у них один отец и просто разные мамы.

Может телегония не такой уж и миф?

Он уже спрашивал у матери почему у его сестры по отцу светлые волосы и европейские черты лица, мама сказала – гены европейцев сильнее чем у азиатов поэтому его «сестра вся в мать»…

-Зато вы теперь будете учиться в одной школе.

-Это превосходно. – Заметил Юта размешивая давно растворившийся в чае сахар, другую руку он использовал в качестве подставки для слишком умной головы. – Мам. Скажи, мне просто необходимо соблюдать эту формальность и посещать регулярно новую семью отца просто мне это осточертело право может быть я исполняю некое решение суда, тогда я конечно с радостью, эм… а если нет такого решения – то я там нахрен больше не появлюсь никогда.

Мама уставилась на него.

-Что не так с его новой семьей?

-Да нет, они такие хорошие люди. Особенно его новая жена, забыл как её зовут – постоянно сядет пока я ужинаю перед сном, положит свой подбородок на ладони и смотрит на меня своими серыми холодными глазами, не моргая и не говоря ни слова.

Юта едва не подавился увидев нежданный испуг в глазах мамы. Чертовщина какая-то, она её боится что ли?

-Мама если ты об этом – то успокойся, я к ней как папа уходить от тебя не буду. Мне совсем такие европейские ведьмы как она не нравятся… – Попытался пошутить Юта но страх не исчез.

Собственно эта идея возникла у Люси спонтанно, когда она встретила одноклассников мальчика, который числился в списках Ночного Дозора под литерой «G» и номером двенадцать. Люси как раз спускалась по лестнице, когда дорогу ей перегородила огромная, размером с мастиффа собака весьма устрашающей наружности.

-Это чье? – Спросила Люси ни к кому как бы конкретно и не обращаясь.

-Наше. – Ответил ей мальчик, похожий на Ивакуру Лэйн (ну или Ивакуру Рейн, если на манер Этой Страны). Рядом с ним стояла девочка одетая и выглядящая один в один как Юки Нагато.

Эта страна такая Эта.

Люси улыбнулась, закрыв глаза как можно кавайнее.

-Скольких уже это съело? И вообще, как Это называется?

-«Это» зовут Рон. Точнее я назвал его Ронин, но сестра зовет Рон, и я так зову теперь.

-Так чья это собака?

-Ронин ничей и он не собака, а волк.

И действительно, разве у собак бывают такие глаза? Мальчик словно прочитал её мысли.

-У собак глаза либо преданные, либо никакие. У волка в глазах грусть, одиночество и неимоверное спокойствие, которое даже гордостью нельзя назвать, ведь в любой людской гордости есть капля гордыни, а волках её нет, там созерцательная природа, которая убивает и вновь порождает жизнь.

-Круто. – Без обиняков ответила Люси. – Волченка подарите?

-Если ты нам сначала найдешь волчицу.

-А это ничего что вы с волком бродите по территории школы?

-Ниче. – Хором ответили они, словно кудере-близнецы и Сая не решилась переспрашивать. Вообще кудере няшки, если их не злить, или это яндере такие? Вот Тикки кудере, такая милая, когда молча читает в углу книжку и все же временами она пугает.

-Волченка. – Сказала Люси. – Ма-аленького такого. – И показала пальчиками какого.

-Волчицу. – Ответили ей, вытягивая вперед руки, брат и сестра – Люси была уверена, что они минимум брат и сестра, а максимум вообще одно и то же, только тела у них два. Вздохнув, Люси Сая-Мария стала вертеть головой во все стороны, но Хоро или хотя бы Идзурихи «Выдумщицы» Некой поблизости не оказалось. И тогда она спросила:

-Вы обе девочки?

Мальчик, конечно же ответил что он мальчик, девочка – просто молча согласилась, что она девочка и вот тогда-то Люси осенила мысль насчет Тикки и родителей которые задолбали с просьбами показать им наконец её таинственного парня. С точки зрения статистики треть русских мечтает как можно поскорее убраться из своей страны куда подальше и больше не вспоминать о том, что есть на свете такая страна, Россия; в Японии с этим полегче и цифры поскромнее и все же. С тех пор как Сая вернулась обратно, она на многое посмотрела другими глазами, точнее глазами русской девушки Марии и жившего некогда в ней демона Люси, окончательно став чужой в стране, которая никогда и не была родной. У них тут местный обычай такой – отсылать старшеклассницу в ебеня отлучая от семейного очага, чтобы она почувствовала самостоятельность, однако полностью отстать не могут и то и дело допытываются, как она живет одна.

В чем тогда смысл такого уединения?

-Главное называй меня Сая, про Мари и тем более Люси они конечно не в курсе – Сказала Тикки Люси перед приходом родителей. – Они просто посмотрят, как мы тут живем.

-Как могут жить студенты?

-По-студенчески.

-Твои предки завели трех детей и не знают, как могут жить студенты? Ты бы хоть порядок навела.

-По-студенчески навела! — Махнула рукой на уютный беспорядок в комнате Люси. – Главное тебя в порядок приведу. Предки, конечно, знают, как живут студенты… Но знаешь – иногда так хочется взрослым чуточку возврата в детство.

Люси оглядела свою подругу и нашла, что она почти уже готова к знакомству с родителями.

-Ты им рассказала, что у тебя появился парень?

-Да ничего страшного. – Улыбнулась Люси Сая-Мария, помогая Тикки стать чуточку мужественнее. В её понимание это означало не усы и не бороду, увы, а лишь мальчиковатую белую рубашку в дополнение к легкому косплею летчика. – Из тебя выйдет отличный парень.

-Это Тикки. – Сказала матери Люси Сая-Мария и пожала руку отцу. Сначала они улыбались и смотрели на них, а потом Люси проводила их на кухню.

Наота толкнул младшую сестру Саи – Мамими – под ребра и тихо спросил:

король то голый парень Саи – девушка?

-Ты разве не знал, что твоя сестра лесбиянка? – Ответила вопросом на вопрос сонная и скучающая Мими.

-Давно хотел спросить, что такое «лесбиянка»? – Переспросил Нао с видом весьма умным и сонная Мими вновь собралась вернуть вопрос пинг-понгом к брату, однако этого не понадобилось.

-Тсс… – Приложила палец к губам их мама, услышав разговор. – Давайте потом.

Политкорректная у неё мама…

Родители улыбались и старались сделать вид, что все нормально. Они расспрашивали Тикки, и та меланхолично отвечала – Тикки просто отличная кудере. Бедные родители Саи, девочки японо-еврейских корней. Сая с Люси внутри смотрит на вас с любовью, сложив пальцы как Икари Гендо, положив на них подбородок и пряча за ними рвавшуюся наружу улыбку воскресшего внезапно и обрадованного этим вторым шансом Гитлера. Вот перед ней сидит мама и спрашивает долгожданного парня Саички об учебе в старшей школе. Еще бы, все остальные вопросы какие можно задать парню дочери выветрились у неё из головы от тщательно подавленного шока. Матушка лишь первые двадцать минут была смущена и не знала как себя вести, теперь же приспособилась. Отец временами странно смотрел на дочь, а та дарила ему улыбку. Младшие брат и сестра перестали пытаться обратить внимание отца и матери к тому очевидному факту, что Тикки шестнадцать, и она вполне себе школьница, а значит «парнем сестренки» быть ну никак не может и просто лопали притащенный Саечкой торт. Тикки, игравшая роль парня Саи – спокойна как никогда.

-Простите. – Спросил её Наота как можно скромнее и вместе с тем с чувством собственного достоинства. – А вы молодой летчик-испытатель Альто Саотоме из Макросс Фронтир?

Мальчик посмотрел на синие волосы Тикки, собранные в хвостик и её искусственные погоны легкой летней рубашки летчика.

-Да. – Тихо шепнула ему она.

-О чем ты думала? – Потом, уже наедине спросила Сайю Тикки.

-Я честно думала, что прокатит. – Наивно ответила Тикки Сая и посмотрела такими глазами, такими… – На парах же обычно прокатывает и на улице. А что?

-О чем… – Схватилась за волосы Тикки. – Ты… – Теперь она уже не была кудере. – Могла…

-Я думала, они скажут: «Сая, какой у тебя красивый парень…»

Тикки схватила подругу за горло и принялась душить. Потом они занимались любовью.

По крайней мере, в воображении полупридушенной Саи…

Юно Гасай посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Волнение исчезло, ощущение неизбежной неудачи куда-то ушло. Все было так как и должно. Что это? Это чувствуют все нормальные люди когда занимаются делами??? Юно опустила руки и взяла вновь ствол отцовской винтовки. Оставалось прикрепить узконаправленный микрофон и приладить фотокамеру. Но стоило Юно подумать о том что так делать нельзя, что это плохо, это вторжение в частную жизнь, это нарушение закона и это может помешать им с Кенушкой жить в этом доме вдвоем как все вернулось опять. Дыхание сбилось, руки задрожали, вот попробуй она сказать что-то сейчас – либо глаза спрячет, либо заикаться начнет. И все вновь подумают что она что-то скрывает. Как в детстве, всегда все шишки сыпались на неё…

Юно никогда не была стеснительной, а если и была – старательно переборола в себе это и никто об этой её черте характера так и не узнал, даже родные, ведь она внешне всегда пыталась быть независимой, «такой как все» и поэтому когда она отводила глаза или начинала заикаться все думали что она врет. Все, даже мама.

И все же…

Нет. Этого нельзя допустить. Если она остановится сейчас, спустя все эти похожие на ад годы – все было напрасно.

Сейчас Юно могла жить и дышать только тогда когда думала о Кене, говорила в воображении с ним либо делала хоть что-то что ускорит их встречу.

Пусть даже что-то противозаконное. Все эти годы она избегала нарушения закона из-за которого умерла в тюрьме её мать только потому что ждала Кеншина, дня когда он вернется из России. И она не потеряет его из-за какого-то глупого страха, который преследует её всю жизнь, с которым она боролась но который поднимался в ней вновь. Теперь она знала – это был параноидальный страх потерять Кена, она просто боялась все эти годы всего что наверняка уничтожит шанс их новой встречи. И теперь… этому не бывать, не бывать никогда!!!

Надо же когда-то порвать со страхом навсегда. Это время пришло. Кенши вернулся. Юно больше не боится. Ничего. Ей нельзя бояться. Ведь испугавшись и не сделав того, что должна, она может потерять его – теперь уже навсегда.

***

Был очень громкий хлопок, в ушах зазвенело, Югина попыталась идти но ноги подкосились и она села на пол. Хотелось прилечь. Потом прозвучала сирена и снова что-то рядом со школой взорвалось. Первоклашек ведь эвакуируют? Почему вокруг неё никого нет? Югина с ужасом огляделась понимая что почему-то осталась в классе одна. Ведь она пришла на занятия и тут были все. Где они, куда все подевались? Неужели она снова уснула на парте в лужице слюни и всех эвакуировали а её специально забыли, бросили тут потому что она странная и у неё смешное имя? Жутью как-то повеяло с улицы, сквозь сирены и грохот пулеметных очередей что-то жуткое шло по городу, плыло над ним, как смог, только хуже. Они забилась в угол, потом отползла и спряталась под партой. Югина дрожала, она вынула из живота осколки стекла которые там застряли когда вылетели еще державшиеся стекла. Она прибежала в школу – а тут никого нет. Их эвакуировали всех? Почему она тут одна. Неужели всех эвакуировали куда-то в подземный гараж или погреб а она тут под партой, спряталась, ото всех. Слезы душили её. Потом руки и ноги стали неметь, их колол иголками. Крови ихз живота куда на дециметр вошел кусок расколовшегося от взрывной волны секла не останавливалась. Югина пыталась ползти но ноги уже не слышались её. А потом поняла – она не одна, её одноклассники вокруг неё, они бегают наступая на неё и играют. Учительница ведет урок, а она ползет, и никто не замечает её. Все слишком заняты, у всех своя жизнь.

И они не простят ни её ни того кто попробует в их суверенную жизнь влезть и показать её искалеченное тело. В таких случая в людях просыпается глухая злоба. Люди не любят когда ими манипулируют, они готовы были ей посочувствовать так, встретив израненную при жизни, но после… ведь это случилось… почему вокруг так много лиц и они все смотрят с отвращением на неё?

Югина закрылась руками, но на неё продолжали наступать. А потом заметили и стали дразнить.

-Югина-вагина! – кричали детки из клетки в том сне наяву. – Югина Вагина! – Кричали они ей в лицо, а девочка старалась сбежать из этого ада. Её подводили какие-то репортеры с рогами – черно-белые, с траурной черной ленточкой через плечо на котором висели ордена к разным людям и показывали девочку словно ультиматум. Нагло так. А Югина закрывалась и хотела сбежать отсюда на свет, тут было так темно. И она никому всё равно не было нужна. «Зачем мне вы её мертвую тычете в лицо!», кричала на репортеров с рогами и дымящими микрофонами какая-то старушенция. «У меня своих детей навалом мертвых да вы тут еще, сдохла – и хрен с ней!»

-Поделом ей! – Говорил кто-то следующий. Югина потеряла счет всем тем людям к которым её подводили в ту самую страшную первую ночь. Зачем им всем она мертвая? Она никому не нужна…

-Почему вы пытаетесь давить на жалость! – Злилась девушка помоложе. – Как вы раздражаете меня. И она – как же бесит это мерзавка. Югиночка и сразу всем её жалеть – мне на работу нужно. Я опаздываю а тут этот труп весь в осколках по ТВ и как мне теперь быть? Весь день из-за этой мелкой паскудно сдохшей мрази на смарку!

Потом под ногами Югины разверзлась бездна в которой тек океан людских страстей, она кричала пытаясь выбраться оттуда и не могла. Куда-то исчезли черти с микрофонами репортеров и траурными лентам через плечо. Куда-то ушло всё. И она в ужасе снова открыла глаза в своей школе с выбитыми ударной волной окнами. Там за окном. Что-то жуткое ползет по миру и смотрит на неё миллиардами глаз. И в них нет ничего к ней, она вещь, она раздражает, мешает, на неё сваливают все грехи, обвиняют во всем.

-Что со мной, где я?

Югина бродила по заброшенной школе и искала выход – не тот что ведет на улицу. Она пыталась открывать двери но за ними был каждый раз другой кошмар. А в конце дня она мучительно умирала и снова открывала в той школе глаза. Однажды она открыла дверь в учительскую а там все завалено телами до потолка. И Югина бросилась бежать сломя голову а за ней катилась волна детских тел. И она не смогла убежать, тела завалили её, забили ей рот и глаза, и потекла в них кровь. И захлебнувшись в ней девочка снова умерла. А потом опять открыла глаза.

-Вагина-Югина! – кричали пляша то на одной то на другой стороне какие-то странные неправильные дети.

-Вы не дети. – с ужасом сказала им она. А потом они делали с ней что-то противоестественно страшное. И заползали в неё, и что-то еще, отчего она вся сокращалась как червячок во влажной земле.

Герда и Гретель стояли и смотрели на Югину, та не сразу заметила их.

-Это вы! Спасите меня отсюда, пожалуйста, я буду хорошо себя вести.

-Им всё равно как ты теперь будешь себя вести ведь у тебя нет тела. – Сказала грустная Гретель. – Как и у нас. Ты мертва.

-Почему я?

-За что ты здесь? За иллюзию правосудия, или из-за неё. После того как бог умер в людях – исчезла объективная правда их мира, теперь мир стоит лишь из мнений о нём. Так люди судят и так они карают. И ты в аду потому что твое мертвое тело показали по каналу Россия-24. Так уж случилось что это вызвало к тебе много жалости но ещё больше раздражения. Люди не желают вылезать из своих сытных норок жизни и когда они той ночью голосовали за предвыборную тебя – то обрекли на ад. И ты в аду. – Сказала Герда, сестрёнка-близнец Гретель. Выдуманные подруги из сказок что читала на ночь старшая сестра Югины. Как же её звали.

-Пожалуйста. – плакала вымазанная в слизи и ещё чем-то Югина. – Я никому не хочу зла. Имя, скажите мне имя моей старшей сестры. Тут где-то я видела телефон я позвоню и она заберёт меня отсюда.

«Я спрячусь у неё в животике», решила про себя Югина, «сестра всегда гуляла с мальчиками, наверное хотела детей, она заберёт меня отсюда и станет моей мамой…»

-Сестра заберёт. – Упрямо стирала с лица в который раз слёзы девочка. – Только имя, я сглупила и забыла его – скажите мне имя, а сестра в беде не оставит. Она сильная, сможет меня выносить и заберёт отсюда.

-Куда? – махнула рукой в сторону окна Гретель. – в этот мир опять? Ты это видишь?

Югина подошла к окну и увидела как за пиршественным столом неисчислимые сильные мира сего сидят и едят детей подобных ей.

-Я не хочу. – Отошла она от окна. – Что-то слишком плохое случится когда они меня съедят. Нет, мне нельзя туда снова, они меня ждут там… но и тут, тут очень плохо! Знаете, они что-то тут со мной совсем нехорошее делают, совсем-совсем. Вы видели, я хочу спрятаться, спрячьте меня тут, сделайте меня маленькой мышкой.

-Мы видели. Плохое тут случается ежесекундно. Ты всё-таки решила остаться? Тебе нравится это место? Ты хочешь бежать, но скажи… На что ты готова чтобы отсюда уйти? Тут тебя будут мучить пока ты не смиришься, не останется в тебе воли и ты не поймешь что то что с тобой делают – не плохо и не хорошо, что все обыденно. Твоя маленькая вечность теперь живёт в сознании других людей. Там много чудовищ, вроде этого.

Дверь которую открыла Гретель – её не стоило открывать. Там стоял Он, высокий и черный, тонкий человек без лица, только свастика кровоточила на груди и щупальца торчали из спины. Он набросился на Югину и щупальца наполнили её.

-Нет! – Кричала она. А потом устыдилась себя. Девочки из её мечты смотрели на неё.

-Я не слабая! – Сказала им она во время и повторила когда всё закончилось. – Не страшно, ничего не страшно. Я вытерплю. Все, я станут похожей на вас!

А потом она нечаянно взглянула в окно.

-Одна душа человеческая всегда одинока и слаба. А там… Там течет океан по имени Человечество. Какова она – Человечность на вкус?

Девочка зашлась в визге. Одна мысль о том что это может проникнуть в её школу сделало из неё комочек ужаса. Забиться, в норку забиться, она сможет жить в этой школе как мышь.

-Ты готова стать мышкой только чтобы спрятаться от кошмарной человечности?

-Простите меня. Я не достойна вас, зачем вы вообще за мной сюда пришли. Даже сестра бросила меня тут, я никому не нужна, простите меня…

-Не за что. Ты не виновата ни в чем. Но об этом не знает никто кроме нас и тебя. Твои соотечественники смотрели тот репортаж, диктор сказала – «ополченцы убили тебя сами, а потом сделали так чтобы считали – ты погибла во время обстрела, они еще и ИЗНАСИЛОВАЛИ ТЕБЯ МЁРТВУЮ». Твои соотечественники в большинстве своем не чувствуют к тебе мертвой ничего кроме раздражения и смутной необъяснимой рассудку злобы, поэтому постарались забыть о тебе и не вспомнить чтобы не чувствовать себя ущербными оттого что их злит какая-то маленькая убитая в своей школе осколками во время гражданской войны – или антитеррористической операции – девочка. Они посчитали себя выше необъяснимой к тебе злобы и тут же о тебе забыли. Ты им не нужна мертвая как не нужна была живой. Ты – балласт, таких как ты миллиард, человечество обойдется без тебя, человеческая мораль все это стерпит.

Кровь. Югина смотрела на текущую промеж ног кровь. Она будет течь вечно и никогда не сможет остановиться?

-Тебя возненавидели на подсознательном уровне практические все. Дочь предательницы страны, террористки-сепаратистки с юго-востока.

-Вы говорите не правду. – попыталась спастись Югина. Но девочки из сказок говорили все то что кричали другие сердца. «Боженька, боженька, боженька», молила в том кошмаре наяву Югина пока все вытворяли эти монстры из людских сердец с ней. Они подёргивались и впрыскивали в неё своё одиночество, отчаяние, злобу, зависть. Страх. «Боже-енька!», молила Югина.

-Он мертв. – Ответили две девочки, они стояли над её измученной головой взявшись за руки и смотрели с каким-то теплым чувством, которое было лучом поддержки в этом океане тьмы. – Люди убили в себе бога, творца который создал человечество и растворился в нём уже нет, есть бог сын, но он бессознательное склонное к эгоизму животное желающее жить в тепле и презирающее любую, даже такую маленькую девочку как ты – которая может показать ему его истинное лицо. Он ненавидит тебя потому что страшится зеркала которым стала твоя слишком юная душа. Он не видит тебя – он видит отражение себя в тебе, поэтому он будет пытать тебя вечно, просто чтобы стало легче. Это – бог людей, их совокупный стадный эгоизм который закрыл рай и оставил лишь ад, все как при Христе, только без Христа. Все дети этого мира отправляются в ад, и ты в их числе. Это – справедливость людей, покараны будут все, даже недоношенные младенцы ибо и они причинили страдание своим матерям и оцтам так и не сумев родиться – они привнесли ив благоустроенный мир желающих всё контролировать людей что-то мешающее им, что-то похожее на стыд пополам с раздражением и болью. За это такие дети будут вечно гореть в аду. Но любая вечность кончается. Вечность человеческого ада истекает спустя миг после смерти. А потом ты рождаешься, но уже не человеком. Животным, быть может – цветком. Ты хочешь пройти чрез ад чтобы в конце стать маленькой мышкой живущей в школьной норке и боящейся быстрых детских ног?

-Это несправедливо. – плакала от обиды Югинька. А те – смотрели на неё без сочувствия и в то же время с какой-то дружественной теплотой и Югина стала вытирать слезы чтобы не быть жалкой рядом с двумя воображаемыми подругами из детства. Она слишком мало времени провела с ними а вырасти не успела.

-Я всего лишь несколько раз фантазировала о вас, почему вы здесь? Это – ад про который читала мне бабушка? Что это, почему тут так серо и холодно. Я не смогу тут жить. Это – реальность?

-Это самая неприятная местность из твоей жизни в твой самый неприятный день – школа, какой ты увидела её впервые. Теперь она такой будет для тебя всегда. Объективная реальность умерла вместе с богом людей – теперь мир в котором живут и ведут войны люди это совокупность их мнений о нем, это – результат информационной войны. Ты жертва, и ты в аду, потому что никто тебя не считает на самом деле жертвой, все видят в тебе лишь инструмент для войны, ты оружие войны, твоя смерть для кого-то полезна а кому-то вредна. И всем плевать на тебя . Тобой попользуются и бросят, мнения о тебе твоих самых близких друзей слишком мало чтобы перевесить чашу весов людского эгоизма. Твое тело ведь показали по ТВ, ты слишком многих своей глупой смертью задела, слишком. А люди не любят когда их подобным образом пытаются задеть, это раздражает их эгоизм. И это – их кара тебе, они даже не замечают как каркают как не замечают что едят детей. Ты ела икру, кильку – это ведь детеныши, ты всю свою жизнь ела детенышей не задумываясь. И они будут есть тебя вечность, не задумываясь. Бессознательно. Все те мысли что возникали в воспалённом разуме человечества – теперь ты станешь их игрушкой, они будут вечность пытать и насиловать твою душу. Ведь у тебя нет тела, та ты которая принадлежала себе умерла, настоящей ты никогда не было ведь бог людей который мог бы подтвердить что настоящая ты существовала умерла в людях задолго до твоего рождения. Осталась лишь ты живущая в разумах знавших тебя людей. Теперь тобой будут пользоваться в своих ночных фантазиях миллиард с лишним увидевших твой труп человек. И это – твой ад, Югина. Мы же – призраки твоих воспоминаний, что ещё остались в тебе. Если ты откажешься от борьбы – у нас не останется силы чтобы помочь тебе. Ты сдашься, не сразу – но постепенно твоя «я» окончательно умрет ведь оно теперь живут зависимое от эгоизма других людей. А правды о тебе больше нет, правда теперь – лишь совокупность мнений разных людей о тебе, и это – ад.

-Я хочу с вами. – Сказала она.

-Тогда мы уходим из этого места, немедленно. С тобой.

Девочки вытянули ей руки. Югина взяла их ладошки в свои. Что-то скреблось в дверь кабинета химии в котором она никогда не была при жизни но в котором спряталась после смерти. Одноклассницам нельзя прятаться в кабинете химии? Что там за дверью.

-Я боюсь. – Честно призналась она. – Я не хочу снова этой грязной боли.

Герда и Гретель подвели её к выходу из школы, им пришлось пробежать немного по коридору – они такие храбрые, когда что-то склизкое полезло из-под двери раздевалки – они просто наступили на это и захлопнули дверь.

Ступеньки, там… но там этот тролль, крысиный король из сросшихся людских душ, как-то неправильно, через эгоизм они срослись. Что-то чудовищно неправильное был ов том что увидев – не смогла сдержать свой визг она. Югина боялась посмотреть повторно, казалось – её выдернет отсюда эта масса и сделает частью себя. Навсегда.

Югина дрожала, смотря на тот ужас что был за школьной дверью.

-Я не пойду туда. Никто и ничто не справится с этим.

-Нам понятен твой страх ведь то что там – это всё человечество а ты сейчас лишена даже иллюзии воли, ты хочешь чтобы тобой маленькую вечность пользовались в своих позабытых снах все те люди что знали тебя при жизни?

Шестилетняя Югина покачала головой. Её взяли за руки Герда и Гретель, с двух сторон и они вышли из инфернальной школы в ад которых простирался до горизонта от неё. И Ад людей набросился на них. И что-то случилось потом. Откуда-то возникло сияние непонятного чувства. «Что это?», подумала Цуюри, «что-то на вкус – вроде надежды, но там есть что-то еще…»

Что-то неумолимое было в это особенной Надежде, там не было неуверенности и просьбы, мольбы о чуде, там было чудо, чудо двух сестёр которые сами стали для кого-то чудом. Ощущение неумолимого наступления волшебства было таким сильным что вокруг сестер заискрился воздух а над их головами разгорелись яркие нимбы.

Ад врезался в стену огня и пламя сестер потекло по его сути, испаряя эгоизм, меняя его – ад ужаснулся перемен и отступил. Но следом за адом словно за сворой гончих шел Великий и Ужасный Он. Бог Людей. Он столько раз топтал детей, и в Ветхом Завете и в Новом. И не думал он что что-то может остановить его.

Но сестры его остановили.

-Цыц! – Сказали аду сёстры хором. – А ты, мы знаем Правду о тебе, мы знаем Правду о твоем Отце. Не хочешь с ним соединиться?

И бог людей остановился, не было боли, страх исчез, исчезла злоба и ненависти не стало, ушёл эгоизм, остановились все струны ада.

«Как так можно?», думала Цуюри незримо идя следом за ними. Все вокруг копошилось, открывало гротескные пасти, отступало, а девочки шли ведя Югину вслед за собой. Туда, к заброшенной церквушке сломанный на шпиле крест которой висел вниз головой. И хотел ад людей забрать у них ребенка но не смел приблизиться к ним. И в последний раз он бросился на них у самых дверей. Но Герда и Гретель смотрели на бога людей так, как нельзя на него смотреть. Как на глупого ребенка, как на зазнавшегося наглеца, без презрения и без веры в его значимость, с пониманием его до самого конца. «Синхронизация душ 400%», прочитал надпись над их головами спящая Кумин Цуюри и подумала – каково это понимать свою сестру лучше чем понимает её господь бог?

Они открыли дверь ключиком которые сделали тут же, поцеловавшись – и там была ругая земля и другой мир. И едва они показали его как закричал весь ад людей не жавший отпускать еще одну душу, хотевший наказывать её целую вечность, лишить её воли. Сломать об коленку, насладиться своей волей и доминированием над ней, а потом роить её в это тми вновь но уже наказанную за грехи которые в этой детской душе человечество видело как в самом чистом и непорочном зеркале. И бог людей возненавидев жалкого себя восстал и попытался измениться. Но он не мог, ведь он же бог. Куда уж богу ветра перемен искать. И упал бог людей на землю и пополз по ней. А дверь за девочками закрылась. Когда Югина снова открыла глаза – вокруг всё было залито светом. Это был другой мир из которого не ушла еще магия. Рядом с ей кроватью. Росли цветы и вокруг них вилась маленькая фея.

-Ты мальчик? – Спросила фею Югина и фея упрямо покачала головой отрицая свою половую принадлежность. Открылась дверь и вошла Хотя.

-Улита ты проснулась? – Спросила она девочку в душе которой завелась вновь рожденная Странница порвавшая с мёртвым богом своего родного мира. – Я принесла тебе молоко, у тебя был жар, тебе приснился кошмар. Две пары глаза смотрели на неё, Улита и Югина – они думали об одном и том же, они хотели исследовать этот мир, теперь уже вдвоем и не боясь ничего.

Они бродили в этом мире долго, целые века всегда оставаясь детьми эльфийского племени. Цуюри шла словно тень из иного мира и радовалась вместе с ними и вместе с ними грустила. Как же они визжали на пару когда увидели настоящих живых драконов в одном позабытом ущелье. Старые и мудрые существа жившие до приходила в этот мир людей. Они смотрели на играющих детей и спали наяву. Огромные. Цуюри дотронулась будучи призраком до одного из них такого не испытывала даже касаясь кита.

А потом они встретили Рей. Девочка, которая всегда просила прощения у еды перед тем как её съесть. «А вы просите прощения перед тем как есть детенышей живых существ у их самих и их матерей?», подумала Цуюри. Рей чувствовала теплоту в груди и непреодолимое чувство рвавшееся из неё – чувство любви к всему миру и людям в нём. Её тринадцатилетнюю опять казнили на площади. Четвертовали сломав руки и ноги а потом отрубили голову. Она спокойно встретила свою смерть, правда в конце закричала, когда её раздробленные в суставах руки и ноги стали выворачивать и саму наклонили что отсечения головы. Она ушла в мир людских грех чтобы освободить оттуда живущих в аду людей, детей, которых родные мамы и папы отправляли туда своим ежедневным к ним раздражением и едва скрытой злобой. Эти дети томились в аду, а Рей – девочка-альбинос с характером тихони и ярко-синими волосами и красными как кровь людей глазами, которая воскрешала и лечила и за это людьми считалась за ведьму – попав в ад спалила его дотла и вывела оттуда всех. В этом мире тоже жители люди – на пару с эльфами – и они тоже мечтали наказывать себе подобных даже после смерти и ад переполнен был. И Цуюри смотрела как на её одноклассницу летят плевки из толпы, как ненавидят её умирающую, и как она любит тихо весь этот глупый зажравшийся мир людей отравлявший и эту планету. А потом там снова появились Герда и Гретель и Цуюри увязалась вслед за ними. И снова они спасали ребенка смотря богу людей в лицо и говоря о нём правду. Не ту правду о которой может подумать человек а настоящую истинную правду. И бог горел и падал и все расступалось перед ними, система не могла удержать внутри себя всполохи огоньком детских душ и теряла их и разлетались они по разным мирам. Ибо бог-система видел в людях лишь их служащие ему души, господь как государство видевшее в своих подданных лишь их паспорта, а не то что сокрыто под «бессмертным» паспортом-душой. И души детей горели, и пламенем своим невозможным, разрушающим бессмертие и порядок – делали то что было сокрыто под ними свободным от любых условностей и правил любого из миров.

-Это богохульство… – прошептала невидимая Кумин Цуюри в своем суверенном сне, в котором опять играли апостолы Алисы. Играющие по мирам, Герда и Гретель, героини детских сказок прошлого.

-Хулить вашего эгоистического бога наша святая обязанность. – Ответила ей Гретель, а Герда вывела их отсюда за город, в котором было так много грязных труб похожих на людские бессмысленные жизни. Они гадили в небеса, искренне веря что это и есть окончательное добро, что доброта – это когда они питаются всеми и а ими не питается никто и всем им подобным хорошо.

-Это идея зла. – Ответила на мысли Цуюри Герда. – Стремление людей быть счастливыми за счет других людей и всех прочих тварей этого мира. И даже если люди перестанут делать зло друг дружке – это уже не вытянет их кармы, ведь бог этого мира мёртв, и люди теперь источник поддержание равновесия той вселенной где родилась эта Земля. А люди – так несовершенны.

За городом было огромное болото выкидышей что простиралось до топей абортов и дальше – до самого леса заблудших детей. Тени Лимбо живущие в том лесу боялись приближаться к коптящему небеса городу людского эгоизма. Даже тут, у болота недоношенных младенцев переходящего в топи слитых в унитаз черные чернушки оставляющие всюду копоть жались к каждому кустику, под каждый камешек прятались только бы их не заметил человеческий тролль, мим-пересмешник построивший фабрику в попытке сделать небо тёмным навсегда. Вязкая хлюпающая жида из месива не д оконца растворенных детских внутренностей, Герда потрогала её пальчиком ноги и солнечно улыбнулась сестрёнке. Девочки стали спорить кто первая туда нырнет. Каждая хотела сделать это назло другой, каждая желала еще одного маленького подвига.

-Камень, ножницы, бумага! – Говорили хором странные они. Выиграла Гретель, с разбегу она прыгнула в жижу из смытых в унитаз недоношенных детей которых растворили внутриутробно у матери до состояния жижицы и выкинули на помойку счастливого берущего от жизни всё мира. Потом они станут копошащими в земле червями, в следующей жизни, а в конце гусеницами и перетерпев страшную боль превращения однажды утром расправят крылья и будут порхать.

-Бабочки. – Сказала самой себе под нос Цуюри плача. Почему-то она всегда плакала во сне, а в жизни наяву была такой циничной. – Это будут бабочки. Не нужные родителям и причинившие им вред, те которых родители ненавидели, и которые заставили их страдать и поэтому коллективным мнением людей были обречены на ад. Они станут бабочками, в самом конце. Яркие… Порхают во мне…

Цуюри зажмурилась. Гретель вытащила из жижи одну маленькую. Кровавую кляксу словно студень колыхавшуюся у неё на ладошках.

-Вот она. Та которую мы спасём.

Они отнесли её в лес и закопали под деревом. Они полили её слезами из облачка, под ними же отмылась и ставшая вся похожей на Бойню-тян Гретель.

-Она станет нимфой. Или дриадой, нимфой лесов, нимфа вод у нас уже была в прошлый раз и русалки с сиренами тоже. Она станет лесным спрайтом и будет свободной.

Так девочка-аборт с топей выкидышей стала перерождаться в дриаду. Она росла питаемая конями древа, и однажды Герда и Гретель выкопали её – совсем еще маленькую, но уже с почти человеческим телом. Цуюри снова плакала, такой прекрасной девочка на не видела за всю свою жизнь. В её зеленых волосах росли живые цветы, а глаза цвета бирюзы смотрели с любопытством вечного ребенка.

-Как же мы её назовём?

А Цуюри чувствуя близкий рассвет её родного мира стала отрываться от земли и падать в небо.

-До свидания. – махала она девочкам рукой. А те спорили, какое имя подойдет их новой дочке лучше.

-Тэхи.

-Эти слишком холодно.

-Тогда Мимитех, как Новая Луна. Или можно Гедре – Безмятежная.

-Только не с буквы «Г», сказала Герде Гретель и они стали думать дальше.

-Можно Кими, Кими значит Норка.

Герда дала Гретель кулачком по лбу и они думали дальше. А девочка бегала по лесу лаская ногами почти невесомыми и незримыми для большинства обычных людей цветы. Они лишь покачивались – совсем не приминались ими, она была частью леса, она дышала лесом и жила им. А Цуюри падала в небо. Там за облаками была иная земля, там ждали её огни родного города Снов.

-Назовём её Сваёне. – Сказала Гретель своей сестре. – Сваёне, то есть – Мечта. Мы не можем спасти из мира людей всех пока сюда не придёт Алиса, но пока мы сможем спасти хоть кого-то… мы можем это делать и мы это делаем. Цуюри, пока. – помахали они едва заметные но слышимые в её душе оттуда, с Иной стороны бытия.

***

Кумин Цуюри проснулась в одних трусиках на мятой влажной постели, с неё градом валил пот несмотря на то что на улице еще была прохладная заполночь. «Вух», сказала самой себе девочка и почувствовала струны нечеловеческого напряжения на своей душе. Мысли бежали рядом быстрые чужие недопонятые ненужные. Вот и как тут жить? Люди начали врать себе и друг дружке с утроенной энергией, разжигая ненависть, культивируя недопонимание и злость, начали эту информационную войну – а что делать простой школьной телепатке-тян в головку которой лезут мысли всего вашего сходящего с ума от сытожопости своей эгоистической мира?

Уня и Миминеко смотрели на разлегшуюся в саду при школе прямо под деревом Цуюри с травинкой во рту. Тут пели цикады, было и прохладно и свежо.

-А что ты так рано, еще и четырёх нет? – Спросили её хором школьная Странница-тян и её воображаемая подруга.

«Мне сон интересный приснился, Унечка, в нём героини детских сказок Герда и Гретель спасли девочку попавшую из-за информационной войны в ад. И еще там были драконы. Вот. А я вместо того чтобы остаться в том сне с ней навсегда – проснулась тут с вами и потом начался еще один приступ и вот я здесь…», подумала Цуюри. Вслух же сказала:

-Юта, он скоро снова впервые придёт в этот класс. Я подожду наверное его тут, а у входа в школу его снова повстречает Незуми. А потом я усну рядом с ним на парте. И он снова не узнает никого из нас.

Рубрика: Another Another, Истории Воспоминаний, Мисаки Куроэ, Светлячок и Война, Тех Марико | Метки: , , , , , , , , , , , , , | 1 комментарий

1_1, A Tale of Melodies (1-я глава)

Все персонажи, судьбы, места и явления, имена, фамилии, мнения и наименования в цикле романов «Истории Воспоминаний» и подциклах «Странствия Светлячка» и «Светлячок и Война» были выдуманы группой Странников-соавторов, любые совпадения с той или иной реальностью случайны и объяснимы структурой Мультиверсума, то есть множественного мира, где любое событие порождает бесконечное число альтернативных вселенных, дополняющих друг дружку до объективной истины, сутью которой является постоянная борьба взаимоисключающих начал и всевозможных вариантов судеб разных героев. То есть, если персонаж совершает какой-либо поступок – вселенная делится на бесконечное число альтернативных, в которых он его совершил или нет, где этот или иной поступок привел к тем или иным последствиям как для мира, так и для самого персонажа. Время многомерно, прошлое растет из будущего и на него влияет альтернативное настоящее, строгой последовательности причин и следствий в Мультиверсуме нет вне воображения его обитателей.

1_1_image1

 

Глава первая, Истории Мелодий

Люси

Люси и я, хочется её обнять! День, когда моя Земля остановилась. Мой Донни Дарко мертв. Улыбайся, или жизнь тебя заставит. Девочка по имени Майя. Очень изощренное убийство. Я ненавижу плакать! Дистрикт номер восемь. Что-то среднее между Диснейлендом и Гуантанамо. Запрещенный прием сестёр МакГи. Кукла из Бездны по имени Алиса. Взявшись за руки, Флер. Марико-тян и Люси-тян теперь спят вместе. Ундина, я служу тебе. Умные Машины, Искусственные Интеллекты и Клоуны. Волшебная Страна Смертников. Если ты не будешь убивать людей – когда-нибудь они убьют тебя. Мой приговор Страны Чудес Смертников. Мой идеальный Побег из Зазеркалья. Зачем ты сожгла американский флаг? Жирдяйские Игры. Сто семнадцать смертных приговоров. Я тебя на страпоне вертела, дорогая Америка! Корпус СЧС имени Алисы Бустаманте и памятник ей шликабельный и вполне себе рукотворный. Мой окончательный приговор. Моя уникальная Встреча с моим персональным Создателем. Алиса Макги и Чарли Макги. Я – Люси, легенда, последняя… мой Банкай!

***

«Я устал. Последние две тысячи лет я борюсь с Римской империей в самых разных её формах. Например, сегодня это правительство США»

— Филип Дик о своей нелёгкой жизни

***

«Разумом здравый – станет ли в чем-нибудь клясться? Тропами сна блуждая, мы сами не знаем, кто мы»

***

1_1_image2

Этим утром, 6 августа 2017го – когда всё собственно и случилось, перевернулось, хотя скорее началось, а в чем-то даже и закончилось – я впервые за полгода покинула территорию «родного» теперь уже дома чтобы навестить двоюродную сестренку. Сказано – сделано! Подумала я и тут поняла что выйти на улицу не так уж и просто, если ты последняя на свете хиккикомори поневоле. Нет, огромный Бабушкин Сад полить запросто, вынести мусор – всего и делов, можно даже в магазин сходить, но не так вот взять и пойти к кому-нибудь в гости.  Нет, я не боюсь открытых пространств или забытого ингалятора, в мои героические тринадцать уже поздно бояться насильников и прочей нечести, я не ненавижу людей и не презираю их уже и даже пытаюсь полюбить, причем всех сразу, все Человечество, в не зависимости от политических предрассудков и прочей мути, а для этого бросила смотреть зомбопропагандистское ТВ два года назад – в 2015м, как раз как «Моя Семья» (не путать с принадлежащим Кока-коле соком!) сюда перебралась с Украины. Почти помогло. Просто виноваты привычки, Люси так считает. В итоге добиралась я до дома Вероники перебежками, стараясь никому не попадаться на глаза. А знаете, чем занималась она пока её отец и мать браво служили в ракетных войсках у нас тут в Капустином Яру? Думаете, писала свои рассказы или роман «про дирижабль» (или с дирижаблем, но в последнем случае у меня проявляются пошлые мысли вроде «Ты, же лопнешь, деточка…» поэтому давайте не будем о грустном) или уплетала малину, которой зарос весь её сад, а может у неё были гости по случаю дня рождения? Нет и еще раз нет. Она смотрела наш зомбопропагандисткий ТВ. Смотрела и плакала, обнимая ногами подушку, в полной темноте (как раз зашло солнце, но так как я живу от заката до рассвета и сплю весь день подряд, то утро для меня как бы вечер) в свой день рождения про который забыли все кроме меня – даже её предки – бедная никому в этом мире не нужна путешественница во времени Вероника сидела на ковре спиной к обширному дивану и под стрекот кузнечиков за открытым окном во влажный еще после дождя сад смотрела наш ебучий зомбоканал Россия-24. Там как раз шли сводки с Украины. Слезы текли по её щекам и скапливались на маленьких сочных губках. «Грустняша», подумала во мне та, настоящая Люси, «не плачь, не надо – мы же русские, прорвемся!»

Моя старшая РОДНАЯ сестра Флора однажды так прорвалась на забугорный форум:

«Не стоит называть людей, взявших оружие в руки для защиты своей Родины от бандитов террористами, даже если от этого опрометчивого шага выигрывают ваши финансовые интересы! Помните – вам это аукнется, когда-нибудь вы сами возьмёте в руки оружие, чтобы отстоять свой дом родной, а мусульманская к тому уже близкому времени Европа вместе со славянами, притесняемыми вами латиноамериканцами и китайцами, тоже так о вас скажут. И санкции против вас введут! И бандиты будут убивать у вас дома ваших детей, а вся мировая общественность скажет, что вы это делаете сами, и потребует вас за это наказать!», сказала она им тогда. Как Маяковский, НАТЕ, ну или Хэйт, это смотря как прочитать. Американцы всё поняли как всегда по своему – через то место, через которое они приходят в этот мир, родное такое для них место. «Вот погляди», говорила мне сестра, читая ответные комменты, «сколько же дерьма в людях!»

Вероника всё ещё плачет и делает вид что уже нет.

-Ты лучше спорт посмотри, там мы всех рвем как тузик грелку. – Я переключила канал и увидела, как ковыляют после матча грустные американские горе-хоккеисты, последнего выносят на носилках, он требует выпить и клянется больше никогда не играть с Красными Дьяволами. Бедные американцы, у них мораль ниже плинтуса – они не знают, зачем им играть за такую страну как США, в которой «все врут», если верить Лайтману, а он не солжет, хоть и большой специалист по лжи. Наши снова победили на этот раз со счетом девять – ноль, но походу, если верить бегущей строке, у нас дисквалифицирована большая часть команды на следующий матч вместе с тренером, который обещал повесить тренера американцев за яйца на статуе свободы. Проигрыши в политике мы как всегда возвращали в спорте, а те не понимали откуда в «этих русских» столько ярости, и думали что они там у себя всегда такие злые и ненавидят весь мир. А мы никогда мир не ненавидели, просто русские любят либо искренне, либо не любят вообще, а ведь так трудно искренне полюбить один огромный кусок собачьего дерьма, который к тому же постоянно твердит «не игнорируй меня!» и «уважай мои права и моё мнение о тебе!». Но мы пытались, а они нам не верили, потому что мы их очень пугали своими попытками полюбить их культуру, до колик пугали, на самом деле во всем был виноват глубоко загнанный в подсознание Страх, ну и чувство вины перед нами конечно. Они смотрели на восток и видели русских и спрашивали себя «что остановит русских от расправы над нами ведь мы их так давно и открыто ненавидим и всячески пытаемся ущемить, делаем им зло и клевещем на них, обвиняем их в собственных наших грехах ради того чтобы посмотреть на их ответную злобу, пока они на цепи из торгующих нефтью и набивающих себе карманы на распродаже Родины со скидкой олигархов и их амбиций – нам нравится их дразнить, как ту злую собачку на короткой цепи, но что будет, когда они сорвутся с неё и вырежут всех своих олигархов, им это понравится и они снова как в том 1917, но уже в этом – 2017м захотят вырезать наших?» Боясь нас, они стремились всячески нас дискредитировать, чтобы уйти от осознания той простой мысли, что настоящие враги их ожидают по ту сторону зеркала. Но они бежали от этой мысли и еще больше пытались нас уломать в политики, а мы отмазывались в спорте, а они говорили: «Посмотрите, насколько эти русские Злы! Если они такое творят в спорте то что будет с нами, если они пойдут на нас войной!», всячески забивая поглубже правду о том что русские никогда не вели захватнических войн. Им вообще не нужна была та правда, которая существовала изначально в мире, они стремились всячески создать свою правду и наши горе-журналисты не поняв что этим погубят будущее русских детей стремились уподобиться им, своим западным коллегам и тоже начали разжигать ненависть к братьям-украинцам через СМИ, а всё ради рейтинга. Так началась информационная война одна (далеко не самая худшая и безнадёжная) из жертв которой сейчас тихо плакала на свой день рождения. А дальше мы еще больше просирали в политике, так как не могла страна определиться: важная ли ей её Честь, которая превыше жизней всех её обитателей или важны деньги «некоторых людей», которые ради собственного благополучия забьют и на Честь Страны и на всё на свете, и будут дальше вести Россию к Последней Черте ублажая эгоистическое желание масс просто тихо и спокойно жить, до конца, до самой скотобойни гладя теленочка по голове и убеждая его в своей лояльности и общности их интересов. В конце ВСЕ стали бизнесменами и позабыли о том что Честь – это не мнение о тебе важных для тебя деловых партнеров, что в обществе, где все бесчестны и играют краплеными картами называя свою игру гордым словом Политика – не бесчестно быть «человеком из девятнадцатого века», последней эпохи галантности, когда деньги еще не значили в мире ВСЁ. А спорт? А спорт и вправду становился чем-то личным, очень сильно похожим на месть. – Эм… Вероничка, а ты как остальные – возьми и забей на всё это, погрузись с головой в своё писательство или аниме, а лучше и в то и то, и еще учебу не пропускай, а то станешь как я домоседкой.

-Вот потому всё так и ужасно – все в этом мире живут для себя и своих самых близких друзей… – прошептала, пытаясь привести себя в чувство высоко эмпатичная она. Я как всегда залезла через окно и Вероника не успела приготовиться. – Ежевики нет, не нужно оглядывать все углы.

Я и не поэтому оглядывалась. Знакомьтесь, это домик путешественницы во времени Вероники, тут много интересных и чудных вещей из разных эпох которые она понатаскала сюда… из домов пенсионеров которым помогала на летней отработке, не воровала, конечно, сами дарили такой милой девочке как Вероничка, а Ежевика – её воображаемая подруга. Ежевичка – не просто какая-то там обычная, серенькая воображаемая подруга, нет, Она – девочка-откровение, Гостья из Будущего Победившего Коммунизма! Почти Алиса Селезнёва, вот кто она, только уровнем выше. Вот бы мне такую, а то у меня была когда-то одна, но она слишком быстро меня покинула и теперь я даже не знаю что делать, вроде нейролептиками не лечили, галоперидол не выписывали, а воображаемую подругу завести уже не получается даже после двух лет изоляции и жизни обычной русской хикки-тян.

Грустняша сказала во мне «как грустно, моя милая Люси…»; а я, с чувством прижав к себе заплаканную Веронику, обняла её и стала гладить по волосами напевая какую-то песенку, которая вдруг всплыла из пучины прошлого отделенного от меня настоящей двумя годами почти абсолютного карцера, на который девочка по имени Люси Лурье обрекла себя сама.

-Что это? – Спросила я, беря в руки кусок доски, который лежал рядом с подушкой.

-Ольга приходила. Я её угостила душистым чаем, но она нечаянно включила ТВ, а там как раз показана гражданская война во всей красе: круглосуточные авианалёты, бомбежки, химические атаки в центре украинских городов. Потом показали главу Газпрома, он заявил что против введения войск, так как это повредит его бизнесу, а ведь «у нормальных людей бизнес – ПРЕВЫШЕ ВСЕГО!», глазки его маслянистые бегали и в конце каждой реплики он слегка похрюкивал от удовольствия. Потом снова показали мертвых славянских детей крупным планом, у какой-то маленькой мёртвой девочки с оторванной ногой была георгиевская ленточка в волосах заплетена и истошные вопли с надрывом «Это америка-анцы сделали! Нелюди, это всё нелюд-и-и!! Русские, где ваши войска, вы нас тут всех бросили, ВЫ НАС ПРЕДАЛИ!!!», я никогда при других не плачу, если только наедине с Ежевикой, а у неё приступ случился, от ярости, она хотела что-то сломать, сказала – сломает этот тупой телевизор, но мне от мамы потом нагоняй будет – как я ей объясню, почему Оленька пришла в гости и сломала телевизор? А сердечко у неё так билось, словно сейчас того, ударов триста, Оля-берсерк, и тут я придумала этот фокус – закусить краешек стола пока не закончится приступ ярости, у нас так в школе учительница показывала младшеклассникам…

-Ах, ну да, бывает… – Я почесала тыковку. Бизнес и сатанизм в устах Веронички звучали одинаково. Флора кстати тоже считала что товарно-денежные отношения в условиях современной банковской системы и политики мягкой силы, то есть джина, злого духа исполняющего желания масс и дающего на все деньги вынимая их из воздуха – это очень изощренный сатанизм. Обычно в магазинах всегда за неё расплачивалась я, так как она не хотела притрагиваться к деньгам, на которых лежит печать Антихриста и Люцифера Сотоны. Флора такая Флора, а Оля – младшая сестрёнка Юли, от которой яндере-патриотизмом заразилась моя настоящая старшая сестра. Нет, это не анонимизация по принципу TOR, городок просто маленький и все друг дружку знают. Я представляю себе что такое эпидемия яндере-патриотизма в большом городе, я скорее в душе гуро-оптимистична, меня едят и мне это нравится. Хочу вас всех накормить собой! Лапки, тянем к солнышку лапки! Если Вероничка – Ежевика, то я – Малина, а моя сестра Флора – Черная Смородина. Я Малинка, расту себе как сорняк и всех собой питаю. Мир и любовь, Люси – дитя цветов, из прошлого она, где хиппи зохавали всех. Тоже больна, но диагноз другой. Ро-ня, урони меня в себя, я вся пылаю… боже. Я открыла глаза и посмотрела на сетку в окне, её сплёл металлический паучок, мне об этом маленькая Вероничка рассказывала, она всегда во всём видела свой смысл. Если еще и двоюродная с этим сляжет, хотя если бы они были лежачими – так они буйствуют! – Ты сказала ей закусить стол или откусить от него кусочек к чаю?

-Я сказала ей закусить стол. Я выключила телевизор, но было уже поздно.

Я присмотрелась к дощечке и увидела едва заметные следы зубов.

-Она давила и давила, а я сижу с чашкой чая и смотрю, как зубки Оленьки погружаются в столешницу. Ну, нет у меня груши, а она хотела сломать телевизор.

-И пусть.

-Ты это моей мамочке скажи, они без него не могут, ты же знаешь… если вовремя не посмотрят телевизор и не увидят что сейчас кому-то хуже, чем им – всю ночь станут скандалить на кухне и выяснять, кому первому пришла в голову мысль делать такую тупую дочь как я. Кто виноват и что им со мной делать дальше. А потом снова разъедутся по работам и две недели покоя и тишины.

Я знаю то что научно доказано – плохие новости вызывают привыкание быстрее, чем сигареты но медленнее чем кокаин. А Аня Лурье, младшая сестра моей мамы родила это вот кудере-чудо, сидящее передо мной в пятнадцать лет.

-А такой был классный летний столик для ковра в японском стиле. – Я снова почесала тыковку. Неужели так нежный ротик Оленьки от ярости народной к самовлюблённым кровопийцам свело? Люси всё еще не верилось в силу челюстей российских прозомбированных лолей. – Она, правда, это от него откусила?

Вероничка кивнула.

-Сделать тебе чаю? У меня есть рулет.

Я еще раз с опаской посмотрела на откусанный кусочек столешницы. Представляю, что было бы с американским морпехом вцепись ему в глотку такая Оленька из шестого Б. Мировая война Z, не иначе. Я аккуратно положила кусочек стола на уголок самого целого другого стола и пошла в ванную мыть руки. Может это только через новости передается, но на всякий случай не помешает, информационные там вирусы или биологические – кто их разберет.

Пока я мыла лапки Вероника отрезала кусочек рулета со смородиной. Рядом лежали два, один со сгущенкой – другой с ежевикой.

-Малинового нет? – Спросила я, и Вероника сокрушенно покачала головой. – Эм, а с ежевикой для Ежевики?

Вероника, слегка зардевшись – кокетливо и вежливо кивнула. После чего стала всасывать в себя чай с блюдечка. Роничка такая Роничка. Ми-ми-ми…

-Так вы с Ежевикой всё еще пишете ваш роман с дирижаблем? – Спросила Роню я, тоже отхлебнув из блюдечка душистого мандаринового чая.

-Пишем. – Снова стала краснеть она. Вот чего она краснеет? И она объяснила чего – целых двадцать минут пересказывала события первой главы своего стимпанковского чуда из чудес и задавала массу нелепых вопросов.

Знаете… я думаю – у Веронички от длительного просмотра канала Россия-24 с его двадцать пятым кадром и прочим NLP началось раздвоение личности. Все там будем, в Волшебной Стране Алисы. Но мне пока еще туда рано, я в реальном мире пожить еще пока хочу.

-Еще. – Сказала я, и она налила мне еще чаю. – Пока. – Помахала я лапкой, когда выплеснула в себя весь чай до конца. Рулетики я, конечно, люблю, но, знаете ли… они не освежают, а мне нужна холодная голова.

-Уже уходишь? – Изумилась она. Так искренне, мне снова стало её жаль.

-А ты хочешь, чтобы я осталась до утра? За мной тут Флора забежать должна, как раз в шесть утра… эм… Вероника? Вероничка, а что ты делаешь?

Включившая украдкой телевизор и вполглаза смотревшая его, Вероника быстро-быстро выключила проклятый зомбоящик. Ну, вот опять, у меня там, на Украине еще когда всё только начиналось такая подруга была, Агнесс, младше Вероники года на четыре а по характеру один в один. Она: плачет, глотая слезы, говорит – «они про нас тут гадости там в Киеве говорят». Ты ей: а ты не смотри ТВ, и не будут гадости говорить. Она соглашается, а потом снова включает и снова слушает, как там, в продавшемся западу с потрохами Киеве про них гадости говорят и обещают скоро зачистить всех под гребёнку и снова плачет. Да блин…  Ты ей: тебя не убьют, я никому не дам тебя в обиду, она радостная кивает и снова смотрит и плачет, пальцы вжались в подлокотники огромного дивана, почти не дышит, когда там эти горе-политики юго-востоку угрожают, делая пафосные мины и страшно выпучивая глаза на небритых сытых мордах. Да бли-ин…

1_1_image3

-Просто Вероника неправильно начала, первая глава она самая важная, понимаешь? – Сообщила мне Она с видом, будто чем сакральным поделилась.

-Да?

-Да! Любой роман в современной нам России – не важно, с дирижаблем он или нет, — сказала мне РОДНАЯ сестренка Флора, — нужно начинать с летальной дозы патриотизма. Чтобы всякая моль сдохла, не дочитав до второй страницы, а вот дальше…

Флора принялась мне объяснять, ЧТО нужно дальше делать тринадцатилетней девочке с мальчиком, который выжил после летальной дозы патриотизма из твоих уст, как предохраняться – пока еще не подросла, как потом правильно за детьми ухаживать, пока в животе и после родов. «Ты ведь их Родине подарить хочешь, так?», спросила у меня, сурово смотря через зеркало яндере-патриотичная Юно Гасай Флора Лурье, двинутая на любви к Своей Стране.

«Давай я отсосу у тебя пару страничек», подумала внутри меня Мияко Шина и, взяв мое тело и душу под свой контроль поставила сестренке засос очень интимно – сначала в шейку, а потом за ушко. Флора даже не обернулась, просто еле слышно вздохнула от мгновения моей сестринской нежности к ней и – продолжила расчесывать свои длинные волосы перед зеркалом. Я же вздрогнула, словно через меня пропустили двадцать тысяч вольт. Уголовную статью за гомосексуализм и лесбиянство в России уже год как вернули, осталось за малым. Вот отменят у нас мораторий на смертную казнь, и Люси узнает что это такое, да Ню? Нюша поставила мне лапки на бедро и с умилением заглянула в глаза. Что она там увидела, я не знаю. Наверное – русскую душу. Второклассницей я вместе со старшей Флорой была на олимпийских играх в Сочи. Помню, там Путин сказал что она очень широкая, эта русская душа, но ему всё равно никто не поверил. Американцы обиделись на нас за то что даже путём читерства и откровенного багоюза не смогли подняться выше «позорного» восьмого места и в отместку устроили на Украине государственный переворот. Убили много людей, обвинили во всем Россию, ввели против нас санкции, поссорили с Китаем, накрыли железным занавесом, объяснили всему миру что все их проблемы из-за «этих чёртовых русских» и обрекли мою маму на переезд сюда, к отцу.

Тут нет ничего, кругом степь. Я думаю, как бы издалека начать о самом важном – но если слишком долго думать получается фиаско.

С самым идиотским выражением лица я обращаюсь к еще более красивой и утонченной чем оригинальная, волшебной отзеркаленной Флоре:

-Знаешь, я думаю моя кошечка – лесбиянка. – Сказала тем утром, не подумав, я. – Когда у меня месячные, она прибегает, ложится у меня в ногах и начинает лизать трусики.

-Не пускай. – Заметила Флора, тщательно работая над ресницами. Зачем пятнадцатилетней девушке так тщательно делать макияж? Странный вопрос, да? Просто я никогда не любила это дело. Впрочем, я на два года моложе своей сестры. Вот тоже будет пятнадцать, тогда… мальчики… ну а пока у меня есть кошка Лиза, которая – страстная лесбиянка.

Я грустно взглянула на это чудо света, которое терлось об мои лапки. Лиза, шла бы ты отсюдова по-хорошему…

-Как отучить котэ от такой дурной привычки?

-Если не хочешь, чтобы до тебя домогались – закрывай дверь.

-Так закрываю – она сама научилась виснуть на ручке. Открывает. И холодильник сама открывает. Скоро в морозилку залезать начнет. Я и не знала, что все медведи любят гореть в машине, а кошки – спать в морозилке. Я раньше вообще – такая наивная была. Думала что с миром всё нормально, а Гамлет-кун со своей Офелией-тян просто были нытиками эмо. Кому из «нормальных людей» есть дело до «каких-то эмо» и до их нытья о том что с «миром что-то не так» и уже давно? Всем работать нужно, каждый день крутиться-вертеться и брать кредиты в банке в надежде что смерть придёт раньше, чем время их отдавать, а не думать о том, куда идёт этот такой большой и нафик им сдавшийся мир и тем более слушать чьё-то нудное нытьё.

-Стерилизуй её.

-Ты злая. И не поможет это.

-Убей тогда. Все равно скоро за лесбиянство в РФ расстреливать будут, стань первой – иди впереди у моды, вставай во главе больной толпы, можешь потом в блог выложить «Моя кошечка была лесби и домогалась до меня, но я её казнила! Слава России, Слава!!!».

Вот если бы кто её услышал сейчас, подумал бы, что она ненавидит все живое, а ведь я помню, как Флора, без страховки рискуя жизнью, лет в одиннадцать лазила за котятами на самые верхние ветки, и с каким умилением гладила их, пока они лакали с блюдечка.

-Тебе хорошо, ты живешь с отцом, а я с матерью. У нас одиннадцать их.

-Было ж восемь. – Обернулась ко мне Флора.

-Одиннадцать! И только шесть из них обучены находить туалет. Остальные срут, где попало. Пока мать на работе, а майор ФСБ – это серьезно, знаешь ли…

-Знаю. – Сказала Флора так, словно была как минимум полковников Федеральной Службы Безопасности и шефствовала над нашей общей матерью, с которой Флора – девочка с укуренным взглядом Донни Дарко, но пока без кролика в голове –  не видится месяцами.

-Блядские котики. – Сказала я, разводя руками с комической миной на мордашке. Вот зачем я это сказала, а? Я где-то это услышала, может, прочитала в сети, а теперь сказала. С сестрой всегда так – словно на иголках вся, словно бы хочу чего-то и боюсь самой себе признаться в этом.

-Блядские. – Заметила сестра, не отрываясь от зеркала. – Не переживай, вот НАТО вторгнется в Сраную Рашку – жизнь наладится.

Вот сейчас вы наверняка решите что моя РОДНАЯ сестра Флора совсем не патриотична и чуть что готова удрать из страны куда-нибудь на Острова своей Мечты, чтобы оттуда глумливо постить в блог на тему «ох уж эти чертовы русские, работать не хотят, а всему миру ядерным оружием угрожают» и прихорашивается она, чтобы найти спонсора для такой рокировки в Шахматах Судьбы, да? Ошибаетесь, впрочем, это простительно. Все дело в нашей матери. Понимаете – когда мать работает в ФСБ, а дочь как бы это помягче… «яндере-патриотична», причем не потому что сама от рождения ебнутая – было от кого заразиться, например от Юленьки с которой Флора сидела целый год за одной партой. У нас тут дефицит мальчиков, два к одному, приходится девочкам сидеть вместе с девочками на занятиях. Хотя я не посещала занятия уже два года совсем не поэтому. И не потому что над страной угнетает чувство близкой Революции. В общем – это сложная тема, связанная с тем что случилось на Украине (по мнению моей мамы, которая вроде уже забила на меня и моей будущее, сосредоточившись на карьерном росте). А на самом деле это вообще не объяснить, но это позже. Что же касается сестренки Флоры, этой «грудастой дылды» по мнению Вероники (а по моему – этой настоящей русской красавицы, не то что некая Люси, не знаете такую?) – так для неё было нормой в школе писать на доске перед началом занятия еще один революционный, угрожающий сытому благополучию зажравшегося золотого миллиарда бездарей почти сатанкоммунистический манифест, над которым угорали бы Достоевский и Ягами Лайт на пару со всеми их богами смерти ибн шинигами и прочими бесами. Вот попади в эти сильные цепкие и неутомимо-работящие (нужно отдать ей должное живя с отцом, она не знала покоя) лапки Death Note, та самая тетрадь смерти – моя сестрёнка Флора без колебаний бы попыталась с её помощью «немножко улучшить мир» посредством вычитания из него «лишних людей», ФИО и портреты которых нужные для работы Десунота давно известны каждому. А если совсем уж честно и без обиняков: после этого все капиталисты, включая даже мифический способный их защитить от угрозы мировой революции «средний класс», эту прослойку из необращенных пока еще фамильяров между вампиром и его следующей жертвой; а что уж там говорить об олигарха, что русских, что украинских, что американских, прибавьте туда всех политиков всего мира плюс вообще все тайное закулисное мировое правительство, в существовании которого Флора была уверена наверняка – вот все эти люди смело могли покупать себе место на кладбище и накрывшей белой простыней туда ползти, молясь о спасении своих проданных за деньги сатане душ от неимоверной тяжести своих грехов и грехов всех своих богатеньких предков. Вместо Раскольникова (Преступление и Наказание) или этого, юного, вечно безумно хохочущего революционера-анархиста из «Бесов» Достоевского я писала сочинение по моей сестрёнке Флоре пережившей гражданскую войну на Украине вместе со мной и потом отсылала по почте училке, я ведь дистанционная теперь, в школу ни ногой. Меня там вырвет от одноклассников половина из которых только и думает как вырасти и загрести побольше денег «прожив свою жизнь так чтобы другим было завидно!». По видимому на них именно власть этой страны и делала ставку, но вот моей сестрёнке казалось – этим она себе могилу роет, большу-ю очень. Обычно вся целиком состоящая из взаимоисключающих параграфов Флора на ночь глядя при свете ночника прочитав мне какую-нибудь книжку (чтобы кошмары про моё детство на Украине снова не снились) говорила так: «Вот понимаешь Люсенька, капиталистов этих, нужно их конечно резать но смысл в том что резать нужно сразу ВСЕХ, потому что если начать резать только наших паразитов, которые ближе к телу – этим воспользуются их конкуренты и это ослабит Страну, они её быстро разделят на части, поэтому они и провоцируют нашу ненависть к нашим же власть имущим через пятую колонну предателей Родины в СМИ в надежде что мы подхватим их девиз («Только массовые расстрелы спасут Родину!», копирайт, разумеется, у ЦРУ) и устроим у себя резню, они ведь играют в мир, стравливая столетия народы и устраивая мировые войны чтобы напоить кровью людей и те меньше хотели им самим вцепиться в глотку, все вечно сидя в тепле и уюте конкурируют друг с дружкой, эти паразиты – им это нравится, играть в шахматы, где вместо фигур судьбы народов и считать себя за гранью добра и зла, это возвышает их в собственных глазах, качает им их ЧСВ…» Я даже не знаю где она всего этого нахваталась, наверное, в сети. Вот такая вот у меня сестра, однажды она поругалась с директрисой школы. Той самой не желавшей стирать провокационную надпись на фасаде школы самостоятельно своими изнеженными руками бизнесвумен и не дававшей на это добро другим ученикам (под угрозой санкций с вызовом предков не дававшей) в результате чего надпись «Путин – [цензура]!» до второго этажа розовой краской из баллончика показали даже по местному ТВ как пример деятельности западной пропаганды в российской глубинке. Не то что поругалась – подралась даже с получившей какую-то там всероссийскую премию как «лучшая директриса года» или что-то в этом роде – всеми уважаемой и горячо любимой директрисой нашей прекрасной школы, муж которой был мэром нашего чудного маленького недовоенного городка и бизнесменом разумеется по совместительству – а бывают мэры не бизнесмены на Руси? Его счета за рубежом, на Кипре вроде и в Германии еще (если верить школьным сплетням) – канули в небытие и мечтавшая когда-нибудь с почетом переехать жить в Европу директриса часто ругала при учителях и учениках президента страны обвиняя его во всем чем могла и получая от этого эстетическое удовольствие и считая себя еще более значимой фигурой раз она так бесстрашно и гордо выступает против «коррумпированного путинского режима», даже глазки блестели и рот с морщинками кривился презрительно едва она начинала о Путине говорить. В итоге у Флоры лопнуло терпение. Во время «ссоры» в ход пошли предметы ближнего боя, включая указку, которой Флора (в процессе самообороны, разумеется) ловким выпадом опытного мушкетера выбила наглой директрисе глаз, а объяснила свой поступок просто:

«Нужно же как-то бороться с пятой колонной предателей Родины, кто, если не Мы?!!» Мама-ФСБ отсылку к Замятину не оценила и Флору сначала неделю держали под домашним арестом, а потом она и вовсе перебралась жить к отцу, который дома бывал раз в две недели, то есть сестра, как и я, жила практически сама по себе, только деньги получала от предков и инструкции на фронт работ по дому. Дом он ведь такой – если за ним не ухаживаешь, быстро ветшает. Директриса хотела было даже дело возбуждать против четырнадцатилетней (на тот момент) Флоры, но мама-ФСБ с ней серьезно поговорила с глазу на глаз и такое желание у директрисы пропало, правда она смотрела на Флору с явным желанием сделать с ней что-то ну очень нехорошее в отместку, а Флоре ей-то что, она не я – ходит себе по школе как победительница с высоко поднятой головой, наверное, в прошлой жизни была д’Артаньяном, надо же было так попасть – прямо в глаз, с первого выпада – и сразу крит, двадцатка! Небось, директриса порядочно струхнула когда между её очередной беседы «о Путине и молодёжи» в стиле «какие дети пошли – ничего святого для них нет, ну и ладно, хоть раз правду написали» проходившая мимо Флора вдруг сломя голову кинулась в класс и выбежала оттуда уже с указкой и непримиримой решимостью в глазах. Мама с молчаливой дистанционной (километров сто) поддержкой отца ей говорит: «Ты же сама непойми что про власть на доске мелом писала, помнишь?» Она, моя Сестра ей отвечает: «Писала, но только правду и я же НЕ ОСКОРБЛЯЛА никого при этом, из-за этой путинской политики у меня столько друзей умерло и калеками там осталось школьных, едва Миллу (это она про меня) не потеряли там, но я же до такого не опускалась – а эти потеряли наворованные деньги которые припрятали за рубежом и теперь вовсю несут ахинею и делают вид что это мы сами написали, ты понимаешь – она всячески всем намекала что писал кто-то из школьников, а она просто помешала им удалить надпись пока её не запечатлели для истории телевизионщики, вот кто она после этого?»

-Да ты вообще обещала их всех зарезать, помнишь? – Пыталась вразумить дочь мать.

-Обещала. – Твердо стояла на своем Флора. – Но ведь не оскорбляла при этом?!

Ну да, моя милая «маленькая» Флора – обещание зарезать и сделать барбекю – это не оскорбление. Если кто в нашем семействе и мыслит как человек из девятнадцатого века – последнего проблеска галантности, когда уже вовсю резали, но всё еще пытались сохранить при этом лицо – так это моя Флора. И вот обидевшись на тупое непонимание её тайной борьбы против предателей Родины (закончившееся тем что она раскрыла заговор в нашей школе и в честном бою, один на один выйдя против засланного шпиона… покалечила «ни в чём не повинную» школьную директрису, ткнув её в глаз деревянной советской указкой [+6, двойной урон предателям Родины, на удар – сразить расовую группу «бандерлог»]), моя Флора стала сама в общении косить под них – из чувства протеста разумеется, дабы надавить на предков и те позволили ей быть самой собой, то есть юной революционеркой Утеной. Ну не при мне же! Пусть она матери всё это говорит или она и меня в пятую колонну записала???

-Жрать нечего. – Добавила я, думая о том, почему я чувствую «Это» в самый неподходящий момент. Это скапливалось вместе с кровью в моём плоском животе и приливало к не менее плоской груди.

-Жрать некого. Вот НАТО вторгнется – и будет кого. – Невозмутимо парировала сестра. Я жду прям сейчас опять начнет ходить вокруг да около, мол, Люси – ищи уже себя парня на вырост и строй давай планы на будущее, как всё это достало.

-Мальчиков нет, все в армию ушли – сражаться с оккупантами на дальнем востоке. – «Да СДАЛИСЬ они мне, эти ваши мальчики!», думаю про себя, но хочется ведь порадовать сестру – Люся как бы эм… о мальчиках вот вспомнила не к месту, что есть они на планете этой, не перевелись еще, значит не всё еще с ней потеряно, и она может стать нормальной без еще одного корректирующего изнасилования.

-Ну, ничего, скоро они обратно вернутся. Вот НАТО перестанет трястись и таки вторгнется – груз двести встречать будем.

Я затыкаюсь и пытаюсь собраться с мыслями. С сестрой так трудно, пытаешься ей что-то важное сказать – обязательно собьет какой-нибудь пошлятиной. И еще начинаешь ей подыгрывать.

-А что не Милла? – Снова перескочила на другую тему Флора. – Я, конечно, понимаю «Люда» звучит слишком совково, но ведь Милла Йовович же!

Флора всегда от неё балдела, и это мы знаем. Я приучила свою сестру называть меня Люси перестав откликаться на все остальные уменьшительно-ласкательные от ужасной «Людмилы», это надо же было меня так назвать, с рождения я как бы и мила всему свету быть должна…

А вот мама с папой меня по-прежнему как звали, так и зовут и очень обижаются, когда я их не слышу, и собираются даже покупать слуховой аппарат. С меня хватит баллончика с кислородом.

-Люси – мило. – Я смотрю на темные волосы Флоры и потом на свои. В зеркале у меня словно пакля на голове. Даже причесывать стыдно.

-Люси нихрена не мило. Не так совково как Люда, но на западе этих Люси завались.

Я не спорю, понимая, что сказать то что хотела уже не смогу. Флора заканчивает свое посещение родительского дома номер один, чтобы снова отправиться в родительский дом номер два и предлагает мне с ней. Оказывается, у них будет девичник. Еще бы – отца еще неделю не будет дома, чем заниматься. Я, насупившись, мотаю головой.

«Что я несу…» – Думаю, схватившись за лицо руками, когда сестры уже нет в комнате. Я умываюсь в ледяной воде. Нет – я падаю лицом с большой высоты в эту воду. А когда перевернусь, нет, когда весь мир перевернется, и я начну свое бесконечное падение в Небо… тогда… тогда…

«О чем я думаю?»

В такие моменты я представляю себе далекие острова покрытые пальмами, они выплывают из тумана навстречу нашему кораблю – таинственные и загадочные и только мои.

Не только мои, и её тоже…

Я смотрю в зеркало и вижу Люси у себя за спиной. Её лицо снова закрыто волосами, она смотрит на меня, словно бы дотронуться хочет. Я всегда её такой себе представляю. Так уж случилось, с детства могу видеть то, о чем думаю, как же это люди называют? Эйдетическая память? Наверное, поэтому я всех в классе называла на «эй», имена ну не запоминаю и все. Я смотрю на Люси за моей спиной и боюсь спугнуть наваждение. А потом оно само проходит. Это как пойти в больницу с мамой и долго-долго бегать по её коридорам, часы ожидания были бы кошмаром, если бы не Люси. Иногда мне кажется, я могу почувствовать её прикосновение к руке, но это все иллюзия, фантом, воображение и только. Образ, но не сама она. Временами я замолкаю на полуслове. Я виду как Люси смотрит на меня, и ничего не могу произнести. Наверное, и правильно, ведь обычно такие глупости болтаю, самой потом стыдно.

Я снова умываюсь. Выхожу на улицу и вижу, как сестра висит на ветке дерева вниз головой. От её волос до муравейника под ним всего пара сантиметров. У Флоры такие длинные волосы, эх…

-И зачем ты столько красилась?

-Ну… одно другому не мешает. Ты у нас теперь томбой? Стесняешься этого милого цвета волос – купи краску, не боись, у тебя просто физически не может быть аллергии на все на свете, иначе ты умерла бы в младенчестве. От краски ты не раздуешься как шарик и не улетишь в космос, чтобы ХЛОП! – Флора хлопнула ладошки и, упав вниз, перекувыркнулась.

Когда Флора разминается, она словно бы тестирует свое тело. Не удивлюсь если ей потом СМС на телефон приходит с подробными характеристиками (сила-ловкость-выносливость и тд. по всей шкале S.P.E.C.I.A.L) от какого-нибудь паренька с сорокакратным зумом фотоаппарата. Ей это нравится, спортивная, она любит относиться к своему телу как к чему-то вне её, я это знаю, я сама бы так хотела – разминаться перед пробежкой чувствуя, как наливаются силой мышцы. Но не сошлось. Я худая как веточка и постоянно спотыкаюсь, бегать люблю, но недолго иначе начинает шатать, мама говорит малокровие. Правда стрелять меня папа все равно научил, охотиться и ловить рыбу, как раз перед тем как от нас уехать.

Пока мы идем по чужим огородам пробираясь к точке где останавливаются жалостливые водители городских маршруток, ненароком целую Флору в глаз. Глаза у неё – зеленые, как лето.

-Ты это специально? – Флора пытается найти зеркальце в косметичке. И не находит его. Я вообще не знаю что такое косметичка, не пользовалась никогда же. От волнения начинаю задыхаться.

-И свой ингалятор ты, конечно же, тоже не взяла.

Я собираю всю силу в кулак и перестаю задыхаться. Улыбаюсь, смотря сначала на солнце, прикрыв рукой глаза – потом на рощицу вдалеке. Главное не растерять веснушки, это мой последний финальный козырь.

-Почему ты постоянно забываешь его? Старческое слабоумие, новая болячка? Говорят люди, у которых с рождения фотографическая память кончают очень плохо, очень.

Как будто она хоть раз видела, как я кончаю. Смотрю на ней, что еще делать. Хочу снова поцеловать в глаз, будут у неё разные глаза – один потекший, а второй нет. Прикольно же… или нет?

-Нужно же мне когда-нибудь начать обходиться без него.

-Тебе уже не шатает?

-Шатает. – Честно сознаюсь я и старательно не выпускаю ручку Флоры боясь оторваться от земли и улететь в небо, чтобы потом раздуться шариком в космосе, буэ…

Тут надо добавить что из-за двух лет проведенных дома на домашнем обучении вследствие затяжной болезни я постепенно почти что превратилась в хикки поневоле, то есть хиккикомори японского разлива все-таки окончательно еще пока не стала, но уже смирилась со своей судьбой (впрочем, кажется, я это вам уже говорила >_<). А тут отец дал Флоре партийное задание – начать меня вытаскивать из дома. Дом у нас с мамой большой, сад – просто огромный, а школа так далеко – в городе, что на самом севере астраханской области с названием, которое совсем недавно еще было засекречено, вот такой у нас крутой городок в полторы тысячи жителей да дикий запад вокруг с оттенком Российской глубинки. Папа мой в ракетных войсках, а мама ФСБшница и как они продержались хоть несколько лет вместе – даже дед мороз не знает, я у него спрашивала. Согласно договору между истцами (а иски были встречные) маме досталась я, а папе Флора. Конечно, сдалась я папе, у него друзья, которые таких щук ловят что я и унести не смогу, в кружках спортивных и секциях меня никогда не видели, а у Флоры первый взрослый по плаванию. В общем, как я поняла из туманных рассказов старшей Флоры о нашем дележе – все хотели именно её себе, а я так, награда проигравшего.

Камень-ножницы-бумага на дочерей. Победитель забирает себе Флору, ну а прогревшему достаюсь я. Людочка. Футы-блять, ну и имя!

«Не ругайся, лучше убей кого-нибудь», молча, сказала мне Люси и я посмотрела на неё с теплотой. Ум. Не буду… и ругаться не буду, и убивать тоже – не стану никого.

-И опять ты выпадаешь из реальности, Милла, ты посмотри, куда ты зашла!

Я зашла в полив. Хмурая бреду обратно.

-Улыбайся. – Говорит мне Флора, растягивая лицо пальцами. – Улыбайся же. – Говорит она и старательно улыбает меня.

«Улыбайся Люси», говорю себе я, «или жизнь тебя заставит…»

И улыбаюсь. Старательно улыбаюсь.

-Вот теперь моя сестра милая люду. А то не пойми что. И вообще – она давно причесывалась? Давай я тебя к моим бабушкам свожу – они тебя быстро причесываться научат.

Её бабушки – это из дома престарелых при местной клинике которые. Шутка. Где вы видели в Сраной Рашке дома престарелых? Все наши рашкинские бабульки пашут от заката до рассвета, сося из молодежи кровь и оставаясь вечно молодыми в своих огородах стараясь хоть как-то прожить на полторы тысячи пенсии. И вот есть у нас в школе такой клуб социопатов (я там конечно никогда не была, так как рассталась со школой в пятом классе по причине болезни и дальше обучалась на дому, как и положено японской хикки). Так вот в этом клубе моя старшая сестра, они словно некроморфы из прошлого пионеры с красными галстуками помогают старушкам протянуть еще одну зиму. Там… в огороде у них подергают все помидоры и красиво подвяжут сорняки, старушки то не видят… снова шутка. Вот не могу я так. Жалко мне их, Флора однажды меня туда водила так чувство обиды за страну было таким сильным, что я в обморок грохнулась под палящим солнцем нашей родины-уродины. Я конечно в душе та еще пионерка и Россию-матушку люблю даже побольше настоящей мамы-ФСБшницы, ибо она пока еще меня резиновым тапком толщиной с ментовскую дубинку по голове не била, разве что болезнями самыми разными от души наградили да и ладно, просто вот не могу я на все это смотреть. Не скажу что мертвым припарки, сама с радостью показывала и радовалась в душе, доказывая вместе с сестрой этим бедным старушкам-огородницам, что не перевелись еще на Руси добрые дети и подростки которые с радостью им помогут. Но эти их истории… они же наивные как дети, покупают им внуки дорогую технику она у тех ломается они плачут крепятся, отдавать еще что-то кому-то за ремонт хотят, что «должны чего-то за заботу внукам» чувствуют и на подарок им копят. Внукам, которые лучше бы ПРИЕХАЛИ И НАВЕСТИЛИ ИХ, чем купать и слать по почте всю эту дешевую китайскую гадость! Я зубами стол хотела грызть от странного чувства, которое душило внутри, поминутно прикладывалась к заветному баллончику с кислородом, чтобы там не остаться и окончательно не подорвать веру стариков в молодежь…

Которая пришла помогать, да и ноги протянула…

Еще будут считать, что они виноваты в том что Люси протянула ноги, окончательно разуверяться в стране и вырождающейся молодежи. Почему я такая слабая? Я так хотела бы, чтобы мной гордились они, да что они – мной даже отец и мать гордятся из жалости.

Я спрашивала Флору: «что это за чувство в груди, почему я дышать не могу?»

Она мне: «так у тебя же астма…»

Смотрит еще.

Тьфу.

-Нет. – Твердо заявила я ей. – Я девочка плохая, чуть было на третий год прогульщица этакая не осталась, прежде чем на домашнее обучение перевели, как вы хорошие отличницы старикам помогать не буду. Ибо если еще раз увижу все эти их «почти не грустные приветливые лица» – возьму отцовскую сайгу, поеду в ваш сраный кремль и ЛИЧНО расстреляю там ВСЕХ НАХРЕН. И ведь не поймут же люди… Скажут – жила девочка-отшельница, а потом тихо сошла с ума.

-Лю-си… – Ласково гладила меня по плечу сестренка, называя наконец-то так, как я её приучила. Достала уже эта «Мила милая людям». – Дыши, ровно дыши к кремлю ты нашему.

И я дышала.

-И в следующий раз не забывай свой кислород, дайвингистка хренова.

Я дышу, дышу!

-Дышишь?

Да дышу я!!!

В ожидании маршрутки мы покупаем поесть и выпить. Рядом вовсю Расторгуев поет своего Коня. Жара. Жуткая жара, с меня градом валит пот, я снова слегка завидую Флоре – спортивная, мне нравится, когда она потеет и не нравится, когда потею я. Не то чтобы зловредная, просто ей идёт потеть, а мне нет. Словно бы издеваясь надо мной, Флора вдобавок расстегивает легкую белую рубашку и подвязывает её узлом под полной грудью. В пятнадцать у неё почти уже третий размер, а у меня в тринадцать почти первый. Ну да… почти, как несправедлива жизнь я так рада что теперь мода на гладильные доски.

Я села под деревцем в тени кустарника и какого-то совсем уж сумасшедшего кузнечика. Под конец он допрыгнул Флоре на грудь и та схоронила его там, таинственно улыбаясь. Марево стояло страшное, мы смотрел и в сторону степи с ужасом, с которым наверняка дети Освенцева смотрели в сторону печи, в которой их собирались сжечь нацисты. Маршрутки все не было, сотовый свой я по обычаю дурному оставила дома в разряженном виде с вынутым аккумулятором и отрицательным балансом. Сотовый Флоры не принимал. Хотя обычно все туту у нас нормально со связью, как-никак – стратегический военный городок. Может глушак поставили.

И тут я вспомнила.

-Наверное, это из-за метеорита. Взорвался над европейской частью России в сто сорок Хиросим на высоте почти что ста километров, стекла побил в шести городах этой ночью, много техники сгорело говорили, ЭМИ было – прочла в ЖЖ пока ещё был интернет. Откуда у метеорита ЭМИ?

-Наверное, это было НЛО. – Сестра вынула кузнечика очумевшего от её феромонов и сунула его мне под майку. Кузнечик еле шевелился, видимо уже почти что сдох. – Не знала, что хикки смотрят телевизор. Я думала, они с ним только разговаривают после полугода безвылазного сидения за компьютером.

-Утром передавали. Я как раз сожгла телевизор, телепатически пытаясь его выключить. Он же сам иногда включается, я телепатически попыталась его выключить, и он обиделся,  сгорел. Только матери не говори, расстроится.

-Ну, все, попала ты Люси. Я давала подписку о всеразглашении «твоей маме». Теперь опыты на тебе ставить будут, евгеникой займутся, мальчика тебе найдут. – Лениво сообщила мне Флоры. Глаза её закрывались. Все вокруг замерло, даже кузнечики смолкли. – Она же у нас из Конторы.

Я смотрела на её губы. Оттуда появился розовый язычок и облизал их, потом губы упрямо сомкнулись, знали видать, что я на них смотрю.

Больше мне из неё ничего не получилось вытрясти. Маршрутки все еще не было, мы вылезли из кустов, и Флора в наглую сняв свою рубашку (повесила её мне на плечо засранка) принялась жариться под солнышком топплес. Я пыталась не получить солнечный удар ныряя то в тень то из неё – посмотреть за компашку в сторону дороги. Со скуки даже принялась читать, что написано на остатках еды, которой мы прикупились. И поняла, что солнечный удар все же был, ибо я, видать, его просто не заметила.

«Съешь меня», было написано на этикетке к упаковке с псевдогамбургером. Мелко-мелко так, в самом уголке, рядом со штрих кодом. Ну вот, докатилась. Это я одна вижу или кто-то еще. С каких пор это тут написано? Я стала изучать баночку с колой и тут же нашла мА-аленькими буковками «Выпей меня».

«Они живу-ут…», думаю я и охреневаю.

Зомбирование населения налицо. Это нейролингвистическое письмо такое или просто шутка? «Дринк ми», «ит ми», это что – особая партия такая в стиле «Алиса в Стране Чудес»?

Я оборачиваюсь к сестренке – та какая-то странная, стоит и смотрит в небо. Я смотрю туда же и вижу ракету. Эка невидаль – ракеты в здешних местах. К нам иногда и с Казахстана «залетали», по крайней мере не только с Капустиного Яра пуски видны, дважды как минимум видела те, что запускали на Байконуре и с Ашулука иногда тоже.

А сестра все смотрит.

-Что с тобой?

Сестра указывает на след и проводит по нему рукой. И тут я понимаю.

-Она с запада летит? Не с востока?

Сестра качает головой. Я верчу головой и вижу еще какие-то следы с севера. И вот когда ты, наконец, решила что всё связанное с Украиной, наконец, позади…

Ну, точно, не надо было есть и пить эту гадость. Ведь она из Америки, как и та демонократия, нет ее, конечно, делают уже тут в заражённой капиталистами России, но заводы-фабрики то строили они и на них работают русские, но нанимают их они и деньги уходят – им. Туда, в зазеркалье, где есть белые и черные фигуры на доске и Кто-то Рогатый играет сам с собой в демократов и республиканцев, а еще полосатые штаны и звездно-полосатые флаги. Теперь и ракета оттуда прилетела. Спешно глазами ищу укрытие, на случай если там боеголовка, и они все же решили сделать последнюю глупость в своей жизни – начать войну с русскими.

Единственное что вижу подходящего – канава глубиной в метр, хуже не придумаешь, но ниже уровня земли. Тащу туда ставшую столбом сестру.

Мой мир готов перевернуться. Я больше не боюсь зовущей Пустоты. Я чувствую острую необходимость оторваться от раскаленной степи и начать падение в небо. Прямо сейчас, прямо тут, пока еще не поздно, пока остались мгновения жизни, пока не случилось непоправимое.

Мы сваливаемся в эту канаву как две дурехи, Флора вскрикивает, когда я занимаю господствующее положение сверху. Впервые я так легко победила её. Она не сопротивляется, я тоже, просто так получилось, что я оказалась сверху. Надо мной облака окутывает нестерпимое сияние, я чувствую жар от облаков своей спиной, словно бы они расплавились и теперь это плазма согревающая землю лучше солнца. Лицо сестры становится белым на мгновение, словно у альбиноса, ярко-ярко белым. Я ничего не слышу, я просто держу лицо сестры в руках, а она мне что-то пытается сказать. А я не понимаю что именно. Потому что вдруг разучилась понимать по-русски, слова есть но в смысл они не складываются. Я плачу и смотрю на неё. Я прижимаю Флору к земле и смотрю в её красивые глаза. «Флора», шепчу я, «Флора», пытаюсь сказать я и понимаю, что воздуха в легких нет потому что я снова как назло начала задыхаться, но почему-то даже не заметила этого. Я просто словно рыба открываю рот и смотрю на ней. Улыбаюсь и плачу. Потом становится горячо спине, очень горячо и больно ушам. Намного горячее, чем можно вынести и меня швыряет, отрывая от Флоры, которая в последний момент пытается вырваться и даже кусает меня. Но я уже не чувствую ничего. Так хорошо и спокойно, в этой абсолютной боли я вдруг поняла, что перестала задыхаться. Меня выгнуло дугой, накатила тошнота всей моей жизни, вырвало пустотой и стало легче. Я глотаю воздух и чувствую, как течет по лицу что-то непривычно вязкое. Потом становится больно глазам, и я просыпаюсь. Сначала я думаю что уснула дома, но дома не бьет так свет в глаза, не устроила же мне мама и впрямь допрос с пристрастием? Потом – под деревом с Флорой, но быстро понимаю что и это вариант не мой. Все тело болит, я на том свете? Никогда не думала, что так легко отделаюсь и не сойду с ума от боли в момент смерти. Наверное – это все просто дурацкий сон. А тело у меня всегда болит с утра, такая вот я – ребра торчат, и постоянно лапки ломаю. А уж не зомби ли это? Я все щеке не осмеливаюсь вновь открыть глаза, лежу и думаю о Флоре. Меня разбудит она? Сегодня ведь день воссоединения семьи, пусть и мнимого, праздник всех разведенных или как? В голове каша, во рту кислая гадость. Я пытаюсь пошевелить рукой и вдруг понимаю что абсолютно голая. Значит дома. Или я всё еще там, не выбралась, меня нашли, отобрали медвежонка «Пуки» которого я положила в слот для щита (+2 против людей +4 против демонов и прочих бандерлогов) огрели по голове и изнасиловали украинские «солдаты»? Но папа меня защитит, ведь так? Ядерная война приснилось. Вот глупость. Впрочем, мне уже снился как-то в детстве огромный гриб у нас в окне, тогда я помню, закрыла занавеску и села учить уроки, надеясь что, когда пойду гулять, его уже не будет. Глупый сон в десять лет, еще глупее в тринадцать. Я что-то вообще туплю по жизни, наверное, стоит научиться плавать как Флора. Мне кажется… у меня астма прошла. Я всегда по утрам задыхалась, а тут лежу себе голышом и нежусь. Но тут так хорошо. Интересно… Что кричала Флора? И это я после этого трусишка. Я повторяю движение её губ. «Мамочка, мамочка, Мамочка, мАмочка, МАМОЧКА», и сорвавшись с пропасти в обрыв совсем тонюсенькое «мамочка…», такие вот американские горки ужаса. Флора боялась. В моем дурацком сне мне приснилась перепуганная насмерть Флора, которая даже укусила меня (кажется в горло) стараясь освободится и сбежать. Только вот куда?

И тут мне начинает казаться, что она повторяла чье-то имя, с такими же интонациями как перепуганный ребенок зовёт свою мамочку. Слово на букву «М», быть может, я хочу еще раз увидеть лицо сестры, чтобы понять – кого же она звала в этом странном сне, в конце которого было так больно, и я умерла.

Кто-то очень важный для Флоры о ком я не знала, этот кто-то должен был быть там и держать её в этот миг, а совсем не я. Тот, чьё имя она не должна была забыть, даже умерев, лишь одно имя, повторять снова и снова, до самого конца. Я тоже хотела бы так – но не судьба. Хотя… у меня тоже есть сокровенное имя!

Мне дают по лицу заботливые руки. Мужские. И это не отец.

Я прикидываюсь апатичной Ивакурой Лэйн, мне нужна пижама-медвежонок. В ней нет дырочки сзади, ну вы поняли да? Палец упёрся мне в пупок, а потом провёл две полосы – вертикальную и горизонтальную, в виде перевернутого креста. И что это должно означать? Изнасилование? Опять!? Чем я вам настолько интересна, глубокоуважаемые маньяки??! Я улыбаюсь сквозь сон, думаю что делать когда «проснусь» — сразу бить по яйцам и бежать или попытаться раскритиковать насильника и устыдить его в плане моего возраста и числа заболеваний?

Я медленно, с опаской открываю глаза, чуть-чуть, все еще старательно притворяясь спящей. И понимаю, что это не телевизор работал на каком-то тупом канале. Это рядом со мной девочка лет десяти сидит (голышом!) и молится предположительно на испанском. Я рядом еще дети, самой старшей из которых не больше чем мне. И все они с разными, абсолютно, беспредельно разными физиономиями смотрят по сторонам, кто-то скучает, кто-то притворяется агрессивным пресмыкающимся, явно входя во вкус. У всех на шеях ошейники.

— Jes, venu, vi trompi! – закричали мне в лицо, сжав челюсти так, что я всхлипнула и высунула язык, едва пальцы клоуна разжались. Пропитавшись дать ему по яйцам, я угодила клоуну по странной штуке, которая болталась у него между ног. Странная штука премерзко рассмеялась и высунула язык. Окончательно проснувшись и чувствуя себя изломанонной – забилась в самый угол странного помещения, которое только чувствовалось, но не виделось, и принялась ждать нападения этих типов. Их было два – один в костюме клоуна, второй в еще более жутком прикиде, что-то среднее между Безумным Шляпником и Джокером, улыбка от уха до уха. Два одетых типа и кучка голых детей. Висят в воздухе над сияющими водами, внизу рябь, солнце отражается в воде, над головой облака, вокруг туманная дымка, рядом промелькнула стайка птиц, да так что я дернулась от испуга, только на краю зрения, словно пули.

Ну и где? Нет ни восторга и удивления, ничего. Я полностью опустошена и в принципе мне плевать даже если они сейчас прям начнут расстегивать штаны и доставать свои непотребства. Но они не стали. Как те двое из ларца – развернулись и синхронно сели и…

Положили на плечо ставшие видимыми штурмовые винтовки. Винтовки были розовые, в полосочку и в горошек. Все было дико в них кроме того момента как по ним пошли блики и они снова на долю секунды расставшись с пальцами правой руки стали невидимыми чтобы вновь коснувшись левой – убить напрочь мое зрение всей своей аляповатостью.

Я что, попаданка? Серьезно? А если они меня пристрелят – я опять в случайный мир попаду или гейм овер? У Люси из-за бага была одна запасная жизнь, но она её проебала.

Я дёрнулась всем телом, а потом сердце стало биться быстрее. Да что со мной?

-Уберите эти стволы, они меня вымораживают. – Сообщила им я, удивляясь голосу, он был низким и грудным, даже ниже чем у Флоры. Волосы закрывали половину лица, я потрогала челку и поднесла их к глазам. Розовые. Ну вот. Я постучала пальцем по стеклу, он оказалось еле стучащим и теплым, словно живое, палец продавливал его на сантиметр. Только не говорите мне что я попаданка, ладно? – Эй, вы, мудаки, — закричала я им, — дайте мне одежду и что-нибудь прохладное?! Э-эй… У вас кола есть?

— Estas ke Lucy? – спросил клоун Шляпника. Шляпник захихикал. Точно псих. – Ci sxafido — bato de cent kvindek, kaj ec la usona flago ofendita? Au si bruligis gin? Vi ne kredas tion. Rigardu, subite forigos la fusilo, kaj Alice decidas, ke sia kapo estas pli valora ol la via, kaj ne malhelpi…

-Politika-desu. Povrulino, Estis iam mirinda floro de malbono, kaj nun farigis malgoja zombie. Sia cerbo lavis. Nun, si parolos pri afableco kaj sento de tre rica interna mondo por dividi gin kun tiuj, kiuj suferas. Paro de tagoj se vi havas sorton. Kaj poste mortas. – Шляпник наклонился ко мне и посмотрел прямо в лицо. Его лицо-маска была настолько искусная что мимика полностью походила на человеческую, но голос доносился словно бы специально откуда-то из жопы. У него рот в жопе? Тогда понятно, почему глаза в разные стороны и улыбка такая дебильная.

«Блять». – Позволила я себе в отсутствии Люси выругаться, но почувствовав в груди удар словно от тока – поняла что совесть снова со мной. – «Уж лучше б попала куда-нибудь в Викторианскую эпоху, девятнадцатый век как раз по мне… Твою ж мать!»

В груди снова кольнуло. Теперь я поняла что меня бил током ошейник. Он явно не любил, когда я материлась, и теперь стукнул чуть сильнее. Я попробовала его расстегнуть, но не получилось, странная кожа змеей облегала мое горло, постоянно расширяясь, когда я дышала, и снова сужаясь в конце, словно бы давая понять: если что – придушит нахрен.

Меня снова ударило током. Когда я думаю, матом думаю, меня теперь постоянно током бить будет? Без скидок русским? У них тут что, правят бал одни Мизулины?

Шляпник стал водить пальцем по невидимому мягкому стеклу, и вместо океана вокруг нас развернулась комната девятнадцатого века. Заиграла классическая музыка. Только вот какой-то странной она была, словно дикая смесь напевов Блек, Блек Хат с чем-то вроде Пирожной Симфонии. Взяв перо, Шляпник уселся писать кому-т письмо. Я балдела и трогала предметы меблировки. Я чувствовал их. Чувствовала дерево. Остальные дети, так же как и я, голышом по-прежнему сидели на своих местах, но теперь не в воздухе а в коричневых кожаных креслах полукругом. Я встала и прошлась, делая гимнастику. Меня никто не пробовал останавливать. Я улыбнулась клоуну, и тот посмотрел на меня и улыбнулся в ответ. Мерзкий клоун, что поделаешь.

Грудь.

Она была такой тяжелой и оттягивала. Хоть и не очень большая, чуть меньше Флориной, но намного тяжелее с непривычки, чем раньше у меня была. Я потрогала её и вызвала еще больше улыбок у клоуна. Ну, уж нет, фиг вам!

-Эй. – Сказала я испанской десятилетней монашке. – Кончай молиться и объясни мне хоть что-нибудь. – Дышалось так легко, я чувствовала наготу и свежесть во всем теле. При этом если раньше издалека доносились запахи моря, то теперь я услышала приятные ароматы книг. Книгочеи поймут, какой это кайф – быть посреди старинной библиотеки в нагую.

Наверное, я щелкала её слишком нагло. Но маленькая загорелая девочка с темными волосами испуганно сжалась и, закрывшись от всего мира (и от меня в первую очередь) невидимым щитом принялась быстро-быстро шептать слова молитвы на латыне. Она плакала, очень тихо, закрывая лицо, боясь, что увидят. Да что тут творится?

Остальные меня просто игнорировали, что странно – даже парни, хотя казалось, им было на что посмотреть. Ноль реакции у двенадцатилетнего подростка на  голую тринадцатилетнюю девочку с грудью второго (с половиной, а может и больше…) размера это уже нонсенс.

Когда я попыталась приблизиться – они как ошпаренные отскочили от меня. У кого-то даже мелькнул на лице страх. Я что – прокаженная? Может у меня лицо страшное, я полуорк там. Клыки торчат. Тут не было зеркал. А в дальних, которые виднелись за спиной к Шляпника я не отражалась.

Ну да. Клыки. Конечно. Еще и вампиршей стала. Или это все результат несовершенной хайтек иллюзии, в которую включились все пять моих чувств?

Твою мать.

Придется учиться думать без мата. Живот болел. Я взглянула вниз и увидела каплю крови на лобке. Она упала, тяжелая и вязкая. Я села на корточки и понюхала её. Чудесненько.

Твою мать!!! В этих жизнях есть хоть что-нибудь хорошее??! Кроме продолжения банкета???

Я снова попыталась сорвать ошейник. В следующий раз он точно меня убьет током.

Следующие полчаса или даже больше я пытаюсь понять, зачем им винтовки, когда они могли бы обойтись пистолетами или чем-то подобным, вроде шокера. Шляпник смотрит на меня, а я смотрю то на его шляпу, то на оружие. Потом он встает и подходит. Я улыбаюсь. Шляпник говорит:

-Nyu-u, nen belecon, cu?

И бьет меня прикладом в лицо. Как тут темно…

И голова раскалывается.

Чёрт, меня снова тошнит. И снова бьет током? Слушайте, идите вы к черту со своим миром!

Я пытаюсь из последних сил поднять руку и показать средний палец, кажется, у меня это получается. Я снова куда-то падаю, проваливаюсь сквозь пол и лечу, лечу. Сейчас куда-нибудь, наконец, плюхнусь, и меня вырвет. Я голая и падаю в никуда из ниоткуда, даже ножа с собой нет, впрочем – Грилза в последнем сезоне тоже сбрасывали с самолёта голышом, бедный, мне он всегда нравился, но под конец у парня явно поехала крыша. Хотя это было заметно еще по тому сезону, где он в Австралии учил зрителей пить собственную мочу из бутылочки. В шестнадцатом году он настолько отощал во время одного из шоу, что напал на группу сопровождения и кого-то там сожрал, постоянно утверждая на закреплённую у запястья камеру – что в экстренной ситуации возможно так и следует поступать, в конце концов, людей на земле в тысячу раз больше чем собак и волков и в сто тысяч – чем тигров или медведей. «От них не убудет», сказал мой любимый выживальщик пытаясь разгрызть закопченный кусок чьего-то пальца. Я смеюсь, это нездоровый смех, мне плохо – а я смеюсь, смеюсь и падаю, в темноту. Вдыхаю её, кружусь в ней, она вязкая и постепенно наполняет голую и беззащитную меня.

А потом продираюсь сквозь малину и спотыкаюсь о чью-то головку. Это Радинка снова головку потеряла – думает во мне какой-то злой чертик, а я понимаю – так думать нехорошо.

Это детская голова. Тяжелая как арбуз для слабой меня, но волосы у Радинки всегда были длинные. Я поднимаю её и несу сквозь густые заросли малины, она царапается об меня, а мне отчего-то даже приятно, а потом не помню, как оказываюсь у дома, крыльцо ярко освещено, так уютно, светлячки порхают, я хочу уже дотронуться до медной ручки и повернуть её как осознаю – что-то жуткое на крыше. Там, над моей головой.

«Тише», шепчет мне совесть. «Тише Люсенька, ты только не смотри…»

Я словно попадаю в игру со слендерменом, таким сетевым и школьным ужастиком – тонким человеком с тентаклями из спины у которого нет лица. И если увидеть его лицо (которого нет) – то не станет и тебя. И никто не узнает, что с тобой стало – ты просто исчезнешь, поэтому почувствовав за спиной Слендера лучше просто идти по своим делам и не оглядываться. Из школы домой или из дома – в школу, Слендер приходит в сумерках.

Обычно он не тронет, просто будет идти за тобой, а когда поймет, что ты не оглянешься – испарится и чувство что на тебя что-то жуткое взирает из-за спины уйдёт. Проверено поколениями подростков по всему миру. Странных и не таких как все подростков, нормальным то сдался этот ваш Слендер, они вон чипсы жрут, колу пьют и смотрят чемпионаты мира по футболу. Сдались им бедные дети третьих стран, мировое правительство от их имени развяжет еще тысячу войн, а они буду жрать пить и играть, и глумиться надо всеми, так им просто легче. Они не придут в свою школу, чтобы разрядить отцовский карабин в лицо своим обидчикам, они просто посмотрят ТВ, а там от их имени убивают этих треклятых русских. И им станет приятно, приятно что хоть кому-то плохо-плохо, намного хуже, чем им самим и они снова смогут смириться со своей судьбой – до смерти брать от жизни всё как гласит тот проклятый рекламный слоган.

Я захожу в тот дом. И просыпаюсь в нём, только уже внизу – в подвале. Тут холодильник, лампочка на потолке тусклая, старый деревянный стол и два еще более старых кота, мы на четыре метра ниже земли, но периодически слышно как вздрагивает от канонады в шкафах и буфетах над нами на кухне и в гостиной посуда, большая часть её уже и так разбита. Я пытаюсь читать книжку, кажется это Дюна Френка Херберта. Странно, разве я её читала? Рядом сидит Пелагея в одних трусиках и бинтах на бедре и плече (оттуда я позавчера вынимала осколки стекла, а потом мазала сначала перекисью, а потом зеленкой – родителей не было дома до утра и мы думали их всё – убило при обстреле) и играет на нетбуке в сборку Биг Волд для Балдурс Гейтс. И ей на всё плевать, кроме сообщения о скором конце заряда батареи. С тех пор как город наш был обесточен – всё её счастье в отцовском дизель генераторе и играх. Я помню, как выбило стекла, когда снаряд упал в соседском дворе. Мне приснился этот жуткий сон, где я несла голову Радинки, а потом её папа с мамой хоронили в закрытом гробу. Все ревели, причитали, а я ходила потерянная между ними и не могла отогнать от себя мысль о том что «что-то не так». Знаете, есть такая паранойя, если только ты сама из семьи Ноя. Это как русофобия – она страшна и русские действительно готовят ядерный апокалипсис, если конечно ты сама не говоришь по-русски и не живёшь в России – тогда всё пучком, готовим, конечно, понемножку, а как же ещё. Я смотрела вместе с сестрой аниме про орден экзорцистов в стимпанковском мире, как же оно… Ди Грей Мен. Потом еще мангу читала, вот там главные злодеи из Семьи Ноя. Самая лапочка – Роад Камелот, у неё разной длины гетры, огромные жутко милые глаза и она сластёнка по жизни и любит заподлянки, летая по ночам на зонтике Леро своего старшего брата (а может и отца) – Тысячелетнего Графа с кроличьими ушами. Сестра сказала – Тысячелетний граф это Агасфер, Вечный Жид. А наша фамилия Лурье. И мы нигде не находим дома. Такие дела.

Подождите, но ведь фамилия Пелагеи совсем не Лурье. Что со мной происходит? Я пытаюсь понять – но клюю носом над книгой, которую вряд ли стала бы читать не начнись обстрел, уж лучше бы пересмотрела Код Гиасс Восставший Лелуш, та же Дюна только лучше в сто пятьсот раз.

Я снова засыпаю и не замечаю, как уснула, а потом снова оказываюсь в другом месте. Это что – провалы в памяти, что со мной происходит и почему я так спокойна? В доме нет крыши, одна стена с огроменной дырой, везде битый кирпич и стекло, я сижу на диване очень рваном и усыпанном побелкой, и рядом со мной стонет девочка, похожая на Нану из Эльфийской Песни, вот не знаю чем – но это вылитая Наночка, наверное, душой похожа, даже не характером а именно душой – я её чувствую, эту душу даже лучше чем вижу её покалеченное тело. И еще он. Странный мальчик, он смотрит как-то честно и немножечко зло. Я смутно их узнаю. И понимаю – что-то не сходится, раньше ведь я лишь мельком их видела и никогда даже не здоровалась, просто увидела и забыла, а теперь вспомнила и вместе с тем – помню, как мы были на речке и купались весь день, а потом еще эти фотографии хотела Пелагея использовать как компромат на меня, купались то мы голышом. Это соседский паренек и с ним Наночка. Она пытается подняться и встав – сделать хотя бы шаг, у неё не получается это. Еще минуту назад она плакала и звала родителей, сейчас – на лице один стыд, ей стыдно за себя, за свою слабость, она сжала зубы и у неё сильно дергается глаз. Ей рассекло осколками живот и залита кровью грудь. Она сказала: «Помогите мне, позовите маму с папой, пожалуйста!» А он сказал ей: «Не ной… я не господь бог, где я тебе их возьму…», он сказал господь бог без особенной почтительности – боженька, наверное, скукожился там на небесах. Впрочем, если он делал тех свиномордых из киевской рады и тех, кто им платит за наш геноцид – пусть себе кукожится, нечего делать гавно – будут о нём хорошего мнения люди. У наших мальчиков преподаватель физкультуры и физического труда – тоже бог в своём роде, что-то вроде Аполлона – говаривал в таких случаях так: «У нас рыночная экономика сынок, будь ты хоть трижды творец лопат – никому ты здесь не нужен нахуй, пока ты делаешь говно, никто тебе авансом уважения не выдаст, молиться на тебя не станет, икону тебе не срубит и с аборигена с именем твоим на устах шкуру не сдерет, ты делаешь нормальные лопаты без витиеватой хуйни – молодец, ты делаешь говно пытаясь кому-то доказать что оно лучше лопаты обыкновенной – идёшь нахуй. Это блять что за лопата, ты кого ей – Турчинова закапывать захотел? Красивая лопата? Каким местом она красивая, ты ей Яценюка ебать будешь? А ну сделай мне нормальную лопату, иначе я сам тебя блядь ей закопаю, и ты на третий день вылезешь обратно, станешь как он, зомби блядь целиком из синего сала, придёшь к матке – а она кричать, ты меня понял сынок? Лопату мне – живо!»

Армия, а не жизнь…

Наночке сказали «не ной…», но она продолжала плакать и звать папу и маму.

Тогда мальчик лет двенадцати, имени которого я тоже что-то вспомнить не могу, посмотрел на девочку – быть может свою сестру? И сказал тихо и четко:

«Ты русская – умирай молча…»

А после достал спрятанную от перерывших весь Славянск в поисках оружия ополченцев отцовскую сайгу и пошёл умирать сам. А она пыталась подняться, но ножки у Наночки разъезжались, и она шлепалась, вскрикивая снова на битое стекло, и я хотела идти вслед за ним, даже дотронулась до его плеча – но он скинул мою руку. Он сказал что я недостойна быть рядом с ним, когда он умрёт. А Наночка – девочка лет десяти-одиннадцати – пыталась сжав зубы подняться, снова и снова, пока её брат не ушел и не оставил её в этом разрушенном доме одну наедине со смертью. Я чувствовала её обиду на него, на мир, на себя. Она сжала зубки и хотела раджи своего брата сделать хотя бы шаг, но кровь только сильнее текла из её живота, к тому же я видела её внутренности. Я хотела помочь, хотя бы просто перевязать её и попытаться остановить кровь, но она тоже – как и брат – отбросила мою руку с обидой и яростью, вскрикнув от боли, «не трогай меня!» Она твердила, что не умирает и пойдет с ним – не останется здесь, а он перестал обращать на неё внимание, не злой – я ошиблась, просто жестокий в своём стремлении не признавать условности этого мира – хотел как можно скорее все закончить. Я смотрела на такую трогательное и еще по детски наивную Наночку уверенную что сможет, как её любимый персонаж из мультика пересилить себя и не замечать ран, она хотела совершить ради братика подвиг, чтобы он признал её и снова обратил на девочку внимание, а я стояла обезличенная, чужая и думала – а ведь врачи давали клятву Гиппократа, так? Так почему же они массово, все хирурги увольнялись с самого начала гражданской войны? Клятва пуста, мир – как пустая скорлупа в нем не осталось ничего живого, даже труп и тот сгнил, пустая ракушка на берегу Млечного Пути, все живут только для себя и врачам не хочется оперировать безнадежно раненых запрещенными повсеместно боеприпасами на нужной лишь зажравшейся олигархии и нацистам гражданской войне детей, они своих растить хотят и не травмировать свою психику. Европейцам – отдавать себе отчет что тут происходит, американцам – вмешиваться в политику своей страны, русским – отрывать свои задницы и идти воевать куда-то ради чего-то. И все искали себе оправдания, и находили их – даже самоустранившиеся в этой бойне дипломированные и клявшиеся там в чем-то «потому что такой церемониал» врачи. Еще недавно – полвека назад – их бы к стенке поставили за отказ выполнять свои обязанности в самый трудный час, но теперь было другое поколение, которое никому и ничего не должно в этом мире и «берет от жизни всё». Никто не поставит никого к стенке, потому что власть имущие уже власть и народ – её источник давным-давно имеют и им не нужно никого наказывать за те идеи, которые они сами же ради своего благополучия в их мозги засунули. «А что тут делаю я?», подумала я и не нашла ответа, ведь все люди вместе с родными и всем на всё плевать а родное для меня существо – та самая Люси, просто персонаж из иностранного мультика который был выдуман для зарабатывания денег и страдал, чтобы на её – этой девочки – страданиях кто-то сделал деньги. Как в искусстве у людей – так и в их жизни, страдания просто чьи-то деньги, детские – деньги большие. Мне не хотелось существовать в этом мире и называть себя человеком, ведь по своему тут себя считали людьми все и никто не был достоин этого имени, но я им буду об этом говорить? Наверное, они сами когда-нибудь это поймут, а что тут делаю я? И есть ли вообще моё я или мне пора и от него отказаться и стать, наконец, свободной? Мне в тот момент ничего не хотелось, даже брать кусок стекла и вести им по горлу своему – обойдутся, я просто посмотрю и еще подумаю, мне кажется – там будет что-то в конце, я Надеюсь. Мелькнула мысль куда-нибудь позвонить, но я в который раз с досадой вспомнила что сотовую связь нам обрубили украинские военные в первые дни блокады наших городов. А идти и смотреть, как там соседи честно не хотелось, мы же русские, а значит – все из-за нас, нам никто не поможет, а если и поможет, то с ненавистью и с гонором уж лучше и впрямь молча сжать зубы и умирать.

Я снова смотрела на странного мальчика, он снарядил охотничьими патронами две обоймы, и уже на пороге я снова захотела остановить его.

-Хотя бы спрячь оружие – ты ведь даже не дойдешь с ним, все ополченцы прорвались из города колонной на бронетехнике и их выпустили, так им, «карателям-антитеррористам» легче – теперь они придут в каждый наш дом и арестуют в городе всех русских, они уже подняли знамя над городом. Они убьют тебя, если увидят, что у тебя в руках оружие и им будет плевать игрушечное оно или настоящее. Ты даже не успеешь нажать на курок, там теперь на всех крышах снайперы.

«И в основном девушки-националистки», подумала я, «и стреляют разрывными мальчикам вроде тебя чуть ниже живота, находя это милым».

-Я что террорист – прятать оружие в родном городе, на который враги напали и откуда сбежали все взрослые? – Спросил меня он чуть громче привычного шепота. «Ты глупец» хотела было сказать пареньку я, но что-то заставило промолчать, ведь взрослые не сбегали – они самоустранились потому что им так легче и они живут для себя, а ты и я – мы больны, мы не можем жить как все для себя.

-У них бронежилеты, ты все равно никого не убьешь дробью. – Попыталась ухватить за соломинку я, думая как бы ему помягче, чтобы не навраться на привычно мальчишеское сообщить о детях, о том что есть еще что-то в жизни кроме смерти.

-У них далеко не у всех бронежилеты. – С улыбкой тихо молвил он. – Там же всё разворовано, помнишь.

-Ты не хочешь жить? – Спросила его я, не понимая, зачем говорю ему это ведь и я сама жить то в общем, не очень хотела, «жить» в привычном для обывателя понимании, растить детей, быть счастливой, я дарила всем вокруг тепло – но, словно бы извиняясь за то, что я такая. И снова странное чувство возникло во мне. – Разве у тебя нет девочки, ради которой ты хотел бы жить? – Спросила его я, зная, что говорю странные вещи, словно бы самой себе, себя спрашиваю, а не его. Себя из этой жизни, а может – из прошлой. Флора считала, что в прошлой жизни была мальчиком, я с ней тоже – за компанию.

-Глупость? – спросил меня он, словно прочитав мои мысли. – Ты думаешь так? У тебя все мозги аниме проело, иди и дальше смотри его. Девочка? Ты о чём? У меня одна возлюбленная – Украина, это та девочка, которую я люблю и которую вы заставляете плакать, используя в своих интересах, и эта девочка плачет и ни ты, ни какая-нибудь другая девочка в этом мире и мизинца не стоит её, усеки это и отвянь уже пока я не проверил это оружие на тебе. Таких как ты миллионы, умрут – родятся новые, а она у меня одна и больше такой не родится уже никогда. – Тут он передернул затвор сайги, и я снова почувствовала – что-то не так! Что не так я не знала, но чувствовала это нутром, Наночка так и не смогла подняться, она лежала на полу с открытыми в непонимании всего случившегося глазами и кровь текла у неё изо рта.

-Одна? – Спросила его грустно я.

-Да, одна, а двух в жизни не бывает. Украина, она ревнует всех тех, у кого семьи и которые хотят называть себя украинцами, не определились еще – кого они любят, думают что будущее страны это их дети, я не хочу становиться считающим себя «настоящим патриотом» а на деле – предателем как все они. Не хочу однажды осознать что я среди тех кто вот так взял и бросил кого-то в беде которую сам же накликал и считать себя при этом «патриотом», ты этого никогда не поймешь, ты лучше иди смотри своё аниме, детей расти, пока к тебе домой враги не придут и не скажут «Пожили хорошо да? И хватит…» Смотрите своего Задорнова и камеди клаб, качайте свою нефть, жрите пейте и хохочите, пока к вам не придут наёмники и не скажут…

В моих ушах возник легкий звон, а пол подо мной содрогнулся. Так знакомо, я покачнулась, но устояла на ногах. Я не расслышала его поселение слова, но и не нужно было их слышать, чтобы знать что он сказал.

«Посмеялись, и хватит», вспомнила я слова из одного просмотренного аниме. И снова эта зудящая на грани сознания как паранойя мысль – «что-то не так» и умиротворение пытающееся помешать мне собраться. Чем больше я его спрашивала – тем спокойнее становилась сама, это было ненормально, но мне не хотелось раздумывать почему.

-Ты не хочешь вырастать? – Спросила его я, когда заложенные уши прошли.

-У меня одна возлюбленная – Украина, — повторил снова он, словно пытаясь что-то между слов мне сообщить, — и сегодня я за неё умру. Это нормально, ты права – я не хочу вырастать и становиться таким как они.

-Они?

-Те, для кого подвиг стал глупостью и суицидом, у вас у всех русских мозги набекрень, пытаетесь называть себя русскими и жить как американцы. Вы даже ненависти недостойны за то что сделали. – Тут он наставил на меня отцовскую сайгу. И какое-то неземное умиротворение снизошло на меня сверху, стало так хорошо, прям – зажмуриться охота, но я стояла и смотрела с теплой молчащей невыносимо приятной нежностью на него. Секунду спустя мальчик странный перестал целиться мне в лицо из отцовского автоматического дробовика, вместо этого положил его на стол, перед собой прислушиваясь то ли к далекой канонаде то ли своему сердцу которое билось быстро-быстро и руки его слегка дрожали. Понадобились несколько минут, чтобы он успокоился, а я так же безмятежно на него взирала. Я не знала, откуда это умиротворение, безмятежность – откуда она пришла и почему, я просто не хотела спугнуть её. Сжала правой рукой левую за спиной и покачивалась на одной ножке, а волосики на голове слегка приподнимались от электростатического наслаждения.

Странный мальчик как-то незаметно ушёл, а быть может, я просто стоя уснула, снова придя в себя – когда гладила еще теплую и такую милую Наночку. Я сидела рядом и гладила её по волосам, чувствуя то же что тогда, в школе, когда хотела как-то помочь еще живой Лике. Гладила, чувствовала, что всё будет хорошо и смотрела куда-то внутрь себя. Кажется, кто-то взрослый зашел в дом увидел нас с Наночкой и стал завывать по-бабьи, я даже не поняла – это была баба или мужик. И так с завываниями удалился. И хорошо, я ничего в тот миг не хотела слушать кроме подобных ударам сердца взрывов где-то в Той Стороне и волос Наночки. А потом, кажется, снова уснула, открыв глаза в своём доме.

Перед зеркалом, старым бабушкиным зеркалом. Оно еще с дореволюционных времен тут стоит и стольких повидало.

Я смотрю в зеркало. И я удивлена. Это не моё лицо. Странно знакомое, словно бы я его уже где-то видела – но не мое. Я постепенно вспоминаю эту дуру с двумя светлыми хвостиками – как же её звали. Боже я что забыла своё имя? Я протираю зеркало, пытаясь понять – что вообще со мной творится и откуда это странное умиротворение. Пелагея стоит сзади, как обычно – полураздетая по дому ходит. Стоит и смотрит на меня, словно бы ждёт чего-то. Руки ломает зачем-то. Я смотрю то на неё тио на своё отражение в зеркале. Ну, давай – скажи хоть что-то! Я странно себя веду. Я что – Алиса, чтобы понимать что я – не я. Схватившись за волосы руками сажусь на корточки пытаясь в панике тихой, которую сама у себя вызвала чтобы отогнать предательское, еще с того момента как меня держали на мушке наваждение умиротворения. Пелагея – имя моей сестры. Моей??? У неё ведь была сестра, я помню Пелагею – это девочка из моей школы, только я слишком мало посещала занятия и уделяла времени общению с ровесницами, чтобы понимать такие тонкости. Я чувствовала себя Шерлоком. «Имя! Мне нужно Имя!», вопил внутри меня не настоящий, современный хоть и английский Шерлок Холмс.

-Слушай, как меня зовут? – Не выдержала я, смотря в глаза сестре. Та села рядом на корточки и взяла моё лицо в свои ладони. Две маленькие капельки образовались у неё в уголках глаз. А потом она принялась меня целовать, всё мое лицо.

-Да хватит уже! – попыталась я отмахнуться и поняла, что не могу этого сделать, что руки мои едва поднимаются от пола, на котором я лежу. И воздух. Он как-то неправильно начал дрожать.

-Что это? – спросила я у сестры. И она посмотрела на меня. А потом на другую меня, которая лежала на усыпанном стеклом битым и мусором кухонном полу. – Эй, что это, ты это чувствуешь?

Всё дрожало вокруг меня, это было как в том фильме… чёрт, забыла название фильма. Да что это я – с эдейтической памятью вдруг всё принялась забывать. А потом я почувствовала жуткую, невыносимую боль и, ужаснувшись чего-то намного более страшного чем боль – проснулась. Воздух, он свистел рядом со мной, а потом вода и крики, и много хищных громких слов, они словно пытались осенить меня каким-то знамением. Они лились с неба, на английском. Я что – снова сплю?

-Быстрее! – Кричит мне девочка, крепко схватившая мою руку. – Скорее!

А потом повторяет это, но уже по-японски. Ветви – они хлещут меня по лицу, но я не отпускаю эту руку. Над нами разгорается какое-то красочное шоу. Я слышу голос, он по-английски о чем-то вещает с небес с интонациями популярного преуспевающего бога-бизнесмена. Эх, Хоро – думаю я – что ты наделала, дрянь ушастая.

-Нам нужно как можно скорее покинуть открытую локацию. – Твердит мне девочка цепко вцепившаяся в мою ладошку. Нет, ну это точно сон – «локация», мы что NPC в компьютерной игрушке? Что-то жуткое кидается мимо нас из чащи на еще одного ребенка. Девочка пытается утащить меня, но я вступаю в драку и бью босыми ногами шуструю паукообразную тварь прямо в жвала. Сон, сон, сон, не бывает таких больших насекомых – я снова вернула себе память, а в ней мой персональный эдейтический бэкап Вики-тян, насекомые такого размера или пауки тем более – они же не смогут дышать. Это либо мутант, либо робот, либо просто дурной сон. Я растоптала эту тварь! На следующем уровне запинаю там спайдермена, чтоб его. Матировавшее насекомое, да-да, именно так мои драгоценные американцы, может для вас это и защитник справедливости, а для меня после той информационной блокады моего детства того что вы со мной, со всеми нами там сотворили – это просто еще одно злобное мутировавшее насекомое (а отнюдь не человек даже) которое терроризировало огромный американский мегаполис прикрываясь стремлением кого-то там защитить. Террорист! Уничтожить! Я топчу, топчу! Черти мне так нравится это тело, оно уже издохло, а я, на пару метров подпрыгнув с тем усилием, с которым раньше и на стул бы не запрыгнула – вминаю его панцирь, еще и еще. Мои ноги по щиколотку в склизкой массе. С запозданием содрогаюсь от омерзения, и в то же время приятно. Жжётся, она жжётся – это заставляет меня ощущать себя настоящей. И еще… Я хоть кого-то спасла. Но пострадавшей от этого существа и след простыл, она лишь взглянула на нас с ужасом и скрылась в чаще. Еще бы, если какая-то розоволосая розовоглазая тян с улыбкой и диким хохотом неся какую-то чушь, с наслаждением топчет огромного паука – вы станете связываться с этой больной без сомнения тян или избежите такого контакта?

-Скорее же! – кричит мне девочка и тянет за собой. Я её не знаю – кто она? В каком-то отупении продолжаю бежать вслед за ней, чувствуя, как жжется ранка на стопе ноги – том месте, которым я била по мохнатому рыльцу. Тот странно знакомый мальчик во сне сказал – ты не достойна быть рядом со мной, когда я умру? Он умер ведь, пошел с сайгой и напал на взрослых военных – они убили его, и пошли дальше. Теперь он видит, что я тоже на что-то гожусь?

Странные мысли, они лезут в мою голову, чтобы избавиться от них, я впервые в своей жизни бегу в своё удовольствие. И теперь та девочка пытается не отстать от меня.

-Куда мы бежим? – Остановившись на мгновение, спрашиваю я. И вижу ту же карту, которую видит она – словно сшитая из еле заметных слоев музыки даже, а не света она порхает перед нами.

-Вот это да. – Словно зачарованная я трогаю её пальцами. А девочка с отблесками луны в темно-синих как бездна океана глазах (еще миг назад они казались мне зелеными) сжав зубки от гнева на тронутую этим вашим миром меня, и снова хватает за руку, сжимая и уводя отсюда. «Не останавливаться», быстро шепчет мне она, «это важно…»

-Как ты нашла меня? – Спрашиваю я. «Это квест», отвечает мне она спустя полминуты бега, «вот мы и выбрались – ты суждена мне на эту ночь, это не мой выбор, но если бы я тебя не нашла – штрафы и санкции, это неприятно».

Я соглашаюсь с ней, штрафы, а тем более санкции – редкостная мерзость, с одной стороны плевать ты на них всех хотела, с другой стороны именно плевков в своё рыло они от тебя и ждут, чтобы обвинив в безкультурии гнобить до победного финала. Что в школе, что в семье, что в большой политике – всюду эти ваши санкции, мир моей прошлой жизни утопает в них.

Мне хочется блевать. Хотелось черти, пока я, отдышавшись намного быстрее моей новой подруги, стояла и смотрела, мы очутились в странном месте из ярок белых стен, пол был теплый – по нему комфортно ходилось босиком, а вот стены…

По ним мне демонстрировали какую-то извращенную мерзость. Эта женщина, лица за масками, хохот, плач, вопли и звуки движущихся лезвий, детский плачь и снова хохот и острые едкие до изуверства попечительные замечания вроде «стремление к справедливости не может быть святым как не может им быть животный инстинкт, стремясь к справедливости, ты низосводишь себя до положения животного, ребенок которого пойдет нам в пищу» и одобрительный аплодисменты умно-долбанувшему от собственного величия и авторитетности философу-анонимусу. Я честно была в шоке, таком что вдруг осознала себя стоявшей рядом и смотревшей на саму себя со стороны, то на неё, на её реакцию – то на это изуверство.

А женщина уже не рыдала, она скулила как мама восьмилетней умницы-разумницы Радинки, которую после обстрела Славянска из систем залпового огня (современного аналога катюши) дочку хоронили в закрытом гробу. Флора всегда говорила – это делается на американские деньги собранные у налогоплательщиков ради интересов мировой политической и финансовой элиты, трупы ни в чём не повинных детей показанные по ТВ – отличный инструмент «культурного и цивилизованного» давления на оппонента, они всем полезны, а дети хрен с ними – еще родятся. Так рассуждала обиженная на балдевший от футбола (пока умирали один за другим страшной смертью её друзья) мир моя старшая сестрёнка Флора, но на её глупые речи (признак шила в одном месте или черепно-мозгового давления как приговора врачей) мало кто из взрослых обращал внимание, все предпочитали искать чертей у себя под боком и ненавидели исполнителей, а заказчики – до них, же предки всё равно достать не смогут, хоть и работают в ФСБ и служат в ракетных войсках. Без приказа – что они поделают.

«Дождались», с лёгким чувством отчуждения подумала я. «Ладно Люси, мы же русские евреи, прорвемся, в конце концов это слишком похоже на дурной сон чтобы быть правдой, наверное у тебя снова температура под сорок три, ты в больнице и вместо ядерных грибов, неправильно дрожащего воздуха, страшной жути на крыше, побега через джунгли девонского периода со странной тян – тебе просто ставят капельницу, а быть может и делают клизму…»

«Злая мудрость Зла и кому-то выгодна, кто-то – это мы, носители Гения Священной и Великой Америки», появилась надпись передо мной но я краешком сознания попытавшись вникнуть в этот бред – отогнала его прочь.

-Вы нелюди, не-люди, прекратите это, пожалуйста, богом вас прошу, пощадите её ОНА ВАМ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА!

-Да мы не люди. – Был ей ответ от авторитетных, отдыхавших душой и телом на этой экзекуции интеллигентных в своем изуверстве анонимусов в масках. – Мы сверхлюди, мы граждане Священных Соединенных Штатов Америки. А ты – дерьмо. Которое даже жрать противно, нам невкусно смотреть, как ты страдаешь, страдай интересней, оригинальней и помни – во всём виновата ты, осмелилась пред сном своей дочери шепнуть на ушко слова молитвы Иисусу, хотя знала что его культ личности стараниями ССША давно в прошлом, и добавить еще… какую она там мерзость добавила?

И ему подсказали, с редкостной иронией надо заметить – хоровое пение анонимуса знакомо, по-моему, любому хоть раз бывавшему на любом хотя бы капельку популярном ресурсе в сети. Оказывается, эта женщина усомнилась в святости Священных Соединенных Штатов Америки, но их Искусственные Интеллекты быстро это просекли, ведь они следят за всем миром, всей планетой и вот теперь – она и её дочь расплачиваются за это, и по примеру Че Гевары из этого делают шоу и на этом делают деньги. Делают – и смеются, боже, почему же они так яростно и ненасытно смеются?

Они там с её ребеночком что-то ужасное делали ей богу. А реклама сообщала мне что это релаксация, но, увы, не для неё – для смотрящих на неё Граждан Святой Америки. Ну, или Священной, это как перевести слово «Сайнт». Боже куда я попала? – подумала во мне критически-шутливая и вечно не унывающая Люси. Я не очень-то любила и жаловала её и она ей богу – это знала и смирилась с этим уже давно.

-А это, правда им приносит долгожданный отдых, релаксацию – они периодически устают от Непомерной Святости своих Священных Соединённых Штатов Америки – и тогда это заставляет их снова почувствовать любовь к своей Святой Стране. – Заметила мне мимоходом (она постоянно занималась какой-то ерундой) девочка-призрак похожая на Широ из старой анимешки. Пепельноволосая девочка-альбинос невиданной красоты с улыбкой маньяка средней руки была тут зазывалой что ли? Она искусственна, это все дополненная реальность, я не присутствую при этом «наказании», говорила себе Люси, а я смотрела на саму себя со стороны – сходящую с ума от попыток хоть как-то помешать этим сволочам в масках что ржали как кони кастрированные или недорезанные  свиньи или… вот кто они, а? Молодая женщина в стеклянной комнате у которой на глазах механизмы в соседней с ней «палате-из-стекла» медленно свежевали визжащую пятилетнюю дочку вопила им проклятия, а они смеялись.

-Это потому что они её не слышат, в большинстве своём, слышат лишь заинтересованные и оплатившие, а остальные – нет. – Объяснила мне суть этого ужаса Широ. – В этом суть релаксации, так американцы отдыхают душой и телом, это цензура, она им нравится, они получают от неё удовольствие, я думаю это мило – а ты? Это комедия, часть драмы по имени жизнь, шоу их каждодневного существования как самой влиятельной нации на Земле. Хочешь услышать, что слышат они?

И я услышала. Уж лучше бы и не пыталась, закрыла бы себе уши и ушла в себя как тогда, в Славянске во время выпусков новостей, когда методично кривляясь, их дикторы старательно разъясняли нам – скоро всем кто говорит по-русски будет очень и очень плохо НА ИХ ЗЕМЛЕ.

Женщина, молившая о том, чтобы они перестали это делать с её дочерью, проклинавшая их и небеса, визжащая – они заменили её вопли на поросячий визг и от души (а она у них была?) смеялись. Вот почему они ржали как кони. Они не слышали её, видели лишь её бешенные, в мольбе застывшие глаза, в ненависти искривленный рот, откуда вырывался лишь поросячий визг. А если не видеть что сейчас происходит в соседней с ней стеклянной комнате с маленькой дочкой этой женщины – и вправду умора. Я даже улыбнулась как-то – болезненно, на грани с потерей связи с реальностью. Что-то внутри моего живота судорогой свело. Ах да, у меня же сегодня в этом новом теле месячные.

Я вовремя оторвала саму себя тихо сходившую с ума от этого висящего в пустоте предо мной вдруг разросшейся экрана, откуда лились образы, звуки и даже запахи, даже брызги слюны летели – отовралась, чтобы посмотреть что творится с моей новой знакомой. Какие-то парни пытались её скрутить для чего-то нехорошего. Я постучала одному согнутым пальцем по странного вида головному убору. А когда тот взглянул на меня – дала ему в нос, беззлобно – я всё еще не могла почувствовать ярости в себе или хотя бы обиды, что уж говорить о чуждой мне злости – из-за этого всё происходящее казалось мне просто еще одним кошмарным сном.

-Что там? – Спросила меня эта девочка, всё еще не придя в себя после драки – я видела красные пятка гематом на её тонкой изящной шейке и такие же – на обнаженных бедрах. Я вовремя вмешалась, они не успели стынуть с неё трусики, хотя на мне их собственно и не было, ах да – я же нуб, нубам одежда не позволяется. Они начинают Игру голышом, так было всегда – во всех моих ММОРПГ детства. И еще – когда мы бежали по лесу она сказала про какой-то квест?

-Какое-то дурацкое новомодное шоу. – Ответила я. – Тебе Маечка (я только сейчас поняла что буквы которые висели у неё над головой – это её имя, звучание имени но не его смысл в тех японских символах, которые у них, япошек на раскладке клавиатуры) не обязательно видеть. «Женщина в клетке» или что-то вроде этого. Как за стеклом и камеди клаб, понимаешь?

Она отрицательно покачала головой. И тут нас оглушила реклама. Она лезла со всех сторон.

-Ну вот. – Сказала она, причем я в который раз поблагодарила себя за два года проведенные в завалах из аниме, манги и манхвы. Как бы еще я поняла это её «ну вот» только на жаргоне русско-китайских отаку-ролевиков упоровшихся своим «защищающим от мира загнивающего западного капитализма» Великим Файерволом?

«Бог – Есть и Он – Американец», радостно сообщила мне надпись перед Страной Чудес моей Мечты. Она порхала, искрясь неоновым катарсисом, словно родилась в воображении автора Моны Лизы Овердрайв, наверное, и впрямь человечеству стоило уйти от этого достаточно далеко чтобы, снова сделав круг вернуться вспять. Я потерла лоб, кровь была, а мозга (как и полагается при таком размере груди) – не ма и все-таки мне казалось, что черепушку мне порядочно вскрыли. Все было таким ярким, мы прошли сквозь это сияние из букв, криков, каких-то взрывов и оглушающей рекламы, от которой болели уши, и ощутимо вздрагивало всё тело. «Бог – Есть, и Он – АМЕРИКАНЕЦ!!!», повторялось вокруг меня и даже внутри меня бесовство звездонуто-полосатой тематики и буйство грибосных звездочек, а Люси думала – в какую сторону ей блевать. Чуть ниже красовалось не менее шизоидное и маразматичное «Чего хочет Американец – того хочет Бог!»

-Все ебанулись, да? – Подумала Люси из постядерной Эквестрии вслух, а я за неё получила удар током. Потом было старое доброе ПК-ПК. Ну, вы поняли, да? Не буду это описывать, любой прошедший через армию, школу и онлайновые игры знаком с тем что было дальше.

-И почему вы все это всё терпите? Как они могут заставить вас убивать друг дружку? Почему не поднимете бунт? Нужно сражаться с несправедливостью, только так – каждый день и каждый час. Слабаки, неужели тот мальчик был прав – и я не сплю, я действительно в будущем?

-Мальчик? – не поняла она.

А я снова её не слушала. Я не могла от всего этого оторваться. Я смотрела на бесчисленные экраны, в которые услужливо превращались стены этого места даже не по желанию – по желанию желания, они подсовывали себя мне как та реклама кока колы, словно бы за меня решая – Люси захочется на всё это посмотреть. Чёртовы экраны. Боже, я б возненавидела вас всей душой, если бы могла почувствовать это привычное с детства чувство в этом странном легком невесомом и таком сильном теле. Экраны, где с виду шла странная дикая игра детей и подростков, с криками и хохотом, и плачем, и попытками от этой игры куда-то деться. Модули СЧС где, по словам Майи, происходили массрескилы. Удивительно что я знала что это такое, даже при всем том количестве иностранных слов что вперемешку с русскими произносила она.

-Там ПКшат нубов.

Ага. Я всегда была нубом во всех играх, в которые играла с сестрой или в гордом одиночестве. В них играли еще миллионы подростков по всему миру. И везде ньюбай, всюду Нео, всюду новичок. Тот парень с бейсбольной битой, хотевший её размозжить голову ушибленной Майечке – испугался меня, и та девочка во время полета боялась. Впрочем, еще не подумав, что нужно уклониться и не испугавшись даже – увернулась на полном автоматизме  и, схватив за биту с другого конца, дала ему пинка в пах. Но испугался он не удара моего, он боялся сам нанести удар. Поэтому бросился прочь. Наверное, либо:

А) в этом мире извращенные понятия о красоте и я жуткая уродина по их меркам, а те люди в страшных масках просто няшки, инвертированный мир, никак иначе.

Б) про меня тут все знают что-то ну очень нехорошее и поэтому предпочитают не связываться.

С) и первое и второе одновременно.

-Просто – розовая маркировка. – Подсказала мне улыбчивая злюка Широ. – Розовый на подростках и детях – признак лицензированного безумия, фиолетовый – садистских наклонностей, как зеленый у лягушек и прочей живности означает яд – животные это инстинктивно понимают и опасаются кушать ядовито-зеленую нечисть.

Её все видят или я одна? Это и вправду дополненная реальность и у меня в глазах какие-нибудь контактные линзы с дисплеями или я просто к матрице подключена? Все-таки, знаете ли, непривычно что у всех над головами надписи разные летают и еще эти запахи, льющиеся через рекламные баннеры на меня. Жуть, всё так нелепо. Я закрыла глаза, понимая, что мне могут просто как той вымершей птице на островах – подойти сзади и дать дубинкой по темечку. И что? Я уже один раз только что умерла, мне не привыкать, иначе у меня от всего этого безобразия крыша поедет.

Я попыталась утихомирить бегущие, буквально рвущиеся куда-то мысли и сосредоточиться на чём-то приятно. Из детства. Да, раз я так говорю, значит, чувствую себя взрослой, мне тринадцать, а я чувствую себя уставшей от всего этого дерьма.

Передо мной стояла улыбавшаяся сестра. Глаза закрыты от солнца, позади меня оно как раз встает сейчас из-за дальнего горизонта степи. Наваждение было таким ярким, что я могла его потрогать. А потом оно исчезло. Мне даже не пришлось открывать глаза – прост вокруг меня вдруг сгустилась тьма, и стал ов ней так одиноко – что они сами открылись, а глазки намокли. Я не буду плакать, ни за что. Флора не исчезла. Не растворилась в пустоте, она где-нибудь, да и есть, может и здесь, может быть, я скоро её найду. Только вот узнает ли она меня? Вряд ли.

-Вот. – Сказала мне Мая, прекращая изучать мой ошейник. Она делала все так осторожно, словно боялась сломать дорогую игрушку. Хотя и правильно – там ведь яд, в этом ошейнике? Яд и противоядие? – Ну как, понимаешь, что говорю?

Теперь я вправду понимала все слова, что она произносила на той жуткой смеси японского, русского и китайского языков. – Поняла что нужно делать? Или ты не следила за стенкой? Люси как с тобой сложно, но это ничего, главное успеть отдохнуть за ночь. Это хорошо, когда понимаешь, друг дружку, верно? – мне кажется, она была слегка… то ли взволнована, то ли напугана чем-то и старательно улыбалась, смотря мне в лицо. – Правда три балла снимает каждый день, но тут все равно надолго не задерживаются?

-Переводят? – На всякий случай ляпнула я, отчетливо понимая, в каком смысле, не задерживаются. В груди пылало солнце, хотелось кричать, топать ногами, проявлять недюжую энергию, как-то взбодрить эту девочку, выразить свой протест. Сердце билось наверное ударов под триста. И дышалось-то как, дышалось!!!

Вздох, еще один, можно еще и еще глубже, надуться как шарику, можно кричать и дергаться от смеха не боясь начать задыхаться снова.

Я дышала полной грудью и улыбалась, часть моего оптимизма видимо перешла Майечке и та тоже слегка улыбнулась. Глаза у меня искрились, ж тоя видела в стенах, которые при одной моей мысли о том что я хочу посмотреть на себя со стороны, превращались в зеркало.

-Это переводчик? – Ткнула я пальцем в новый ошейник. – Вообще-то хорошо что его сменили. Прежний бил током при мысли об…

Я старалась, но ничего не выходило. Оказывается, как мало нужно времени, чтобы приучить себя не думать матом. Даже для русской. Вот если вернулось в прошлое – обязательно расскажу про мою практику, не зря же меня били током. Пусть мамы и папы покупают ошейники своим детям, которые плохо себя ведут.

Какая-то ерунда лезет в голову. Я оборачиваюсь кругом. Мая сидит по-японски и с легким страхом, который, несмотря на все мои уверения в лояльности её стремлению тут выжить и старательно милое поведение еще до конца не улетучилась из этого чистого и яркого сердца. Ну не может же быть темной души у девочки с такими большими яркими глазами? Интересно, как она сюда попала? Одежда разорвана на груди и животе, видны: крохотный розовый сосочек и очень милый, слегка неправильный характерный пупок. Мая решает что нам нужно в душ. Я не против. Я смотрю, как она аккуратно снимает, а помывшись – так же аккуратно одевает (уже отчищенную незримым джином-слугой) одежду, на которой еще минуту назад были несколько следов от драки – теперь же она как новенькая да еще с парой яблок в придачу, только сними и на секунду отвернись, это странно – но еще страннее отношения самой Майи и её одежды. Что-то странное есть в том, как Мая одевается, с такой болезненной нежностью относясь к одежде, что мне становится её жаль. Где-то я это уже видела и даже знаю где. Я украдкой разглядываю её, и в груди что-то сжимается. Что это за чувство? Майя, почему ты настолько аккуратна со своей одеждой – тебя ведь чуть не убили и завтра снова могут убить. Она чем-то ценна для тебя? Она не очень красивая, это какая-то особенная ценность? Мысль о том что одежда принадлежала кому-то важному для Маи, я отбрасываю сразу, не знаю – чутье подсказывает дело не в этом. Тогда в чём? Мне плохо от этих мыслей н окажется – я знаю.

Она убила кого-то, чтобы купить себе эту одежду. Убила – другого ребенка. И возможно – не одного. Забрала чью-то детскую жизнь, чтобы носить эту одежду похожую на школьную форму и одновременно на милую домашнюю униформу служанки-горничной и на что-то еще. Есть что-то болезненное в том, как она разглаживает складки руками, в этом напряженном взгляде и чуть приподнятых бровях, наверное, это из моих воспоминаний об отце – Майя обращается со своей одеждой как ветеран войны со своей парадной формой, погонами, медалями, орденами, в них честь и одновременно кровь.

В этом есть что-то неправильно и что-то знакомое, до боли в груди близкое, Нана – это ты? Я смотрю на её уже почти одетое тело, и она капельку смущается. Да ладно вам, как будто теперь уже не купаются в речке, пять минут назад мы стояли под струями воды, и я рассматривала её обнажённое тело – а она о чём-то своём размышляла – только на выход из душевой на всякий пожарный поглядывала каждые десять секунд – словно у неё инстинкт такой. Вон парни вообще сквозь меня глядели в полете. Или ошейник им что-то вкалывал от похоти ненасытной, подростковой, ненастной?

-И на сколько он языков переводит? – Спрашиваю я, трогая свой ошейник – мою единственную пока что одежду в этом новом дивном чудном мире. Без иронии.

Мая, которая снова умудрилась было нахмуриться – старательно изображает на лице моэ-гримассу.

-На все. – Говорит она. – Кроме эсперанто. Эсперанто тут использует охрана для своих разговоров. Правда, они им плохо владеют.

-Ты знаешь эсперанто?

Отрицательно качает головой.

-Тогда откуда же знаешь, что плохо владеют?

-Тут все всем плохо владеют. Кроме Белой Королевы – она знает и владеет всем.

-В общем – как у нас в сраной рашке Российской Империи? Монархия? Сочувствую.

Я с ней как с Флорой – сама не понимаю, что несу. Еще мгновение назад всё было отлично, мы две девочки, моемся в душевой, я рассматриваю её тело и чувствую просто дружескую симпатию с легким чувством жалости, но стоило ей смутиться – как я вся красная небось, и в груди удары от приливов крови.

-Всем заправляет Белая Королева. Это искусственный интеллект. Ты знаешь что это такое?

-Ты так легко согласилась с тем что из прошлого? Каталась на машине времени? – Я показываю лапками, как это делается, а потом, поставив ногу в свою персональную машину времени смотрю на часы, закрепленные на руке изображая обложку фильма «Назад в Будущее». Вот еще немножко – и Макфлай прилетит и заберет меня из этого ада. Что-то он запаздывает, причём надолго – он еще меня из Славянска забрать обещал.

Передо мной появляется из ниоткуда машина времени – тут как раз достаточно места для её тормозного пути, видели бы вы эту душевую, места для полусотни девчонок, если не больше – а моемся только мы вдвоем. Вспышка молнии, визг тормозов, запах резины. Ошеломленный видом двух странных тян (одна из которых к тому же еще и голая) Макфлай смотрит на меня через лобовое стекло. На меня и только на меня – голая-то ведь тут именно я. Потом сверяется с плюшевым защитным медвежонком (+2 к классу брони и спасброскам против людей, +4 против бандерлогов, хорошо помогает детям во время артобстрелов) и скрытым посланием в его животе. Там еще моя фотка имеется. Там мне десять, и я не голая, к тому же в другом теле, но такой опытный путешественник во времени как Макфлай же должен узнать!

И он узнает!!

«Так это ж Люси!» – Кричит он мне. – «Скорее в машину!!!» – кричит он тоже мне.

Я млею…

Из прострации меня выводит тихий и ласковый как у Агнесс голосок Маечки-сан.

-Вряд ли успею в этой жизни. – Говорит она мне.

Как будто есть иные жизни. Впрочем, кажется моя жизнь тому подтверждение.

-И много тут таких попаданок как я?

-Так вот как ты думаешь. – Попыталась сообразить Мая. – А у тебя голова не болит? Люси?

-В смысле – не болит? – Я потрясла головой и почувствовала тошноту и легкую боль в переносице.

Мая с какой-то опаской дотрагивается до моего лба и тут же отдёргивает руку, словно обжегшись.

-Ты про рассечение? Мелочь. Пройдет.

-Нет, не про него. Тут иногда бывают такие как ты. Рассказывают разные истории… о том, как жили там в разных мирах… ладно не бери в голову. Давай спать.

Больше она ничего не добавила, словно бы испугалась чего-то. Мы легли спать в капсуле. Я долго не могла заснуть, думая о страхах Майи и том что будет завтра. Следующий день… может его и не будет, нас выстрелят в космос и кто-то откроет шампанское.

«Ня…», подсказала мне моя человеческая Совесть-тян. «Люси, будь кавайной и народ к тебе потянется, когда начнёшь раздуваться как шарик – просто скажи им ня-я-а и будет всё ОК, ты лопнешь и очутишься где-нибудь еще… и я тоже, с тобой. Так что запомни, в момент смерти нужно говорить ей ня, Ня-Смерть! Это такой кошачий нацизм для избранных нек…»

«Отвянь», шепнула я совести пока она меня не достала и я при Маечке не начала говорить сама с собой. В голову лезли дикие мысли, и еще мне моя совесть показывала, как правильно Маечку в засос целовать. Снова и снова, я сконцентрируюсь на чем-то другом – а она берет и мне это показывает. Вот и что мне с ней делать, с совестью этой?

«Однажды умерев – Люся открыла в себе страсть к эксгибиционизму». – Сообщила мне на ушко моя ненасытная Совесть-тян с видом Анны-Софии в роли Лесли Бурк. И что ей на это ответить? Сама же знает что мне нечего одеть, а раздевать ту единственную мертвую девочку моего возраста, об которую я едва не споткнулась – я естественно не стала, да и времени не было, мы уносили ноги с «открытой локации». К тому же она вся в крови будет на мне, может это теперь и модно – в общем, совести моей рекомендуется идти в лес. Туда я её и послала.

«Юри-юри, ЮРИ-ЮРИ!», загнув пальчики зайчиками, стала до меня в открытую домогаться моя собственная Совесть. И что мне оставалось делать? Я снова убила её. Сжала пальцами её тоненькую воображаемую шейку и не отпускала, пока она не престала лапками дрыгать. Надеюсь, на какое-то время поможет.

Мая старательно спала, отвернувшись от меня и сжав пальцами свои плечи, словно закрывая солнечное сплетение от Ведьмы из Блэр по имени Люси Лурье. Или кто я там теперь? Я смотрюсь в зеркальную стенку капсулы, в которой и не развернуться толком. Хорошо хоть агорафобия не клаустрофобия и за свою жизнь к тесным пространствам удобным для чтения вроде подстолья, пододеялья или маленькой комнатки на чердаке залитой летним утренним светом из не застекленного оконца я как бы привыкла.

На ошейнике надпись «Lucy Gasai». Нда, приехали…

-Зачем нам спать в капсулах? Учитывая, что как ты сказала – по лотерее нас могут запулить в космос во время сна. «Выдернуть на космическом лифте», ты, кажется, говорила так, вечно я всё путаю, эм… Маечка? Да и охранников я с тех пор как нас сюда доставили, не видела, они точно станут возмущаться, если мы переночуем снаружи? Что-то мне кажется, тут всем на всех плевать.

-Ты права. И… тут ночами не безопасно.

Да. Все просто и ясно. Можно было и самой догадаться. Спрашивать, кто или что там бродит, расхотелось.

-А ты всегда спала с кем-то? Капсула вроде одноместная…

-Она двуместная. Если внутри один человек она не закроется. Просто тесная. Так сделано специально, чтобы мы были ближе.

-А почему ты тогда забилась от меня, и старательно не касаешься моего тела? Я не заразная и не кусаюсь.

Я подвинулась к ней. Она отодвигаться не стала. Или испугалась?

-Ты действительно ничего не помнишь, Люси?

-Помню.

-Как ты здесь очутилась?

-Помню, как меня везли. До этого ничего. Но я помню как жила в прошлом. Кажется, в две тысячи семнадцатом году случилась война, и я умерла.

-Солдатом?

Я принялась ей рассказывать. Она слушала меня внимательно. Потом сказал.

-Я слышала, политическим заключенным промывают мозги пред тем как их сюда отправить. Я думала, ты будешь злобной агрессивной зомби.

Еле удержалась, чтобы не укусить её за ухо. Но сдержалась. Побоялась что Мая шуганется ненароком и сделает глупость. Вдруг у неё там заточка заныкана в одном интересном месте? И Люси погибнет славной смертью с заточкой в брюхе и откусанным ухом в зубах. Потрясающая картина. И жизнь великого рейнджера закончилась. Вот только интересна – что до утра с моим трупом станет делать эта девочка? Впрочем, я же начнут так уж быстро разлагаться, я же не старушка какая…

Я очень надеялась что Мая не телепатка. В этом будущем кто их разберет.

-Когда я поняла, что жеребьевка назначила мне тебя на ночь, я подумала чтобы потратить все свои накопленные баллы и все-таки купить хоть какое-нибудь станд алон оружие. Но потом передумала. На арене все равно оружия завались, но там очень сложно, очень и я столько их копила, эти баллы, стараясь отдохнуть… от всего этого. Меня тошнит от оружия.

-Ну, это нормально. – Сказала я ей. – Ты же девочка. Куклы тут у вас не продаются?

Мне кажется, в почти что полной темноте мерцавшего звездного неба на меня уставились удивленные глаза. Я как-то не так пошутила? Девочки не играют больше в куклы или изменилось само значение этого слова? Широ сказала мне что она кукла и улыбнулась так печально посреди это резни, её никто не замечал, словно бы её и не было, только лицо заляпало кровью.

-Мая, ты не напрягайся, я тебя не съем.

-Ну и как тебе тут у нас, «девочка из прошлого»? – с грустью и тайной обидой на свою судьбу спросила меня Мая.

-Что-то среднее между Диснейлендом и Гуантанамо. Одежда как я полагаю, первому левлу не положена, как и пуха?

-Что такое Пуха?

-Забей. Я же забила и не спрашиваю тебя что такое «склизь» и «кренч», хотя, по-моему, уже мое больнее воображение постигло эти термины. Слышала про Диснейленд?

Мая кивнула, коснувшись подбородком моей щеки. И задев носом ухо. Губы её были влажные, приятные.

-Ты меня поцеловала?

-Нет. Прости. Тут тесно.

-А что такое Гуантанамо знаешь?

На этот раз отрицательно.

-Ну и хорошо что не знаешь. Зачем знать историю ошибок, если они и так повторяются через раз вопреки нашей воли. – Что-то меня на философию потянуло, это не к добру. – Вообще все хорошее помнится, а плохое забывается. Вот я, например, ничего сейчас не могу плохого сказать о школе. И даже если Дед Мороз да что там – даже если Санта ваш решит меня вернуть обратно – я ему такой снегурочкой стану… боже, что я несу. Флора, какой же я с тобой стала пошлячкой.

Мне показалось, что Мая уснула. Она дышала размеренно прямо мне в ухо. Все это время настороженная и терпевшая – я же видела – боровшаяся со своим сном, в который то улетает голос, то возвращается вновь – теперь она расслабилась и тихо-тихо сопела мне на ушко, прям как сестра в ту летнюю ночь в саду. Кажется, я тогда объелась абрикосов. А сестра перепила тархуна и переела чипсов.

Терпеть… не могу чипсы. И снова начинаю их лопать регулярно. Наркотики туда они что ли кладут?

Я проснулась рывком, чувствуя что с Маей что-то не так.

Она билась, требовала выпустить её, плакала, потом вспыхивала и смотрела на меня грозно. Истерика посреди ночи, может быть у неё приступ клаустрофобии? Я как могла успокаивала её. Мая сопротивлялась, пыталась вырваться и даже укусила – я еле успела подставить руку, иначе бы она прокусила мне горло. И как в том случае с укусившей меня собачкой я не стала вырывать руку, а позволила ей меня кусать, сколько вздумается (в данном случае это означало, что я заткнула ей пасть своей лапкой). Прижала к себе, потом обхватила ногами и перевернулась, оказавшись сверху.

-Ты меня убьешь? – Взяв себя в руки, спросила она, едва я убрал из её ротика свою до крови прогрызенную лапку. Что за глупости, вот они всегда так – чем больше ты стараешься их убедить в чем-то, тем больше они убеждаются в обратном. Словно бы есть вселенский заговор какой и все вокруг уверены что вокруг них одни предатели. Я даже задохнулась от всех тех слов которые хотела ей сказать.

-Нет. – Улыбнулась я и дотронулась своим лбом до её лба. – Хватит, не бойся, я не кусачая как ты. Не бойся того что будет завтра. Ты должна бороться с Системой – как той что в них, так и той что в тебе, Флора.

-Флора? – На меня уставились глаза цвета зелени самого чистого лета.

-Твои зеленые глаза. Прям как у сестры.

-Я видела таких как ты. Еще две девочки и один парень. Они другие. – Сказала мне Мая тихим шепотом и расслабилась всем телом, я смогла снова лечь рядом и тоже расслабиться.

-Наверное, это был приступ. – Сообщила мне чуть громче она. – Иногда посреди ночи у меня случаются, это очень не нравится тем с кем мне приходится проводить ночь.

Паническая атака посреди ночь, просто класс. Мая, может ты еще и писаешся в постель?

-Поэтому ты изо всех сил пыталась не заснуть раньше меня? Прикидывалась спящей, Мая – ты ведь делала вид, что спишь, я права? Что я внушаю тебе? Страх? Так банально. – Пожала плечами я. – В следующий раз скажи: Люсь, я тебя боюсь! И я возьму и с собой что-нибудь да сделаю, ты думаешь, мне так нравится ваш мир сногсшибательного будущего что я стану за него держаться?

-Банально? – Не поняла она. Или поняла? Что-то неуловимое мелькнуло в глазах. – Да ты права, наверное, так и есть. Тут все пропитано паранойей, никому нельзя доверять.

-Мне. – Показала я с гордостью на себя, чему-то как дура улыбаясь. – Ты всегда можешь доверять. Если хочешь, конечно. И я приму твое доверие.

Было так хорошо. Я не задыхалось. Боже, какое это счастье дышать в полную грудь.

-Почему… да, я вспомнила. Мой сон. Именно из-за этого случился приступ, я проснулась и не поняла, где нахожусь. И еще я снова заново тебя испугалась. Скажи, Люси, почему я могу доверять тебе?

-Разве для доверия что-то нужно? – Я сладко потянулась. – Ты либо доверяешь кому-то, либо нет. Доверие это не торг и не свойство личности оппонента. Если он «оппонент» – то какое может быть доверие. Доверие это когда тебе все равно, ты веришь, что даже если он и возьмет твою жизнь – то она ему зачем-то да и сдалась. Если ты настороже к кому-то в этом нет доверия, в доверии нет игры, это как… дышать полной грудью посреди леса. И ни о чем не думать. Для доверия не нужны проверки и его нельзя заслужить, заслуженное доверие это иллюзия доверия. В доверии нет, и не может быть упреков типа «а я тебе доверяла ведь, а ты…», все это фальшь, тут нет доверия. Если человек доверие потерял, значит, доверия к нему никогда и не было. Доверие оно как любовь, когда хочешь любить всей душой без оглядки, но понимаешь, что любовь невозможна или… неправильна. Если человек тебе нравится, и ты считаешь его лучше себя – ты ему доверяешь и все тут. Если ты не нашла людей которые тебе интереснее чем ты сама – тогда тебе придётся жить без доверия или тешить себя иллюзией что ты доверяешь человеку потому что он вроде как вменяем и хорошо себя показал со стороны. Это иллюзии, доверие – это когда ты кладешь волку в пасть руку и думаешь – откусит или полижет, не потому что ты больна или тебе жить надоело, просто тебе нравится этот волк. Ты не сможешь доверять мне, если я тебе не интересна и не надо убеждать себя, что сможешь потому что я безопасна, человек не полностью себя контролирует, он не может остановить свое мышление или что-то забыть, все может случиться. Вот такое вот оно – это доверие.

Всегда хотела сказать это. Ну, вот не знаю, как хотела, но случая не представлялось. А тут не удержалась и выпалила. Достали все эти фильмы и книги где сюжет построен на невозможности доверия. Доверие… Я даже схватилась за лицо, потому что вся пылала. Хотелось бежать кричать, бить в барабан. Я дышала, дышала! Наверное, слишком много кислорода. Тут совсем не чувствуется сквозняка и в то же время мы лежим в такой маленькой капсуле не задыхаясь, чувствуется что ты где-то в лесу в какой-то пещере под корнями деревьев, листва-листва-листва и еще цветы, но только немножко. Боже, тут так приятно. И главное – никаких приступов астмы!

Я блаженно жмурилась, хотелось даже петь. Мои волосы поправили такие маленькие ручки Майи, а потом я почувствовала легкий быстрый поцелуй в губы. Когда я посмотрела на неё – Мая снова лежала рядом и делала вид, что разглядывает звездное небо, которое было на расстоянии руки. В прямом смысле – вытянешь и коснешься небосвода. И даже звездочку можно снять при желании – она прилипнет к пальцам и медленно испарится, а на её месте зажжется друга, совсем другая звезда. Созвездия медленно плыли над нами, звучали в высокой траве кузнечики, чувство что лежишь голышом в душистой влажной ночной траве восхитительно. Какая к черту клаустрофобия. Я положила руку под голову Майи и снова взглянула в небо.

-Ты права. – Шепнула она. – Я тоже раньше всегда так считала, только не могла сформулировать. Ты права…

-Еще бы. – Ответила ей я. – Спи, утро вечера мудренее.

-Раньше люди были чище. – Сказала мне Мая и снова голос её задрожал. – Честнее и благороднее. Я так рада, что встретила тебя.

-Если хочешь – я постараюсь заснуть раньше тебя, если это тебя успокоит. – Ответила на её дрожь я. Мая взглянула на меня и потрогала мое лицо. Потом повернулась ко мне и взяла мою руку, поднесла к своему лицу и потрогала его.

-Я не знаю, за что ты их всех убила. – Медленно начала шептать мне Мая прямо в ухо. Ей приятные пальцы сжали мои в замок, ладошка к ладошке. Видимо ей понравилось это. – Но ты хорошая. Значит, была причина. Я тоже убивала… я не горжусь этим и никогда не гордилась, но…

-Мая. – Я взяла ей лицо в руки. – Я никого не убивала. Честно.

«Ну, кроме Совести своей», напомнила мне Она Самая – Моя Совесть.

-Правда? – Обрадовалась девочка, которая верила, что раньше трава была зеленее, она еще ближе ко мне придвинулась, теперь я чувствовала её бёдра у своих ягодиц. – Это чудесно. Значит, они опять солгали. Тут все соткано изо лжи. – Посмотрела на стены нашей капсулы эта девочка-сибирячка с русско-китайскими корнями так, словно видела сквозь них. – Я тут поднакопила баллов. – Созналась она мне, как-то выстрадано улыбнулась и слезы хлынули из её глаз. В ту ночь я почувствовала себя монашкой исповедующей пчёлку Маю. Вам когда-нибудь каялись в своих грехах? Мая мне до самого утра рассказывала обо всех тех детях, которых она убила, а услужливые стены нашей капсулы демонстрировали их лица, словно издеваясь над нами обеими. Она сказала – это немного, она недавно тут. Я ей поверила. Она не выглядела убийцей и от неё не «пахло кровью», как сказала бы Кирика.

-Это все шоу, тут повсюду камеры, про меня знаешь, что пишут. Я… знаешь? Чем занимательнее и интереснее ты их убьешь, тем больше будет баллов! – рыдала она у меня на руках. Это сенен какой-то, а не жизнь у Люси.

-Ты убивала занимательно и интересно? – Как можно нежнее и спокойнее спросила я её.

-Я… я… – начала она хватать ртом воздух как рыба. А я закрыла ей ротик ладошкой, погладила Маю по лбу и прижала к себе. Вот бы такую дочку, чтобы и успокаивать и гладить и всегда в любой момент поддерживать, что бы она ни натворила. Пусть даже соседей наших принялась убивать… занимательно и с интересом.

Я улыбнулась Мае и снова увидела в ней Флору. Но Мая не помнила того что я рассказала, значит это не она. Я поцеловала Маю. В губы, сама не знаю, что на меня нашло. Я не просовывала язык или еще чего, нет, просто поцеловала и отпустила. А потом поняла что отпускать нельзя и прижала к себе со всей силы. Мая вроде успокоилась. Мне было хорошо. Я могла дышать даже в таких крепких объятиях.

Боже, какое это чудо – просто дышать. Дочку хочу, но какая мне теперь в этой вашей тюрьме будущего дочка…

-Мая. – Сказала я в её заплаканное и теперь уже более умиротворенное лицо. – Ты все делала верно, это нормально – хотеть жить и искать того кому твоя жизнь предназначена. Искать и даже убивать если кто-то встает на в твоем пути. Просто пойми, все те дети, которых ты тут убила – они были такие же как ты. Не надо их ненавидеть, особенное, если ты их убила. Просто прости их и того кто убьет тебя, просто сражайся и ни о чем не думай, просто живи, Мая и ищи того кому ты хочешь себя подарить. Это нормально, все это черт подери нормально, Мая. Ты не должна ненавидеть всех этих детей, если кого и нужно ненавидеть – так это тех, кто их сюда отправил…

«Боже», подумала я, «и зачем я все это ей несу?»

Но нести все это ей не перестала. Я еще что-то ей говорила, только уже не помню, меня сильно клонило ко сну.

Но я привыкла дома к бессонным ночам за компьютером.

Когда наступило утро и звезды нашего убежища погасли – она была вся заплаканная и совершенно не отдохнувшая. Мая просила меня посмотреть, как она будет выступать, поддержать её. Я согласилась и в то же время не поняла – зачем она хочет, чтобы я смотрела на то, как Мая снова будет убивать?

Утром я посмотрела на свой счет, как Мая меня учила – впрочем, тут все было понятно и без неё, не сложнее смартфона сестры.

142 балла. Вчера было сто ровно. За ночь откуда-то появились баллы? Это что у них – промо акция какая? И я действительно умру в страшных мучениях, в агонии выплевывая собственные кишки, если счет дойдет до нуля? Впрочем – не больнее чем вскипевшая спина. Я снова подумала о Флоре. Я надеялась что не найду её тут. Не хотела, она ведь хорошая девочка, я не хотела видеть её в этом месте. Хорошие девочки ведь после смерти попадают в рай, не то что нелюдимые богом и людьми забытые хиккикомори?

Пусть и вынужденные.

И все же эти сорока два лишних балла не давали мне покоя. Ненавижу я все халявное, вот не люблю и все. Я потерла ошейник. Хороший ты мой… убийца. Как в тебе софт сглючить так чтобы ты думал, что я уже мертва? Без остановки сердца усилием воли и прочего багоюза йогов-мазохистов? Жаль что не брала уроки хакерского мастерства у остальных русскоговорящих хикки. Он не бил меня током как тот при транспортировке, но был «бандурнее», вместо изящного кожаного ремня с высокотехнологической начинкой у меня на шеё была хорошая такая медицинского вида белая штуковина. Такие надевают, когда у человека повреждены шейные позвонки. Я постучала по ошейнику пальцами, и мысленно послала его на три буквы. Потом – послала вслух. Ничего. Ура, ругаться можно, но вот только не очень-то и хочется.

Проигравшись с интерфейсом ошейника, я случайно (не подумайте чего!) нашла магазин, в котором можно было прямо отсюда приобрести за те самые заветные баллы абсолютно любые ошейники всех форм и расцветок с различным дополнительным функционалом. Основной был стандартен – инъекция яда в случае чего. Прекрасно, в этом вашем будущем любой ребенок может убить другого ребенка в детской тюрьме, дабы буржуи порадовались кровушке нашей трудовой и на вырученные баллы купить себе ошейник посимпатичнее.

Шикарно.

Черти. Я хочу себе вот этот вот розовенький…  к нему еще в комплекте идут некоушки. Триста баллов! Да вы охуели, мальчики-зайчики!!!

Пойти что ль грохнуть кого-нибудь? Ну не все же дети равноценны в глазах социума, всегда были, есть и будут говнюки редкостные, по ком совесть плакать не будет. И что – что я совсем противоположное этой ночью гнала этой вашей «Маечке без маечки»? Меня штырило, я спать хотела, я до сих пор в пьяном угаре и не понимаю, что несу. Наверное, я перенасытилась кислородом и меня качает. Просто штормит нашу Люси! Убивать детей это плохо, но ради розовенького ошейника с ядом можно и подумать. Ведь некоушки еще в комплекте идут. Поздравляю Люси, как в той игре – ассимиляция завершена…

Шутка. Я бродила, рассматривая все, все рассматривало меня. Чем еще заниматься в тюрьме, тем более что леденец с антидотом от яда в моем ошейнике стоил «всего» двадцать пять баллов, и я тут прикинула, что неделю почти что протяну. Целых пять, а может быть и шесть дней я буду дышать полной грудью и не думать ни о чём!

Если есть и пить ничего не буду, и меня саму кто не грохнет. А если и грохнет – сказать ему или ей «да ладно…», как в том фильме сказал в конце своему киллеру главный герой, который запутался с этой вашей жизнью, и улыбнуться – главное обнадеживающе улыбнуться, чтобы не думали что от страха перетрусила и просто ничего не смогла предпринять. Я едва сдерживалась, чтобы не начать танцевать и, раскинув руки, вращаясь снежинкой – звать Флору, звать её по имени, громким голосом, безе перерывов на кашель и попытки вздохнуть. Внутри меня играла девятая симфония Бетховена, такой она звучала в Евангелионе и финале Gunslinger Girl. Я даже подпевала звучащей в груди мелодии по-немецки, и вроде неплохо получалось.

Я подпрыгнула несколько раз и тут поняла, что если раньше я с таким усилием прыгала на полметра вверх – то теперь на все полтора. Или что-то с гравитацией или у меня мышцы в этом теле иначе устроены. И еще я никак не могла вынуть контактные линзы, мне казалось или розовый – природный цвет моих глаз. Я что – ГМО?

Я научилась работать с их странными, но легкими интерфейсами и теперь вместо бесконечной кровищи очередной арены, на которой дети сражаются с детьми и на них смотрят бесконечные ряда глумливых лиц-масок – передо мной расстилались марсианские пейзажи. Впрочем, это был не тот Марс, к которому я привыкла в школьном астрономическом клубе смотря на странную красную точку с едва заметно угадываемым диском и листая карты Марса в старых книгах о нём, а потом у себя дома – в исследовании снимков со спутников Красной планеты, сделанных марсоходами, один из которых звали «Любопытство» и он стал настоящим первооткрывателем истинной ценности четвертой планеты от солнца, что раньше не принадлежала никому, а теперь – одним лишь американцам. Марс терраформировали, я видела рекламу, на которой дети катались там, в ударных кратерах ставших искусственными морями на серфинге не прекращая делать ставки на жалких и не нужных больше америке детям других стран земли. Там тоже была смерть на аренах, но уже через призму счастливого времяпровождения рвавшейся в космос американской молодежи. Это был не тот космос к которому я привыкла в своих мечтах, там не собирали дети-подростки космомусор на орбите в качестве летней отработки в космошколе, там не было ни пионеров, ни чего из того что я помнила. Яркий, шумный, весь в рекламе Идеально Прожитой Жизни Идеального Гражданина Идеальной Америки, предельно удобный для счастливого существования – таким его делала армия органических на вид кораблей-дронов ведомых искусственными интеллектами америки, они строили все, словно рой пчел, корпя над очередным ульем. Если честно, при всей этой несправедливости в каждом кадре – вид марсианских облаков и постепенно затопляемой бомбардировкой с орбиты ледяными астероидами и подрывами шапок и вообще – приводимой в пригожий вид планеты, заставляя моек сердце биться от восторга. Я так туда хочу! Мне в лицо летят брызги воды, а вопли восторга сводят с ума – Марс это мечта любого сёрфера или виндсерфера, ведь там гравитация намного ниже земной и там можно крутить на доске такие сальто, улетая на полкилометра и чувствуя себя королевой доски.

Я вытянула лапки и стала хватать ими за мир, в который всегда стремилась, прыгать как на батуте на своих необычайно сильных ногах и хохотать, повизгивая от восторга – представляете такую голую розовую дуру? Странная девочка наблюдала за моими прыжками перед огромным экраном, что можно тут было развернуть по одному своему желанию в любой точке пространства – они словно висят в воздухе – или просто использовать вместо них любую поверхность.

Я не сразу заметила её, а когда поняла, что она как-то странно на меня смотрит, приготовилась к худшему – сейчас розовую дуру будут убивать на камеру. Оружие то у меня с собой не было, да и вообще – что-то не хотелось и дальше оставаться в этом непонятном и глупом мире, тем более ценой жизни такого милого существа с французскими локонами конца девятнадцатого века. Чмокнуть что ли её в носик, перед тем как она меня убьет, и я отправлюсь куда-нибудь еще?

Она опустилась предо мной на колени, и поцеловало мне пальчики ног. Меня аж током передернуло, и я как можно быстрее эту странную девочку подняла, взяв за плечи, и заглянула в её глаза.

Золотые, цвета солнца, меда и колосящихся полей. И волосы такие же. Носик в веснушках, мне захотелось её поцеловать, и даже слюнка выделилась во рту, но я сдержалась и слюнку кое-как сглотнула, чувствуя, как наливаются кровью мои груди. Все еще непривычно как-то с ними, раньше-то у меня лишь соски чуть-чуть торчали, а теперь мои чувства к ней видны любому наблюдателю, который я уверена у этой глупой сцены зачешись сколько.

-Что с тобой? – Спросила её я, а она стала нести какую-то чепуху про то что я, мол, их переродившаяся богиня и она всегда верила что когда «Это» случится (по моему она имела в виду старую добрую смерть) то Живущая (так она называла меня) не оставит её во тьме и она попадет в мир, где сразу с ней встретится.

Получается она как тот щенок – считает за маму первое встречное существо. Помним, знаем. За мной так утята на Украине ходили, когда мне было семь лет. Главное – чрез дорогу их не водить потом.

-Живущая? – переспросила я. – Это из какой-то игрушки?

-Сейчас, покажу. Вот… Это – символ нашей Веры. – Сказала мне миловидная и такая чистенькая на вид девочка, приподнимая подол викторианского почти что платья под которым не оказалось белых кружевных (в моём воображении они должны были быть именно такими) трусиков. Я сначала даже не поняла на что там смотреть, лобок как лобок, несмотря на своё явное одиннадцатилетние уже проросшие жиденьким волосиками по самое нихочу. Потом до меня дошло и, встав на колени перед своей новой знакомой, я взяла в руки висевший (и порядочно оттягивающий её клитор) Символ Веры.

-А ниче что я трогаю ваш символ веры своими грязными пальчиками? – Спросила у покрасневшей от удовольствия девочки я.

-Ум. – Качнула головкой завитой по какой-то допотопной моде она. – Ничего, вы же наша реинкарнировавшая богиня. Это Святое Место для девочки, но Вам конечно можно, перед Вами у меня не должно быть никаких тайн. – Потом она едва слышно вздохнула, когда я, присматриваясь – дернула нечаянно за предмет культа, на глазах ребенка даже выступили слезы, но она смолчала.

Символ Веры представлял из себя крохотный образок девочки посаженной на кол, мне кажется, из глаз её текли слезы, все было выполнено в серебре просто с ювелирной точностью, некоторые неразличимые глазу детали можно было ощутить лишь самыми нежными пальчиками. У моего нового тела с этими розовыми глазами и волосами были как раз такие.

-Какая прелесть. – Сказала ей я. – Меня тут еще и на кол посадят?

-Уже посадили в том мире, откуда я, это было за тысячу лет до моего рождения, у нас у всех такой на теле есть.

-Бывает. – Самой себе ляпнула я. – Впрочем, я этого не помню так что к лучшему, зато помню, как поджарилась от ударной волны ядерного взрыва, мои обгорелые останки тоже станут чьим-то символом веры. И много здесь таких как ты, верящих что ваша реинкарнировавшая маленькая мессия?

-Я одна. – В который раз стала краснеть эта девочка. Еще одна попаданка вроде меня? Или разыгрывает, знаете, мне как-то было всё равно.

-А у меня раньше крестик был, мне бабушка его нацепила. Но потом он куда-то делся, когда я спала, наверное, его сняла моя мама, она вообще против мертвых распятых бородатых мужиков на груди у детей висящих. Говорит – это вызывает в детях склонность к некрофилии и служит подсознательным стимулом к участию в вооруженных конфликтах, вместо патриотизма и желания защищать свою Страну – их просто тянет к трупам бородатых мужиков. А я думаю, Христос был милым. В конце концов, у него были какие-то жизненные идеалы, к кульминации которых он и шел, людям помочь хотел, и вообще – даже не догадывался что его, Иисуса потом будут Крестом величать как какого уголовника по месту отсидки или скорее – «зависания». И он не виноват что от его имени потом две тысячи лет разжигали войны и ходили в крестовые походы против несогласных с его учением. К слову – Иисус один из немногих от кого я в принципе согласна была бы иметь детей. Высокая планка, да, но что поделаешь. Видимо мама пронюхала о том, что я хочу от него детей и по-матерински приревновала – с ней я его еще не знакомила, а образ его уже на груди ношу? И как далеко зашли наши взаимоотношения? – Так думала моя мама и, в общем – перестраховалась.

Девочка с глазами как у Эдварда Элрика смотрит на меня с неземным умилением и надеждой необыкновенной. Я ей что – Верданди что ли?

Попытавшись побыстренькому в этих новых интерфейсах через ошейник моей судьбы связанных с моими суверенным мыслями (не только ведь ему током меня бить, когда я матом думаю) найти что про эту девочку я нашла имя «Луиза Франсуаза», место проживания – Франция, и тег о том что она политический преступник, осужденный за сомнение в святости соединенных штатов и отказ вставать (на уроке в школе) когда звучал гимн ССША. Кажется, в те годы она была набожной католичкой, как и её семья, а совсем не сектанткой из иного мира и умудрилась даже заявить публично что, мол, штаты живут не по христиански и пытать детей в тюрьмах и делать из этого шоу на весь мир – это плохо, очень плохо и «боженька их покарает за это».

В итоге она очутилась тут, про «христоз головного мозга» (так в мое время одноклассники мои называли болезнь христианской веры, подцепили это в интернете и меня приучили так называть) забыла, зато стала молиться какой-то девочке посаженной на кол – символ и образ которой оттягивал ей половые губы. Это у американцев шутка юмора такая? Или в штатах наконец-таки к власти пришёл долгожданный (всеми американцами мира) Антихрист и христианская символика повсюду запрещена? Вспомнилась загорелая молившаяся в том вертиберде испанка. И эта… стоит и смотрит с обожанием на меня. Что, у её великомученицы-малолетки тоже были розовые глаза и волосы?

Я стала гладить её по голове и говорить что всё будет хорошо, и я никому не дам её в обиду. Прям как с Агнесс или Вероничкой. А она смотрела на меня и не могла насмотреться. И ведь – не отстанет потом, как тот пёсик будет всегда за мной бегать, пока под машину не попадёт. И тут мне стало её до ужаса жаль и захотелось обнять крепко-крепко, но вот только нужно сначала одежду найти, а то это странно получается – я уже вторую девочку тут буду голышом обнимать. Она снова потрогала себя за символ веры и покраснела еще сильнее. Нда… досталось девочке. А мне в головку лезли какие-то нехорошие мысли про странную связь двух попаданских судеб. Или это место кишмя кишит попаданками, или что-то тут не так. Совсем не так. И мне это не нравилось.

Странный сон, я плохо его запомнила. Что-то жуткое было в сарае, но девочка, в которой я очутилась туда зашла. Я чувствовала мир как она и не сразу поняла что девочка слепая. Я смутно помнила её впечатления последних месяцев и недель – она жила на ощупь, пытаясь как можно ярче воссоздать внутри себя ту теплоту которой, ослепнув во время закидывания родного города фосфорными бомбами, лишилась. Её звали Маней, Маня, Манечка, сестра звала Манией-тян. Сестру звали Найда, как Нимфа Вод, а Маня – значит упорная. Почему я всегда обращаю внимание на то, какие имена родители дают своим детям? Почему я? Вопрос попаданки номер один. Всем плевать, они дают бездумно.

Маня зашла. А потом что-то спустилось на неё сверху. Я почувствовала, как ей было больно, но она справилась. Справилась с чем? Что там происходило в том сне? Мне кажется, Маня приняла какое-то решение, от которого меня саму пронзил стыд, я поняла – вот эта девочка лучше меня, ведь она с чем-то справилась в себе и… кому-то помогла? Вылечила, она кого-то вылечила от чего-то очень жуткого внутри – чего-то что не лечил никто и никогда еще, а она, неправильная, как и я, заблудившийся во тьме ребенок – взяла и вылечила. Сотворила своё маленькое чудо.

Во сне я чувствовала присутствие Зверя. Кажется, освободила меня ото сна Найда, старшая сестра. Старшая – значит освободительница, но Маня слегка обиделась на неё. Лежала и тяжело дышала, а лицо всё мокрое. Это – кровь? Что же Найда прервала, Маня хотела помочь, вылечить – но не успела. Или успела? Она вылечила кого-то, забрала что-то очень тёмное из его души. Снова вернула его обратно в детство, показала ему окружающий мир глазами, которые он давно потерял. А быть может, и не было у него их никогда, и он не надеялся их больше найти. Но кто-то после этого прожил не долго, старшая сестра неслышно подошла сзади и выстрелила кому-то в голову из отцовского охотничьего ружья, сразу из двух стволов. «Вайя? Что значит Вайя??», успела подумать во сне моя потеряшкина Люси. А потом я проснулась и поняла, что отключилась ровно на пятнадцать минут. Тут всё – время и пространство, все расписано и учтено, ты всегда знаешь, где ты. Даже эти интерфейсы – вот подумайте только – я искала клавиатуру, хотя бы даже реагирующую на движение глаз, как на китайских очках-смартфоне (такие были у одной продвинутой не в том направлении, в котором нужно девочки в моей «новой» русской школе, где я проучилась полгода и откуда запомнила странные уроки истории, где нас учили ненавидеть власть имущих преподавая, по мнению моей Флоры – «Теорию Мирового Заговора». Искала, хотя бы виртуальную, голосовую, какую угодно, хотя бы мысленную – чтобы я мыслила, а текст появлялся, искала-искала клавиатуру этой капсулы для сна или моего ошейника, а потом поняла, что больше она не нужна. Мне подсказала Широ, хоть чем-то сгодилась, Крепость-тян. Или Широ с японского – Крепостная?

Оказывается, Искусственный Интеллект уже знает, что ты хочешь ему сообщить, тебе просто остается выбрать способ представления. Я выбрала – текст. И то что я собиралась написать – уже возникло передо мной, отредактированное – а ведь я только в общих чертах представляла, что именно собираюсь написать Майе. И пока я читала – текст менялся, в зависимости от того нравилось мне или нет. Мой – изменился на треть. И только подтверждающим жестом – физически жестом руки – я могла окончательно заверить вариант. Это так здорово: думать не нужно, ИИ всё продумает за тебя, а ты лишь реши – нравится тебе как он за тебя продумал или нет. И сколько бы ты ни упиралась в своём «не нравится» рано или поздно AI настолько познает тебя, что будет предугадывать любое твоё желание, даже то о котором ты сама помыслить в принципе не в силах! Чудесное будущее – так решила я. Оказывается, тут есть что-то вроде социальной сети, на самом деле как я понимаю все социалки давным-давно сдохли, и люди теперь не ведут социальные сети – следящий за ними повсюду искусственный интеллект ведет их за них. Люди лишь обращаются туда если что-то необходимо узнать о себе (!Sic!) или друзьях (в моём случае это скорее будут враги) у каждого ребенка в Стране Чудес Смертников есть своя страница биометрики, где помимо всего прочего можно послушать как бьется его или её сердечко. А еще там можно (за баллы, разумеется) смотреть с любого ракурса любой из боев, да что там – любой момент жизни этого «персонажа» и еще много чего. Причем отказаться от такой станицы практически невозможно – я так поняла страницы даже после смерти не удаляются – а закрыть её от нубов стоит очень много баллов, зато потом только элита или твои друзья смогут узнать – жива ли ты еще и где (и с кем!) сегодня спишь. А еще тут можно делать что угодно из того что можно было в старых социалках, только как я поняла это никому не нужно, все озабочены выживанием, времени вести сетевой дневник нет и зачем – если ИИ Белая Королева подконтрольная какой-то там американской Алисе Макги (тоже ИИ) мониторит всю твою жизнь и знает что и когда ты ела на обед и что читала и что при этом испытала. Тут вся твоя жизнь прозрачна. Но я же из прошлого. И так, беру я каменный топор и высекаю искры.

«Введите название дневника», предложила мне страница моей биометрики. Дальше было предложено «например «Дневник Анны Франк»». Очень смешно, я конечно понимаю что в прошлой жизни была как бы еврейкой а теперь вообще непойми что с глазами розового цвета.

Я хотела написать «Дневник Люси Бустаманте» вспомнив про пятнадцатилетнюю девочку-сироту, осужденную еще при моей старой жизни на пожизненное без права обжалование американскую школьницу, про которую мне показывала статьи Флора, её звали Бустаманте Алиса. Потом передумала и ввела «Дневник Люси Гасай-Лурье (она же Малиновая Ежевика или просто «Ню-ю!») путешественницы во времени и пространстве, гостьи из будущего победившего коммунизма, временной узницы Страны Чудес Смертников и вообще Мэри Сью Алисы Селезнёвой 85го уровня, ня! Если на Люсиной страничке этого вконтакта моё сердечко больше не бьется, значит я ушла гулять по другим мирам, чмоки вас >_< и в другую щёчку ~_~ ах да, я еще и реинкарнировавшая богиня-малолетка, святая мессия и просто скромная прелесть, блог Луизы я потом создам… о_О съедобна x_x».

И всё-таки – что там было в том сне? Что-то пугающе знакомое и какой-то ослепительный в своей чистоте выход из знакомого жизненного тупика. Да, словами этого не передать. И еще я вспомнила Добрянику. В том длинном, совсем не пятнадцатиминутном сне была она. Чистая и непорочная девочка что жила в слепом ребенке и дарила ему, этому бесполому практически существу – Мане – внутренний свет. Она бродила во тьме и видела природу глазами собственных воспоминаний. Вон там чаща непролазная, а тут речка журчит, и тут камни – по ним можно перебежать на ту сторону. Всё знакомо, потом пришла война, и все погрузилось во тьму. Не сразу, но однажды ночью с неба, которое уже месяцами раздирала непрекращающаяся канонада на город начал падать нестерпимо яркий свет. Она выглянула из окна, и свет наполнил её глаза болью, нестерпимой. Неправильной. Но это было не отчаяние. Что-то проснулось в ней. Вайя – это ведь лист папоротника, свернутый именно так – что-то неземное – она видела существо, которое теперь жило в Найде, старшей сестре. А в самой Маничке поселилась Добряника. Ягода Добра. «Нет такой ягоды», подумала я, а потом мне совесть подсказала «да добра вообще не существует… есть лишь польза для людей и вред для нелюдей вроде тебя, русская девочка Люда, ленточка георгиевская – колорадский жук…». Да, согласилась я с совестью подаренной мне на день рождения людьми, чтобы не пререкаться с ней и не разочаровывать её в присутствии во мне Надежды, всё так. А потом ведь Маню просто изнасиловали? Да, так говорили и про меня родители, и другие – моим родителям, они так говорили при мне. Но я спасала мою воображаемую Каэдэ, поэтому это было не изнасилование, а Подвиг, спасла ее, но не спаслась сама. По мне – это нормально для подвига, а по ним – просто детская глупость. Глупость, про которую не расскажешь, но ведь так? Мне тогда было десять, «мне простительно играть с воображаемыми друзьями», так сказали они. А Маня не такая – она пыталась помочь человеку, который делала это с ней, взять его лицо в ладони и вылечить, не тело, а душу – очистить её, как-то неправильно, так как у людей не бывает – но в ней росла уверенность, что она сможет это сделать. Откуда? Добряника же с ней, она создаваемая лесными друидами лечебная ягода добра – из вселенной Забытых Королевств, ты её съела, и она тебя вылечила, съедобна и лечебна и вот теперь её заживо едят, а она должна что? Правильно – лечить. А потом сзади подошла неслышно сестра и разрядила оба ствола дробовика в голову уже почти вылечившемуся насильнику. Не дала свершиться чуду. Забрала у сестры последний шанс хоть что-то в жизни изменить. Так странно это – жить. Иногда мне кажется – не все дети одинаковы, в биологическом смысле – как два разных вида, с земли и не с земли. Есть те, кто вешает котенка в палисаднике, просто чтобы не пищал и дал поиграть в Волд оф Танкс, а есть те кто не просто потом его снимает задохнувшегося – а в тайне от взрослых воскрешает, отдавая частицу себя, неправильный поступок с точки зрения умных взрослых – нельзя так разбазариваться своей душой, это противоестественно, она ведь «богом создана» и всё такое. «Боженька тебя покарает», говорили они и шли с пивом смотреть телевизор, где массово гибли дети, а им нравилось. «Люблю смотреть, как умирают дети!», сказал Маяковский, и все зааплодировали ему, понимая, что он выразил потаенную мысль миллионов и им больше не нужно стесняться самих себя. А потом начали драться за то – кто первый сказал эту фразу, чей это копирайт. Пока мой внутренний мир не сошел с ума окончательно, я отстранилась от этого непотребного буйства и сосредоточилась на попытках понять, что же не так было в том сне. Чудо, но неправильное, о таком не расскажешь. Всё, что людям встает поперек горла после смерти отправляется их коллективной волею божественного стада в ад. Котенок которого повесили злые но полезные для злого социума дети должен был отправиться в ад, потому что он громко кричал, звал маму и всех на улице достал, они ему и молочко и то и сё – а он маму, где они ему достанут маму, прикинувшееся тем самым альтруизмом, эгоистическое добро в людях, которые привыкли получать за него от себе подобных хотя бы видимость награды сменяется привычной им озлобленностью, «где мы достанем его мамку, проклятому-то котенку тьфу на него – идём отсюда», и все конечно поругают тех злых детей но тайком всем станет легче на душе, «отмучилась живность и нам спокойнее», ведь сытый, пресытившийся и давным-давно удовлетворивший все свои высокодуховные потребности и порывы социум – зол, на самого себя, за то что жив когда и бог и сама душа у него уже давно откинулась и не знает чем бы еще поразвлечь себя, и его всё не торкает, и совесть их не спокойна а им хочется покоя и чтобы их не трогали – ведь им всё знакомо, ведь они этой жизнью сыты. Поэтому – так они говорят. На словах одно, а душе совсем другое, это нормально – для людей, но не для таких как Маня с Найдой «полурусских нелюдей», они скажут «вот поживёшь и узнаешь, почему так», мол, многие пробовали до тебя что-то изменить – но видишь, ничего не изменилось, всё стало только хуже. Довольствуйся тем, что есть и не задавай вопросов, пока и ты нас не достал, и мы не начали смотреть, как тебя вешают, и думать – а ведь это, в общем-то, не так уж и плохо. Так вешали украинских детей неонацисты в моем детстве, а весь социум Европы думал – а ведь русские они, достали всех указывать нам на наши грехи, они опасны для нашей сытости, а значит – злы, и дети их – не дети людей и они тоже злы – потому что нам мешают. А всё что мешает нам быть теми, кто мы есть, и оставаться ими дальше – называется «зло», в общем-то – это не так уж и плохо, нацисты конечно зло, но в данном случае – это полезное зло, давайте сделаем вид, что ничего не происходит, ведь всё что происходит – нам на благо. Просто нужно подождать и не вмешиваться, нейтралитет вместо опасных крайностей добра или зла, а сатана руками злых детей там сам подчистит, и глядишь – всё образумится к лучшему. Зло поедает зло, добро сражается с иным добром, мы же хотим просто жить – а всё кто нам мешает должны попасть в ад, смерть и ад после неё, за то что они нас тронули. Мы будем наказывать их вечно, ведь хорошие тут мы, а как они смеют трогать истинно серую доброту окончательного нейтралитета своими грязными руками? Поэтому, если кто тронет нас, мы окрысимся как тот Сумкин увидевший у Фродо своё драгоценное колечко. Котенок должен был попасть в ад, потому что он всех достал, а истины в мире с мертвым богом в людях объективной больше не было, лишь мнения людей о ней – и не прекращающаяся информационная война, и мегатонный лжи и ад, ад для детей, и снова ждать Христа который спустится туда и всех оттуда вынет. Христа ли – или Антихриста? Вы не нужны будете антихристу, это вам нужен антихрист, это вы его зовете править вами. А нужны ли вы были Христу, который ни строчки не написал за свою жизнь и которого вы знаете лишь со слов его апостолов? И которого при переписи сект которые тогда существовали, забыли упомянуть. Или это вы его ждали, а теперь он вас достал, он в вас умер вместе с вашим богом, все приелось вам, вы зажрались и ждете, и ждете своего Антихриста. Который снова придет, и на путь нужный вас наставит? Кто вы – люди или многоголовый зверь? О люди, не нужные в своей гордыне больше никому кроме себя, к вам прилетают инопланетяне, смотрят на вас, разворачиваются и улетают обратно. Так любите говорить, кто имеете право по «вашей» земле ходить, а кто нет. Котенок, конечно же достоин ада, как и те ваши дети что вас своим поведением достали. Но он не попал в ад приготовленный для него людям, он отправился гулять. По своим кошачьим мирам. Потому что что-то неправильное в тот миг случилось. Но вот я забыла, что произошло в том сне. А это – ВАЖНО. Что-то же там случилось. Как они помогли ему. Я помню – это сделали зараженные «странной инопланетянкой» Маня и Найда, добрая, любившая людей, несмотря на то что те в своей глупой войне лишили её сначала зрения, а потом девственности и другая, иная, та что тайком под одним одеялом на ушко обещала для своей младшей сестры создать новое будущее для неё одной и таких как она – бесконечной добрых иных детей, в котором всё будет иначе, будущее без порочных взрослых людей и их мечтающих поскорее вырасти и устроить еще одну войну детей-личинок, Новый Дивный Мир, но без людей, которые друг дружку окончательно истребят и останутся лишь Вечные Дети. Дети, которые будут играть – но уже Вечно. Найда, Нимфа с глазами Бездонного Синего Моря и маленькими в них искорками далеких таинственных островов и с нею загадочная Вайя, две как одна, она – хотевшая борьбы, невозможной, запредельной, ада и очищения чрез пламя и ад – для себя и всего зажравшегося своей уютной изуверской «добротой» человечества, на удивление похожая на мою Флору – жестокая и непримиримая к людям и их прикинувшимся добродетелями порокам. Нимфа Вод, прекрасная как покрытая океанами Земля – но нечеловек, больше не человек и не желавшая возвращаться внутри себя к предавшей всех и вся и потерявшей право называться доброй – падшей человечности. На покрытой безбрежными синими морями и океанами, созданной для таких вот существ из иных миров как Она – безымянная Вайя, если закрыть глаза – как свёрный лист папоротника – Земле столько миллиардов людей и сколько похожих судеб рядом с нами. Мне срочно необходимо было узнать, что же там случилось в конце в том сне, кажется – от этого что-то важное для меня зависело. Но я по глупости проснулась и забыла, а потом, пытаясь вспомнить – нафантазировала наверняка по привычке. И всё же…

Не понимала я чем – но чем-то он был важен для меня. Я снова уснула в надежде увидеть продолжение того сна, но сон оказался другим. В нём тоже была слепая девочка – но отнюдь не Маня. Я помню, как мы бежали – я и еще одна девочка, а на спине у меня – спящая слепая сестрёнка. Кажется, в этом сне я была мальчиком. Потом еще призрак девочки был, она просто не могла быть настоящей – выросла перед нами и указала на наше спасение. Вход в пещеру был прикрыт листвой, рядом поваленное дерево, там всё заросло паутиной. Огромный черный паук висел прямо пред моим лицом, и при свете луны я отчетливо видела тонкие черты лица и пепельно-белые волосы. Глаза девочки-призрака были закрыты, она не произнесла ни слова. Наши преследователи отставали на несколько минут, и мы заползли в ту пещеру, вначале я даже испугалась – насколько вообще может пугаться девочка которая во сне живёт в теле мальчика-беспризорника – того что пещера неглубока и нас быстро обнаружат. А потом мы ползли по штольне, или даже колодцу, глубоко вниз, и едва не улетев по скользкой поверхности – очутились у самого подземного озера. Тут было светло, возможно виноваты были светлячки, облепившие стены, или луна краешком выглядывавшая из дыры в потолке грота, а может – Что-то светлое сокрывшееся под абсолютно прозрачной – на десятки метров вглубь – водной гладью подземного водоёма. И тогда я поняла – нас не найдут. В том сне мы были на острове, дети, которых бросили родители, от которых отказались родители, которых продали родители. Я не помнила, как звали меня или девочку, увязавшуюся за мной. Но сестру звали как Сон, Юме, что-то в этом роде, может Соня, а может я просто так в шутку её именовала будучи «братиком».

Проснувшись, я подумала, что рядом со мной сопит Маечка, а потом вспомнила – у неё же сегодня утром будет поединок, я обещала посмотреть. Луиза перевернулась на другой бочёк, вот бы мне такую послушную дочку? Вчера мы набрели на зал, в котором всё было заставлено яствами, я попробовала одну виноградину, а потом мы понабрали с собой, сколько могли и ели, она рассказывала мне ту легенду. Лучше я вам её не буду пересказывать, скажу лишь одно – по мнению Луизы в прошлой жизни я лечила и даже воскрешала людей (и я никогда никому не расскажу, КАК я это делала) за что и поплатилась колом в одно место – стала великомученицей. И теперь там ВСЕХ детей хотят сделать такими как я. И это не безумие?!

-Я хочу как-то отблагодарить вас. – Сказала мне, сияя Луиза. Красиво завитый локон постоянно лез в её золотистый глазик, и приходилось рукой убирать его, каждый раз при этом она краснела и опускала глаза. Не отводила кокетливо, а именно опускала, с видом таким что я аж не знаю…

-За что? – искренне удивилась со сна я. А она – сияла.

-За то что вы есть.

-Вот за это не благодарит меня нужно, а претензии высказать кое-кому.

Но разве её проймёшь? Она стала целовать мне пальчики на ногах. Вот что мне делать? Конечно, страдать и терпеть. Было щекотно, было приятно, потом она взяла большой пальчик на моей ножке в рот и принялась его сосать.

-Да хватит уже! – Стукнула по лбу её ладошкой я и она наконец-то успокоилась.

-Что мы сегодня будем делать… простите, мне называть вас «Живущая» или по имени этой инкарнации?

Я снова дала ей по лбу.

-Я обещала подруге, что посмотрю, как она будет драться. Но тебе этого смотреть нельзя.

Она попыталась сказать «почему?» но на полуслове прикусила язык и сама дала себе по лбу. Я снова кого-то чему-то плохому научила. Надеюсь, она, переняв мою привычку, не станет саму себя лупить по лбу каждый раз, как будет считать, что в общении со своей святой великомученицей Люси делает что-то не так.

«Что-то не так», подсказала мне совесть, но я её проигнорировала. Проверив её баллы и свои и поняв что еще есть время придумать как нам дальше жить (или умереть вдвоем) я нашла для Луизы Франсуазы занятие – среди всего многообразия игр доступных нам тут (Ирония да? Наш ошейник не просто замочит нас, когда придет время – он еще и играть в себя детишкам позволяет…) как совсем старых, так и совершенно новых выбрала «Супер Марио Брос» (первая игра на моем первом дешевеньком мобильном спасшая меня от суицида в первом и втором классе младшей школы) и посадила девочку никогда не видевшую ничего технологически сложнее старинных часиков или паровозика играть в эту игру. Она освоилась быстро и отнеслась на удивление ответственно, наверное, считала злобных марширующих грибов и зеленых хищных цветов, выползавших из труб демонами-соблазнителями, а саму игры – чем-то вроде чистилища, пройдя которое она получит право открыть дверцу своего персонального рая. Мне было стыдно, но что я еще могла придумать? Все остальные игры были жестоки, а я совсем не хотела омрачать насилием, возможно, её последние мирные мгновения жизни.

Мая такая красивая, у неё венок в волосах. Прям Клумба-тян из Девочки-гаусса, ибн рельсовой пушки («Некий Научный Рейлган»). В тот миг я любовалась ею, а потом поняла – что-то не так. Майя вела себя не так, как следовало, она им взяла и всю правду о них выложила в устной форме. А они – о, боже мой – как они над ней смеялись. У меня холодок пробежал по спине, а еще секунду назад по волосам на голове блуждали колкие электростатичные котики удовольствия. Сейчас – тот страх из сна. Что-то жуткое грядет, как в рассказе Бредбери, а всему виной – моя ночная гроза, я тогда не могла надышать и глупости ей несла. А сейчас… сейчас я задержала дыхание в надежде отсрочить очередное пришествие в этот миг ихнего обывательского зла, как тогда, в детстве – каждый раз пред началом обстрела родного города рассаживала кукол вокруг себя и мы вместе посылали им лучи добра. Ужас, откуда это чувство, почему, ведь я сама давно уже не боюсь смерти, я даже ошибиться и стать себе противной не боюсь, но это – это что-то запредельное, похожее на ад, что-то в них во всех, я это чувствую. Сейчас что-то случится, что-то нехорошее, опять как тогда с Ликой – я, думая что помогаю, вновь что-то сделала не так и теперь уже ничего не исправишь?! Почему? Почему все эти люди-маски, смотрящие на поединок, смеются, словно моя Маечка сказала что-то очень глупое и смешное. Почему она там одна в этом жутком хохоте беснующейся анонимной толпы. Стоит с высоко поднятой головой. И в то же время – сколько разочарования у неё на лице. Наверное, Майя надеялась, надеялась – на что? Что подвиг для них зажравшихся – все еще подвиг? Она еще глупее меня из прошлого! Что я наделала!!! Она ведь просто сказала им это, она ведь будет драться, ведь та идёт к ней. Почему она стоит. «Ты почему стоишь!», хотелось крикнуть мне, но язык стал каким-то кислотно-свинцовым как тот просроченный аккумулятор. Да и как я могу отсюда с ней связаться? Она ведь будет драться?! Почему она не сражается за свою жизнь? Я никогда не думала, что она и впрямь им всем скажет все то, что я ей сдуру наговорила.

А она – сказала.

Гордо подняв голову, зная, что я буду смотреть. Она сказала это для меня.

«Мая», сказала я, пытаясь выбраться из незакрытой капсулы и не нащупывая ставшего как назло незаметным на стене-экране люка. «Маечка, Маечка ты подожди меня, я найду тебя и помогу тебе, мы будем драться вместе, Май-я! Мы вместе убьем их всех!»

Она просто стояла и смотрела. Открыто так. Я смотрела, потому что поняла, что даже не знаю куда бежать и где её тут искать. Все смотрели, потому что это стало привычным им – каждый день для их развлечения в этом мире гибли дети. А та Джия, с которой Мая должна была схлестнуться – подошла медленно к ней, встретилась с ней, почти не дрожавшей и стоявшей на расстоянии вытянутой руки глазами и, лишь секунду промедлив, рассекла Маю наискось. И Мая, вскрикнув – упала, попыталась встать и снова упала, рубец был бледно розовый, а через секунду стал алым от крови. Я схватилась за рот, чтобы не кричать. Внутри – пустота. Я задыхалась от сотен воплей, понимая, что прошлого не вернуть. Я повторяю все внутри себя снова и снова. Вот Мая стоит. Я еще могу ей сказать, что ошибалась, что я – дура. Дура из дурацкого и глупого насквозь лживого и лицемерного прошлого. Что убивать – это прекрасно! Лишь бы она жила. Получается, я своими руками её убила…

А Джия смеялась. Как ребенок. И неумело, скромно отшучиваясь, про детски искрясь задором и рвением, пыталась вырезать Маечке сердце. И все анонимы с разными, одинаково отвратительными лицами-масками, все эти зажравшиеся американские дети наперебой советовали ей как лучше вырезать сердце у моей Майи. И у неё получилось. Она выломала ребра и обрезала сосуды и подняла сердце Маи над головой. И все аплодировали ей и говорили о чем-то – таком «важном» для них сытожопым и очевидно «умном», я сходила с ума, я окончательно перестала понимать, что там происходит, уровень глумливости дошел до последней черты и перевалил через неё. Все троллили всех. Каждый издевался над каждым, друг над другом и над самим собой, намекая на превосходство своего ума над умом окружающих – изощрялся в остроумии, столько едкости я не слышала в комментариях даже на луркмоар моего детства. Казалось – там не люди за этими масками, а черти, для которых глумиться и стебаться – как питаться и это их пиршественный стол. Кажется, меня вырвало, когда я снова взглянула на окровавленный живот, который недавно был таким теплым дышавшим. Та девочка не остановилась на храбром сердце моей Майи, она теперь потрошила её и вынимала разные органы и показывала их анонимной толпе. Я чувствовала… этот запах, Маина кровь, горечь в моем рту и тошнота и звон в ушах. Я посмотрела на руки и увидела, что она течет по ним.

-Это не так, я не… кровь, она ведь не настоящая.

Я выбралась и, не обращая внимание на игравшую самозабвенно в свой Супер Марио Брос Луизу бросилась бежать куда глаза глядят. Луиза кинулась за мной, она почти окончательно отстала, когда я поняла, что не верну уже Маю и только потеряю Луизу. «У тебя есть о ком заботиться, чтобы не сойти с ума, Люси – соберись», сказала я себе с интонациями Флоры.

И ничего не почувствовала. Никакой уверенности, злости нет, ни капельки – и уверенности тоже, не в себе – о боже, нужна мне эта ваша обсосанная поколениями психотерапевтов для богатеньких американский деточек «уверенность в себе» – в том что она должна быть, в том что нужно что-то делать, что-то важнее чего-то, а значит в первую очередь это «что-то», а «чего-то» – во вторую, ведь подождёт и… эм… Да что со мной творится? Это состояние очень сложно описать словами да я и не буду, я просто пыталась «придти в себя». И я уже почти пришла в «себя», когда мы встретили её – эту тян с косичками и испуганными глазами, очень шумную. Прошли через оранжерею полную плотоядных цветков, и Луизе пригодилось умение игры в Марио. Она попыталась мне показать, как ловко от них научилась уворачиваться и прыгать на них сверху, но я просто отрывала всем цветам их «головы» откуда росли мягкие и острые одновременно прозрачные зубки, и выкидывала не смотря. Я, наверное, плохая мама, совсем дочке внимания не уделяю. Но и Югина ведь меня особо не баловала в плане мифического «материнского тепла». Я вечно в тот бабушкином доме ночевала одна, зато с котятами всех мастей. Югина это то еще имечко, вот меня дразнили Людочкой, а как дразнили мою маму? Югина – так Анечка – моя «тётя» называла свою старшую сестру – мою мамочку, от рождения Евгения для всех она была Югиной для Ани, да… Я не обращала внимания на Луизу, я вся ушла в себя, стараясь как можно скорее забыться и сконцентрироваться на воспоминаниях приятных. Мы нашли еще один белый зал полный еды, но там шла реклама – все стены вдруг стали прозрачны и мы очутились на каком-то побоище где на потеху новым жаждущим хлеба и зрелищ из Священных Штатов травили детьми других детей, а еще роботами всех мастей, мутантами и даже – двухметровыми в холке саблезубыми тиграми, я видела одного – он смял и повалил какого-то пацанёнка с револьвером – а девочка с копьём храбро бросилась ему на помощь и стала Полголовы-тян. Я, всё так же смотря вглубь себя, увела оттуда Луизу, набивавшую себе рот, чем попадя. Отравится ведь, но я почему-то не хотела её пугать еще сильнее. А пробовать тоже ничего не могла – меня бы вырвало. А потом мы встретили эту девочку. Какая же она была шумная…

-Они сказали, будут считать, а ты беги, а потом пеняй на себя. – Бормотала она, дергая меня за руки и пытаясь тащить в сторону двери. Луиза смотрела то на меня, то на неё и даже пальчик в рот сунула. А я смотрела на лицо кореянки и думала – а ведь они всё-таки красивее японок уже с раннего детства, этой от силы десять-одиннадцать, а уже такое благородство. Японки милые, но кореянки в любом случае впереди. Особенно северные, они такие… героические что ли. Хочу в следующей жизни быть героической северной кореяночкой с тонкими чертами бледного лица и жгуче черными волосами – работать на заводе с семи лет, строить будущее северно-корейского коммунизма, смотреть на ненастоящие космические корабли у здания Труда Молодёжи и впроголодь жить, каждой консервной баночкой под раскладушкой в общем бараке дорожить, самым ценным сокровищем в жизни считать единственную прочтённую художественную потрепанную книжку, о звездах, конечно же, о будущем, и мечтать о море, далеком и недостижимом море – том, что на той стороне от моего родного концлагеря, встречаться с суженным два-три раза в жизни – в пятнадцать, семнадцать и еще двадцать, быть может, лет и делать с ним «это» по расписанию партии, воть. А потом родить мальчика и двух девочек и умереть в двадцать два года, на прощание, посмотрев на звезды и послав своим далеким внукам которые когда-нибудь стараниями моей жизни там окажутся свой пламенный коммунистический привет. Романтично же, не находите? Простая и понятная как валенок жизнь БЕЗО ВСЯКОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ ВОЙНЫ и прочей непотребщины. Хотеть. Если не находите – то зажрались…

В общем, вы поняли, что со мной было что-то не в порядке в тот момент, я не могла сфокусировать своё внимание.

Кореянка (которую вроде звали Куня, если верить тому что у неё над головой парило) несла мне в лицо что-то свое, а я тупела. Не то чтобы совсем, просто мысли мои были где-то далеко в этот миг. А потом открылись двери, и появилась та троица. Я сразу поняла – девочек нужно спасать. Кореянка, оттолкнув нас с Луизой бросилась со всех ног к двери, я крикнула Луизе, чтобы она была рядом с нашей новой знакомой и если они вместе не будут через полчаса как я пойду их искать – отреку бедняжку от своей странной религии (то есть от себя, от груди своей юной оторву и выкину на мороз), сорву символ святой веры и прогоню взашей, так я и крикнула, а сама приготовилась к драке. Едва за девочками закрылась дверь – я первой её начала, дав по яйцам высокому блондину в цилиндре похожему на доброго сторожа цирка из Annarasumanara, доброму и по совместительству – волшебному, который мог заставить человека исчезнуть навсегда. Но случилось не то, что обычно бывает, когда дашь парню по яйцам (правда весь мой опыт в этом был ограничен просмотром аниме и фильмов, а так же наблюдением за школьной жизнью после занятий из окна во время уборки – мы, значит, убираемся а во дворе школы дерутся мальчишки). Вместо того чтобы упасть, вопя благим матом и пуская пену изо рта, он присел, отъехав на несколько омметров по гладкому полу и не спускал серых глаз своих с меня, словно хотел всю свою боль излить на меня через этот взгляд. А во мне как назло (бывает же так!) все не просыпалась и не просыпалась привычная ярость. Это странно знаете ли, даже во время того случая в детстве, на Украине, капелька ярости во мне присутствовала несмотря на всю забитость головы черт его знает чем вроде спасения моей (воображаемой конечно) подруги по имени Каэдэ. А вот сейчас – не было. Я дралась и в то же время была предательски по отношению к себе беспечна и спокойна, но это было какое-то неправильное спокойствия, им вряд ли можно было гордиться. Наверное, поэтому я и проиграла, а совсем не потому что меня наотмашь мутузили кастетом а я огрызалась руками и ногами даже не думая пускать в ход зубки или хоть какую-либо хитрость. Девушка из этой троицы даже не успела вступить в бой, а у неё были ролики и гнутая золоченая бейсбольная бита. Меня уложили раньше – и второй, тот что все отшучивался, смотря, как его напарник пытается блокировать мои бессистемные удары – навалился сверху. Я почувствовала боль, а потом она опустилась глубже. И снова не туда, куда от природы извращенной нужно. Вот у меня по жизни так – всё «не туда»…

«О да», думала я, чувствуя в животе толкающие мою матку удары, сильно болела попа, «я недостойна вашего семени глубокоуважаемые господа насильники…»

Моя переигравшая в Арканум Совесть-тян предположила кокетливо стоя рядом со всем этим бесстыдством: «Мы будем галантно-вежливы с ними до конца – а потом зарежем?.. Ох, у нас нет ножа, тогда пожалуй… загрызём их, а? Давай попробуем, мир такой интересный и полон чудес – а тебе тринадцать и ты еще никого в нём не загрызла…»

Но внимательно присмотревшись к не желавшей иметь с этим миром ничего общего Люси – она вздохнула и пошла куда-то по своим делам.

Я пыталась пошевелить рукой, которую мне вывернули и которую я почти не чувствовала – она лежала безвольная рядом и как-то подергивалась в такт рывкам внутри меня чего-то очень чужеродного. Как бы это описать… ладно я не хочу это описывать. Правда, мысли были слишком быстрые для меня. И еще я вся горела, как в огне, наверное, от стыда, хотя следом за стыдом ведь поднимается злость? А я не могла понять – почему её нет. Не могла и не хотела уже. Просто лежала щекой на полу и смотрела на дергающиеся пальцы руки расфокусированным взглядом, постепенно пытаясь пошевелить пальчиками. Я думала: когда закончит этот за мою попку примется второй? А когда закончит и он – они меня убьют, тогда мне понадобится рука, чтобы хоть врезать на прощание этому глупому миру. Это странное ощущение, словами такого и не передашь, наверное, любая нормальная девушка описала бы это иначе, но что поделаешь – вот такая у меня вышла жизнь что я все понимаю чрез одно место. И чувствую так же. Я не заметила, как принялась хихикать, а дыхание парня с прической Мисы-Мисы из Деснота (такая же была у Марии Холик но та блондинка) участилось. Я краешком зрения поняла, что происходит буквально над моей прижатой к полу локтем головой – девушка вся в крестах-заколках-пирсинге (крест в этом вашем будущем по видимому считается запрещенной символикой, как прежде считалась фашистская свастика) своим сладким без сомнения ротиком пыталась помочь парню повыше – блондину в цилиндре – с его травмированными яичками. «Ну вот», подумал внутри меня грустный робот-пессимист из «Автостопом по галактике», «теперь я снимаюсь в унылом порнофильме, где меня насилую, все это понарошку конечно, а потом убьют – это тоже часть шоу». Ведь если это шоу, то кто-нибудь на это смотрит. Я вспомнила лицо Майи и из глаз потекли слёзы. Что-то я там, в конце совсем расклеилась и даже забыла пытаться шевелить пальчиками руки и готовиться к финальной агонии моей старой-новой жизни. Девушка закончила лечить ртом (а именно: зубами, губами, нёбом и языком) ушибленные моей геномодифицированной коленкой бронированные причиндалы парня и склонилась надо мной, рассматривая и дыша прямо в ухо. Потом принялась лизать мне ухо, да так, как мне моя кошечка обычно лизала – меня аж передёрнуло всю, а потом села на него, ушко моё бедненькое и прижалась чем-то мокрым, я, конечно, поняла чем, но вам-то я не скажу.

-Ай. – Безвольно и апатично, для вида, для камеры, как плохая актриса сказала я из последних сил пытаясь хоть чему-то в жизни удивляться, когда прямо в ухо мне потекло что-то теплое и не очень приятно пахнущее. А в голове у меня вертелось цеплючее «Я маг, мне подвластны небо и земля… в прыжке кручу я сто отборных сальто и знаю заклятий больше чем в инете порносайтов, я маг, мне подвластны небо и земля…» Да что такое, Люси соберись, сейчас тебя мочить будут, впрочем, меня уже и так мочат в ушко. Я чувствовала сильное желание выйти из себя и пойти куда-нибудь отсюда, а они пусть что хотят то и делают с моим телом-трофеем из их нелепой и далекой от моей души игры. А девушка раскачивалась на мне и что-то напевала. Я пыталась понять что именно? И вдруг вспомнила – это песня из финальных титров фильма «Тринадцатый этаж». Кажется, это были Кардиганс…

Я и не заметила, как стала вырубаться, глаза затуманились, хотелось спать.

-Ты так и будешь лежать? – Спросил меня странный незнакомый и в то же время почему-то импонирующий голос девочки-ровесницы Веронички. Вот прям – точь-в-точь. Только, несмотря на все премудрости ошейника, я поняла – говорила она не по-русски и не по-украински. Я подняла голову и посмотрела вокруг. Девушка, интимно писавшая мне в ухо, лежала рядом с лапками в разные стороны – я видела её искусно выбритый лобок с двумя вертикальными полосками, и из её груди текла кровь, а ресницы, казалось, слегка вздрагивали, от ветра? Я не чувствовала ветра. Я попыталась перевернуться и сбросила с себя тело глубокоуважаемого насильника. А потом аккуратно взяла его еще не до конца остывший член и вынула его из своей попы. Я искала глазами блондина в цилиндре и нашла его у самой двери, но уже без цилиндра с дыркой в голове. А выстрелы были? Я не слышала. Прислушавшись к чему-то в себе сильно похожему на совесть – встала и посмотрела на пальцы, они были липкие и пахли кровью. И только потом посмотрела на ту, что молча, стояла рядом. Девочка азиатской наружности, я ошиблась на счет возраста на пару лет, совсем миниатюрная.

-Идём в душевую. – Сказала мне она. Я посмотрела еще раз на тела. – У тебя что-то отняли?

-Нет, все что у меня было при мне.

Странный ответ учитывая, что я до сих пор брожу по этой ебнутой стране чудес голая. Впрочем, мою старшую Флору мама с папой брали во Французский Диснейленд и, судя по их отношению к ней после возвращения – она там разделась в публичном месте, протестуя против позиции Франции в вопросе войны и мира на Украине. Ей как раз было тогда столько же сколько мне в момент смерти в том мире. Флора учудила, по мнению матери «там не на что было смотреть, один позор!» А вот Флора иного мнения была, сказала – раз тут все педофилы то только так привлекать внимание к такой важной проблеме как детоубийство и насилие над детьми на юго-востоке украины. Флора не стала раздеваться рядом с предками – те бы её оттащили в кусты и скрутили, ФСБ и ракетные войска ведь. Она поступила мудрее. Зашла на минуту в туалет, а вышла голая и с плакатом. И с дырочкой промеж грудей краской красной нарисованной – символизирующей детскую смерть, ага, ага. Помню, она еще с отцом спорила на тему Мистралей и убеждала его что там полно закладок и их всё равно потопят.

-Так ты идёшь? – Спросила меня девочка-убийца, спокойно и без гонора, я почти влюбилась в эти интонации. Вот так тихо и спокойно и нужно со мной говорить. Все равно я как зомби какая злиться и ненавидеть не могу, а так – чувствую себя в своей тарелке, среди таких же как я. Ганслингер гёрл…

-Почему ты так смотришь на них? – Спросила меня Марико (это имя я прочитала на назойливо лезшей из периферии моего зрения в самый центр её страницы с каким-то отметками что оставил какой-то анонимный друг. Я еще не всех анонимных доброжелателей на своей странице биометрики забанила? Буду банить еще. Боже, как вообще всё это отключить, а то я даже с окровавленной жопой чувствую себя как персонаж в компьютерной игрушке. И что не так было с этой девочкой по имени Люси по фамилии Гасай, что угодила в страну чудес смертников, но физически не способна чувствовать обиду и злость даже на насильников.

Я села и закрыла глаза сначала парню, а потом девушке. Даже к блондину подошла и улыбнулась ему доброжелательно на прощание. Всё же было по честному, они втроем на меня, а эта, неучтенная – просто в конце подоспела, пусть и со спины сняла – но ведь честно? Марико посмотрела на меня внимательно. Сейчас пальцем у виска покрутит. Но она ничего не сказала – пошла показывать мне душевую. А мне стало легче что не нужно её объяснять – Люси какая-то дефектная, или с телом что-то не так, но обижаться на причиненное мне зло не получается.

Позади меня встала стена, впереди еще что-то маячило. Я вспомнила на долю мгновения про Луизу и сказала самой себе – с ними всё будет хорошо. Обманула себя и пошлепала босыми окровавленными лапками за моей спасительницей. Оружие или кобуры хотя бы я на её теле так и не разглядела. Она разделась первой. Я по-прежнему не видела при ней оружия! Груди впрочем, у неё тоже не оказалось.

Теплая вода…

А она взяла и поменяла что-то даже не моргнув, ни сделав ни жеста. И меня окатил самый ледяной душ в моей жизни.

-Приди уже в себя, Люси.

Да, я привыкла к тому, что тут никто уже не спрашивает, как тебя звать и не говорит своего имени. Ну, если только новички не умеющие пользоваться ошейником. Всякие попаданки вроде меня или Луизы.

«Луиза», сказала мне совесть.

«Дай мне пять минут бле-ать в себя прийти, а?», сказала я совести и получила удар оттоком. В воде это заставило что-то внутри меня сорваться, и я опустилась на мокрый пол душевой, чистой белой с пористыми стенами. Кровь стекала с моих щиколоток и ступней и утекала в неизвестность, тут не было отверстия для воды, казалось все вокруг пронизано маленькими дырочками. А в животике у меня что-то запоздало и болезненно сокращалось. И вот какое это теперь изнасилование? Или я уже привыкла к ударам током, и мне стало это нравиться?

Я пару раз подпрыгнула на одной ноге пытаясь получше промыть своё бедное ушко. Заметив, как она на меня смотрит, смущенно хихикнув как дура, сообщила:

-Она мне… эм… в ушную раковину пописала.

Марико с потрясающей мимикой поджав свои детские тонкие губки, вернулась к лицезрению своего украшенного пеной маленького тела в ставшей для неё зеркалом стене душевой. Тела своего, а так же всего что было позади неё.

-Вымойся вся, — сказала мне эта девочка, растирая своё тело и даже не смотря в мою сторону и добавила, — на всякий случай, вдруг они еще куда тебе пописали а ты и не заметила, задумавшись о своём.

Я снова почувствовала себя ущербной, что не могу как тот парень из Кукловодов, которого изнасиловал инопланетный паразит – ах как его колбасило потом в душевой. Джим Керри даже пародировал потом в первой части Эйса Вентуры (Это который Друг Домашних Любимцев, любимый фильм моей взбалмошной сестры, у неё черепно-мозговое давление с детства после ЧМТ, кто страдал – поймет в чем её сходство с персонажем Джима, это поначалу – потом почти прошло).

-Так что там было? Ты некрофилка? – Спросила меня маленькая Марико-тян, едва я тщательно вымыла попу. И мне пришлось объясниться.

-Я не держу на них зла. – Сказала я открыто и честно, чувствуя себя сектанткой и последовательницей Белых Братьев (такая секта, деятельность которой расследовала моя мама-ФСБ). «Ты еще ей про любовь ко всему человечеству доложи», посоветовала мне Совесть, «она тебя тогда в копрофилки запишет…»

-Да? – недоверчиво посмотрела мне в глаза Марико. Но сквозь недоверие я уловила что-то еще. У Марико, оказывается, есть второе дно. Странная какая-то она. Тихая такая. Смотрит задумчиво на мой живот. Я понимаю что голая, но она слишком маленькая, чтобы испытывать ко мне влечение, пусть даже тут нормальная любовь стала редкостью, а однополая нормой.

И всё-таки Мари долго смотрела на мой живот.

-Я спокойно отношусь к этому. – Ответила я на взгляд Марико-тян в сторону моего живота и тут же Люси стало стыдно. Стыдно что она так спокойно относится к этому, когда должна как-то еще, она не успевает за миром, она всё хуже понимает его.

-Тогда, наверное, мне стоило оставить тебя там, раз ты так спокойно относишься к этому? – Спросила меня Марико, но не стала ждать ответ, она изменилась в лице и даже сделала шаг назад, словно что-то прочитала внутри моих глаз, ей понадобилась секунда, чтобы прийти в себя и с какой-то по детски милой грустью вздохнуть.

И всё-таки Мари-тян милая девочка. Хоть и убивает.

Знаете, в те несколько минут я снова почувствовала себя нубом в онлайновой игрушке – живом мире с миллионами все давно знающих и лучше меня понимающих игроков. Вот значит, каков он мир бессмысленного и беспощадного будущего недалеких людишек. ММОРГ, только IRL. И, конечно же, тут есть любительница всё объяснять новичкам, водить их куда-нибудь, показывать, учить и всё такое.

-Запомни главный принцип существования в Стране Чудес Смертников. – Сказала мне маленькая – на голову ниже меня – Марико тян смотря на меня как училка на ученицу. – Это особенная тюрьма, если тебе промыли мозги и ту думаешь что жила в каком-нибудь другом мире, а потом попала сюда – ты здесь не протянешь долго без главного принципа. – Она сделал паузу, чтобы я осмыслила сказанное, а потом закончила. – Побег. Главный принцип существования для нубов и политзаключенных детей в этом месте – это Вечный Побег, от ВСЕГО: от смерти, от нуля баллов на счете и главное – от себе подобных тут, особенно если они противоположного пола. – Марико открыла дверь, за ней расстилались джунгли вроде тех, в которых снимали Терра Нову, Марико закрыла дверь, и я почувствовала, как вся сатанинская система кубика-рубика пришла в движение. Это было похоже на финал «Хижины в Лесу», тот момент, когда идёт смешивание стеклянного бестиария. Спустя несколько минут появилась надпись «вы прибыли», она полетела в нашу сторону, слетев со стены и выбрав одетую Марико, а не голую Люси – спряталась в её одежде, высунув кончик буквы «Р» и тормоша им, словно мышка хвостиком. Марико снова открыла дверь. За ней расстилалась дорожка к морю, за которым в туманной дымке виднелись мистические острова. Причем пляж был классического почти марсианского бурого оттенка, наверное, в этих местах когда-то снимали Безумного Макса. На моей внутренней карте это море было отмечено в центре материка, что – в центре Австралии появилось новое море? Прикольно. Только вот как мы смогли так быстро переместиться на почти сто километров? И я почти ничего не почувствовала… Чудеса.

-Далеко в джунгли не ходи, лучше вообще туда не суйся, к Острову Скелетов можешь сплавать, там парк развлечений для совсем маленьких детей, в основном допотопные роботы в роли пиратской нежити и кое-какая ядовитая живность, ничего сложного: пораниться легко – сдохнуть уже не так просто, впрочем, много баллов ты там не заработаешь, если только не соберешь себе толпу пяти-шести летних и не поведешь туда на убой ради их же баллов, так делают некоторые, я надеюсь, ты не одна из них.

-Как ты это делаешь? – Спросила я.

-Тюрьма построена по принципу трансформера из отдельных модулей, есть два способа перемещения по ней – наугад и простой обычный, если выбираешь трансформацию – через вот эту штуку, — она указала на мой ошейник, — Белая Королева, ты знаешь что такое искусственный интеллект?

Я кивнула. Я снова отвечала у доски. Сейчас мне поставят оценку, задав вопросы на тему того – хорошо ли зечка Люси усвоила материал от этой крошки.

-Белая Королева знает, какой способ перемещения сейчас выбираешь ты. ПОКА ТЫ НУБ, ТЫ ГОЛАЯ И У ТЕБЯ НЕТ СТАНДЭЛОН ОРУЖИЯ, ТЫ ДОЛЖНА ВЫБИРАТЬ СЛУЧАЙНУЮ ТРАНСФОРМАЦИЮ ПРИ ПЕРЕХОДАХ МЕЖДУ ЛОКАЦИЯМИ. Ты меня поняла?

Я снова кивнула.

-Это просто – знай чего хочешь и Белая Королева все выберет за тебя, но для этого нужно знать что есть два типа перехода и чем они отличаются, а нубы то этого не знают. В следующий раз сразу беги, огнестрельного оружие у девяноста девяти процентов вне арены нет, оно слишком много стоит баллов. Беги к двери, а не пытайся объяснить им что «все люди братья» как объясняла мне тут одна коммунистическая попаданка. Иначе тебя снова догонят и изнасилуют всякие отморозки. В случае случайной трансформации – тебе нужно только добежать до следующей двери и закрыть её пред носом у преследователей, открыв её снова, они окажутся в другом, случайно выбранном модуле. И скорее всего вы в этой жизни больше никогда не встретитесь. А других жизней у тебя уже не будет.

-Это лабиринт?

-Что-то вроде, она постоянно движется и перестраивается, в абсолютно случайном порядке, большая часть материка – это Волшебная Страна Смертников. По территории – как Франция почти, если включить открытые локации и острова внутреннего моря. Она интересно сконструирована, тут нет транспорта – она сама твой транспорт. И из любой её части, комнаты, подземелья, открытой локации можно попасть в любую другую, пройдя через одну единственную дверь в пределах от пары секунд – до пяти-шести минут ожидания, это можно использовать, чтобы запутать преследователей, только багоюзеры смогут потом тебя найти. Это довольно таки старая тюрьма, технологии середины века, не английский Хогвардс с мётлами и техномагией, зато тут не любят стаи, не убей я этих парней и их подружку – они бы всё равно рано или поздно попали под санкции Белой Королевы. Сбиваться в стаи, организовывать банды, выбивать баллы, создавать иерархии тут запрещено. У ВСС не тот профиль, вот в Линкин Парадиз в Европе – пожалуйста. Там суть, душа Парадиза – в его воровской романтике. В русском Метро-2033 – постъядерная тематика. Как и в Мексиканском Фоллаутлэнде. А тут, в Стране Чудес Смертников правит бал Безумие. Если ты не безумна – ты не интересна и от тебя быстро избавляются, глупые родители воспитывают своих чад так, что те ничего не знают о местах подобных этому, а когда попадают – тут же становятся закуской. К политическим с промытыми мозгами это тоже относится. – Она снова странно на меня взглянула и быстро отвела глаза.

-Так мы в Австралии? Или вообще не на Земле, я Австралийский континент узнаю и в то же время – не узнаю.

-Ты пользоваться ошейником умеешь?

-Потихоньку разобралась. Только повтори плиз – что ты там сказала про «тебе промыли мозги»?

Марико посмотрела на меня как-то странно, но не стала отвечать.

1_1_image4

Мадока рыдала, а Хомура никак не могла дотянуться до неё и успокоить. Мадока ревела как корова, у которой по ошибке теленочка зарезали прямо на глазах, а не порядочная маленькая девочка, одетая с иголочки во все оттенки розовых тонов. Увы – у Хомуры не было рук. Казалось – ей тело смешали с грязью и она не может в ней отыскать себя. Очки бы хоть найти и посмотреть что у Мадоки с телом, сквозь туманную подслеповатую мглу казалось, она вся залита кровью.

Хомура Акеми-тян очнулась в луже собственной мочи посреди свалки, прямо на старых сгнивших досках, заляпанная засохшей белой жидкостью. С головы до ног, на губах растрескалась корка крови, во рту гадюшник, в нежной лапке зажат использованный презерватив. Еще один лежит на лице. Акеми моргнула, привыкая к свету, в глазах перемешивалась белесая мгла.

Акеми попыталась прокашляться и поняла, что это будет сделать сложно.

-И так у нас еще одно прекрасное утро. – Заявил ей сидящий рядом на верстаке Кубей.

-Кажется… я одному из них нос сломала. – Глухо прохрипела Акемия-тян.

-Тебе кажется. – Успокоил её необыкновенно улыбчивый этим утром Кубей. Эти инопланетные коты так мерзко улыбаются, когда им удается обурить землян…

Акеми вздохнула. Легкие вроде не пробиты.

-Где я? – Спросила у самой себя Акеми и попыталась повернуть голову. Раздался характерный щелчок в шейных позвонках, и тело пронзило болью, а шею заломило так, что она решила, будто та опять сломана. Голова болит… Тошнит…

«I’m sick…», беззвучно прошептала губами она и скривилась от гадости, в которой лежала.

-Там куда вчера направлялась – на Дне. От головы окончательного лекарства предложить не могу – у нас контракт, сделай томографию и тест на беременность как можно скорее.

-Ты им рассказал? – Не поднимая головы, задрала глаза к сидевшему над ней Кубею девочка.

-О том что ты не можешь использовать машину времени, пока тебя держат? Акеми, не будь дурочкой – насильников не волнуют такие высокие материи, они сами догадались и держали тебя все то время пока делали это с тобой. Надо сказать в начале ты была как всегда злой, а в конце, перед тем как потерять сознание плакала как маленькая девочка, моля их поскорее закончить и себя убить, и в итоге осталась жива – они тебя пожалели как маленькую девочку, и ушли, оставив на месте улики. Хотя – ты и есть маленькая девочка, к тому же всегда была плаксой и букой.

Маленький мохнатый Мефистофель был рад как никогда, видимо и ему надоело есть себя самого каждый раз как злая и обиженная на него Хомура-тян его убивала тысячей и одним способом.

-Поквитался, да, маленький засранец? – пытаясь поправить несуществующие очки одной, Хомура-тян другой рукой нашаривала в луже не только собственной мочи то, что там могло по идее быть. Из Акеми бы столько не натекло, даже будь у неё в момент изнасилования мочевой пузырь как у беременной Мадоки матка. Акеми не знала, какого размера может быть матка у бога. Наверное, больше обозримой части вселенной. Акеми нащупала что-то похожее на еще один презерватив, торчащий из своего ануса, и её всю передёрнуло. – Сейчас я найду свои трусики – забью их тебе в глотку, а потом стану душить.

-Они у тебя на бедре, Акеми. – примирительно сказал ей Кубей. – Какое вам дело люди кто вас оплодотворяет? Вы, правда, думаете что, если ценой таких неслыханных бесцельных бессистемных метаний как «любовь» вы наконец-то выберете партнера – ребенок лучше получится?

В прошлый раз он спрашивал «какое вам дело люди, где у вас душа?», и это после того как её в который раз вынул у подруг Акеми и переместил в яичко Фаберже, исполнив их глупые подростковые мечты о помощи окружающим их неблагодарным и ничего не знающим об их судьбе людям. Личном бессмертии Героев и вечной войне с монстрами, нападающими на человечество.

Сквозь замусоленные стекла заброшенного здания проникали лучи света, там, на улице весело пели птицы, и смеялась детвора, они даже не знали что тут лежит сломанная кукла по имени Акеми. Может и к лучшему. Начинался еще один славный день охоты на ведьм.

-Ну не от маньяка же какого-нибудь беременеть. – Надула губки и сморщилась Акеми. Теперь она почти уверенно могла стоять в полный рост и ждать расстрела, правда когда отпускала стену – закиданный мусором и досками пол неумолимо начинал приближаться. – Вот сейчас за мной Макфлай прилетит, и мы тебя привяжем к выхлопной трубе машины времени, мерзкий дьяволенок… – Бормотала девочка себе под нос, пытаясь понять – это конец или она и с этим запросто справится? Ощущение было не из приятных – помимо боли и тошноты и жжения Хомура ощущала полнейшую отстраненность от мира.

-Вы, земляне, слишком  переоцениваете роль наследственности. – Важно выебывался маленький пушистый инопланетный засранец пока Акеми пыталась сообразить, куда могли подеваться её волшебные баклер-часики. Скоро, скоро придет его конец. И всего живого. Он себя снова мертвого съест, а она в который раз умрет, чтобы вернуться назад, проснуться в постели и СНОВА попытаться изменить судьбу этого сраного мира…

И Мадоки в нём. И свою. Хотя на последнюю уже давно начхала.

-Между прочим – имеющиеся в вашем организме гены лишь на пять процентов определяют ваше поведение и роль в социуме ошибочно воспринимаемую вами как «свой характер», в то время как гены всего человечества – уже на девяносто пять, в конце-концов и ваша «воля» – лишь кусочек не вашего кода который вырастает в не только вашей среде, можно сказать у вас её нет и все предрешено еще до вашего рождения, вы просто кусочек среды, зажатый со всех сторон и считающий, что он может сделать ВЫБОР, который на самом деле ничего не решает, если взглянуть на все это со стороны, а не изнутри вашего стадного эгоизма мы получаем…

Хомуру вырвало. Вот так всегда бывает – думаешь, что сил нет и рвать уж точно не будет, ведь даже на такую простую штуку как то что сейчас случилось с ней, нужны хоть какие-то силы.

Она отпустила стенку и шмякнулась на пол, ноги аппетитно разъехались. Ну, аппетитно же! Акеми милая, ведь, правда? И что – скажете уже не вкусно?..

«Блять», тихо сказал про себя девочка, чтобы совсем не выходить из образа милой и застенчивой девочки-кудере который напяливала на себя с детства. Правда в свете минувших событий косы пришлось распустить и теперь она как бы спецназовец в чулочках, но ведь сути устремления это не меняет?

Хомура хотела, чтобы у неё была нормальная жизнь!!!

-Эван Трэборн сегодня принимает до пяти. – Думала она вслух, червеползаньем приближаясь к заветному выходу отсюда. – Я, конечно, постоянно ему хамила, психологу родителям назначенному моему, но ведь когда-нибудь нужно все рассказать. Эта петля времени, я думаю, он поймёт, он же Эван… тоже порхал, как и я.

-Акеми, быстрый выход из игры 1408 есть всегда – ты можешь вернуться обратно во времени в утробу матери и задушить себя пуповиной. Будет выкидыш, не будет Акеми Хомуры-тян, и тебе больше никогда не придётся рождаться в этом мире, и снова и снова осознавать что ты никого не можешь спасти и лишь все усложняешь и усложняешь всему человечеству жизнь. Это карма, тебя все ненавидят. Упертая, твоя психика зависла на любви к той девочке и ты не видишь из этого порочного круга выхода. Все что тебе нужно – это убивать. Ты столько раз убивала все человечество, являлась причиной мировых войн, апокалипсисов самых разных – что тебя ненавидят абсолютно ВСЕ души ВСЕХ людей. И даже Мадока. Ты – ошибка, все что ты можешь это отказаться от своей судьбы и исчезнуть, тогда все станет как прежде.

-Тогда Мадока станет такой же как я – ненавидимой всеми и искупит своими вечными страданиями грехи человечества, а вы насладитесь долгожданной Энтропией-тян и спасете вселенную от тепловой смерти в миллионный раз?

-В общем – да – только таких цивилизаций как ваша у нас знаешь сколько? Целые поля, девочка моя – они цветут и зреют, ожидая своего конца, люди мечтают, а потом – бум… и мы собираем урожай, сжигая ваши мечты на корню. Ты видела когда-нибудь, как колосится рожь?

Акеми дотащила свое измученное тело до улицы и растянулась под солнышком в смутной предательской надежде что её сейчас переедет зазевавшийся шофер такси, после чего будет больно, мучительно больно и мир, лопнув тошнотой, потечет по её лицу. В который раз. А в конце – она снова проснется в постели за месяц до этого дня и все попытается исправить. В который раз убьет этого инопланетянина обещавшего исполнение их желания в обмен на службу, тайную службу на благо всего Человечества. И пусть он все равно воскреснет снова и сам съест свой труп и, облизнувшись, поблагодарит её за угощение – главное не слушать этих речей, не вникать в то что он говорит и никогда, никогда не сдаваться…

И Мадока её послушает, и события не станут обгонять её и все получится, однажды – но все получится. Нужно просто стиснуть зубы, нагнуть голову и бежать вперед и однажды – она сможет пройти этот заевший забагованный непроходимый уровень в игре по имени Жизнь.

Ведь Акеми Хомура не имеет права сдаваться и бросать своих друзей, оставлять беззащитной её одну и уходить в темноту навсегда.

Ведь Акеми Хомура – это я. Моё позабытое за все эти бессмысленные и бесполезные неуютные жизни почти потерянное «я», а может «я», которому еще предстоит родиться.

-Здарова CLDG! – Сказал мне Кто-то, постучав по стеклу (!?) капсулы ногтем. Я пыталась понять (Где Я?) и не могла. Я вообще не могла понять (Что Я?). кажется я вообще понимать разучилась – мысли бежали мимо меня чуждые, не мои, грязные, иные, прилетали в мою головку и уносились в Никуда. Я осознавала присутствие мыслей в моей голове и невероятную скорость их бега, но абсолютно не осознавала их суть и значение для (меня?). А есть ли значение у мыслей вне субъекта? Я лежала в Пустоте. И Пустота несла меня.

-А? – Спросила я Пустоту.

-Б. – Отпинговала мне Пустота и я почувствовала, как что-то завибрировало в моем животике. Это будильник? Судя по месту вибрации – больше смахивало на вибратор или тампон, вибротампон? Что за ерунда.

-Это не ерунда. – Ответила мне Дзен Буддийская Пустота. – Это CLDG, если ты все еще помнишь, о чём мы. @_@ Айда к нам!!! У нас соавторский проект намечается очередной с Тех Марико и Мисаки Куроэ, иллюстрации и музыка Вишнёвого Квартета и Плацебо «Рыбий Глаз» к своей Страруде (не)забудь, а то не сможешь заснуть никогда *_* покедова, Тихоня Потеряшкина! – Завершила свой монолог глубокоуважаемая Тьма. И я почувствовала что, если прямо сейчас не проснусь – со мной случится Что-то Ужасное.

Я в панике открыла глаза. Темнота. И свежий ветерок, я в траве, надо мной шумят кроны деревьев, и мерцает океан далеких миров по имени Звезды. Я что, уснула на берегу волги? Где-то рядом со мной сопит Флора.

Я нащупала рядом тело, но это была не Флора. А потом еще вдобавок поняла, что у бездны космоса есть вполне себе реальные очертания капсулы для сна. Я попыталась вспомнить что же мне приснилось, и вспомнила – какой-то муторный бред с Мадокой и инопланетными кошкозайцеподобными Кубеями. Тысячи их, и в каждом – маленький Мефистофель, разводящий земных девочек-волшебниц на вселенскую энтропию и делающий из них Ведьм. Жуткий-Жуткий Сон приснился мне этой ночью, что вполне объяснимо тем что те два весёлых паренька (+ улыбчивая девушка со жвачкой, на роликах и с гнутой золоченой бейсбольной битой) сделали вчера с моим телом. Изнасилование в реальности повторилось изнасилованием во сне. Так бывает. В той, прошлой жизни Люси Лурье мне часто снилось что я всё еще убегаю от Них по улицам родного Славянска, но там хотя бы была моя вымышленная Каэдэ которую я должна была во что бы то ни стало спасти от Них, а тут – мне кажется я совсем одна. Я грязная, да, но раньше как-то не обращала на это внимание, Флора то если честно посмотреть на это дело со стороны со всем её цинизмом практически имунна к грязи моей души. Как бы мне собой не заразить это чудо из чудес по имени Луиза, что прильнув ко мне, сопит мило своим носиком. О боже, такая прелесть. Что она забыла в месте, подобном этому?

Культ Антихриста и новой библии целиком состоящей из пустых страниц в ССША. Америка, которая грозила всему миру устроить Страшный Суд, на котором её ИИ (её и только ее, так как за распространение Искусственного Интеллекта положена статья) станет судить все человечество не за дела, а за помыслы людские, так как к тому моменту на прослушке стояли мысли всех людей всего мира и для ИИ было раз плюнуть воссоздать текущее мышление человека в понятной другому человеку форме просто просканировав его ритмы мозга, и сопоставив с данными о ритмах всего человечества и сравнив с историей записей биоритмов этого человека с самого его рождения и проанализировав все это – выдать картинку, которую видит разум человека именно сейчас или его мысли в текстовой форме, вуаля… Девочка, которая тихо плакала и еле слышно молилась на испанском, пока нас сюда везли и Люси, которой все было интересно. Что-то среднее между Диснейлендом и Гуантанамо – отличная тюрьма для несовершеннолетних преступников. Одежда тут на ночь не положена, копи баллы, Люси, КОПИ! Как Люси Лурье стала Люси Бустаманте Гасай. Сорок четыре пули для Юно Гасай и всего одна для меня. Да, Бонни, Америка уже не та… Верните предыдущий ошейник, тот был кавайнее. Дюв ит, Люси! ДЮВ ИТ! Почему ты понимаешь что я тебе говорю, Марико? Марико показывает мне, как включить переводчик в моем ошейнике и сколько это будет стоить… в баллах. Оказывается, чтобы зарабатывать баллы мне нужно убивать насиловать и (желательно!) есть других детей. Всем нужно, потому что баллы нужны всем иначе мы двинем коней от яда в наших ошейниках. Приехали, мать вашу… А если я не хочу??? Я всю свою сознательную жизнь сама себя кодировала от массрескила убийства, твердила себе с утра до ночи: «я должна быть милой, ну ничего, в следующей жизни все будет лучше, а в этой я должна быть милой со всеми, я же Людмила МАТЬ ТВОЮ!!!» Первое что мне бросилось в глаза – полное отсутствие компьютеров, как оказалось, я ошиблась ровно да наоборот – компьютеры были во всем, все было компьютером, даже тампон, даже мои розовые волосы, даже мои розовые глаза ну и, конечно же, мой беленький ошейник марки «NEO-404». Ножик английской армейской марки «Джейсон» и помповое ружье американской ебанутой марки «Школьник, убей их всех!», наконец йогурт сербской марки «Грустный Котик», неизвестно чья кружка «Добрый Риддик» и зубная щетка русской марки «Щекотка Чикатило и Ко». Как я поняла единственный способ тут выжить – это научиться убивать всех зубной щеткой, да так, чтобы это всем нравилось и все невидимые зрители от тебя пёрлись. Но я слишком долго себя кодировала, получается вся моя жизнь насмарку? Нет, убивать я никого не буду, давитесь калом господа эпические вечные технобуржуи. Иная Люси во мне. Халявное лакомство ВСС – детские глаза в шоколадной глазури. Что это? Яичники??? Буээ… Очень сытный обед. Перк «каннибал» и высокотехнологическое дерьмо с нанороботами. Как я нечаянно скушала погибшую на арене и очень вкусно для меня приготовленную американцами Линду Маечку и потом увидела «ОК, Люси Левелап!» сложенное нанороботами из моего кала в хайтекунитазе, а мне на счет какие-то извращенцы зачислили баллы. Когда-нибудь я вас всех зарежу, векторами в капусту порублю, всех американцев, всех буржуев до одного!!! Вот только верну себе ярость и телекинез и сделаю это. И не говорите что я коммунистка, просто все вы капиталисты – нелюди!!! И всегда ими были… «Спасите» и «мама!» на стенке нашей очередной капсулы с Марико. Как устроена ВСС? Как мир людей дошёл до этого и люди ли построили этот мир, в котором переродилась снова я? Цикада 3301 (Ада Лавлейс на пару с Эдит Лидделл, обе были в своё время «одержимы» Странницами, а потом не смогли приспособиться к нормальной взрослой жизни и рано умерли) vs (против дамы и господа, против, а отнюдь не встречается) Киры (но, увы, не Найтли!) и её верной и преданной сестрёнки Кристины (она же Миса-тян, вся в крестиках и черепках, готическая лолита с душой эмо-кудере, новое прибежище той самой Странницы-тян) и их Тетрадка Смерти (DN, хакает Ноосферу и через неё управляет предсмертным поведением людей, технологии путешественников во времени эпохи Второго Ренессанса – серьезно, сама не поверила ^_^ ы-ы-Ы), а так же их друзья, которые увы – живут в аду, там Хеллвис, у него там школа нечисти, а так же рога и между ними нимб, Стаз там тоже есть, его старший брат и младшая сестрёнка, вампиры, что-то вроде главарей уличных молодежных банд в аду. Кира – значит «Госпожа». Оу, Милла’линка! Левелап!!! Я помню тебя, девочка и воронёнок. «Боже, это всё такие мелочи…», сказал мне, смеясь мой проткнутый стальными прутьями Юкки-кун, а потом умер. Странным мальчиком в коллекции у Люси прибавилось. Миров много – еще увидимся. Откуда эти слова? «Я буду цеплять тех, кто забрался повыше, одного за другим – в конце я найду ту сволочь, что повинна в нашем с тобой умершем детстве, Кристина, я построю новый мир, но уже без этого дерьма…» Катаны не идут к большим сиськам, впрочем, я и так выгляжу глупее некуда. Взрослый Шах и Детский Мат от Белой Королевы. Как же я люблю тебя, жизнь! Как я их всех пыталась, глупая, Спасти! Лагуна Океания, это не имя и фамилия, это самый лучший адрес на том свете и на этом… эм… на вот этом, пожалуй – тоже >_<.

-Что за сюрприз?

-Сюрприз. На то и сюрприз, что сюрприз! – Говорит Марико и закрывает один свой глазик. Со второго сорвана повязка. Сегодня ей драться и она должна потренировать его. Ей понадобятся оба её глаза. Оба…

Я стою, открыв рот. Боль, в которой повинна лишь я одна.

-Ну как? – Говорит она. – Смотри. Я смогла убедить их, что уговорить человека не убивать, сдаться – это тоже убийство. И теперь смерть Майи – твой фраг. Первый тут. И у тебя есть баллы, которые продлят тебе жизнь на неделю, если ты будешь ими осторожно пользоваться. Тебе начислили так много баллов из-за уникальной техники исполнения, никто не убивает тут так как это делаешь ты, Люси. Ты не рада? Да ладно, только учти – это было очень изощренное убийство. Я слышала раньше – так говорили родители своим детям…

Я её не слушаю.

-Они говорили, что убивать – это плохо. – Весело тараторила Марико. – Так вот, эти родители, которые говорят своим детям, что убивать это плохо – очень изощренные убийцы на самом-то деле. Ведь они подспудно убивают этим своих детей. Ня.

Не слушаю, не слушаю, не слушаю!

Я закрываю руками уши и падаю вниз, складываюсь как пат для хлеба – пополам, еще раз и еще. Я не тут. Я дома. Это будущее – кошмар. Я сейчас проснусь. Сейчас – вот еще немного…

Я открываю глаза. И смотрю на склонившее лицо девочки, которая любит и умеет убивать, заключенного за номером 2611 в Стране Чудес Смертников – тюрьме, которая построена в конце двадцать первого века на территории России. Такие же есть во всех дистриктах, в которые превратился этот мир, после того как в него окончательно была привнесена Американская Демократия. А началось всё в тот далекий день семнадцатого года, когда я бежала на встречу с отцом. Бежала с сестрой. И попала под ударную волну ядерного взрыва. Это похоже на дурной сон или отвратительный рассказ про попаданку. Попаданка Люси. Ну да, может еще и Ню? Девочка, которая ждала нацистов. Подлая. Зеленые цепочки.

-Подлая. – Шепчу я. – подлая девочка ждала нацистов. Зеленые Цепочки, Тайная Схватка, потом еще этот – Тарантул. В осажденном Ленинграде. Маленькая подлая голодная Ню – накрасилась как дура, сидит и ждет прихода немцев. Её достали все – она сидит и ждёт, когда все это закончится. Я в осажденной крепости. Это исходный код какой-то. Я выберусь? Начало…

-Чего? – Не поняла меня Марико-тян.

-Они не придут… – прошептала я.

«Подлая Людочка – сидит в своём Славянске и ждет прихода русских!», сказали мне и друг дружке ехидные как тролли киевские СМИ, хором и загоготали, словно смешной шутке. Я сжалась перед этим жутким телевизором. Это не так.

«Предательница и дочь предателей родины – ждёшь прихода русских? Всех вас замочим как террористов, а попытаетесь бежать – будем палить вам в спину и кричать «Предатели бегут!!!»», сказала мне прямо в ушко Катенька Морозова.

-Да нет же. – Сказала им я, оглядываясь и ища чем бы беззлобно стукнуть, чтобы они пришли в себя и поняли что я не такая. Что я не предательница. Я просто все еще маленькая, я вынула у Лики кусочек стекла из живота и думала все будет хорошо, а она умерла. Я же не могла её оставить там и бежать искать вас попрятавшихся всех. И сотовые не работали, я просто сидела и гладила её по голове. – Все-все неправильно понимаете.

«Предательница, предательница!» – плясали они с такими инфернальными лицами, что становилось страшно. – Ты предала нас всех, предательница и детоубийца. Милая Люда – ты в наших глазах больше не человек. И убить тебя не преступление, это даже не убийство, мы скажем – уничтожен еще один террорист, и весь мир вздохнет с облегчением и вернется к своему футболу и кока-коле. Ты прост колорадский жук на земле Украины, поняла, де-воч-ка?

-Русские придут и спасут меня. – Упрямо топнула ножкой я, держа свою драную плюшевую игрушку в виде кривого медвежонка поближе к сердцу. Наверное, думала, что он защитит меня от осколков.

«Русские не придут…» – С дьявольской улыбкой сказала мне какая-то тётя по украинскому ТВ и погладила по голове прямо с экрана так, что я дернулась как ошпаренная. – «Дурочка, русских – не существует в природе. Это все выдумка, как Дед Мороз или угощение под елкой… Людмилу снова обманули мама с папой, они сказали – русские придут и всё будет хорошо, они спасут тебя, но русских не бывает, ты уже большая девочка и глупо верить в русских и прочие выдумки для детей… Мы вас всех тут убьем всех, до единого и никто вас не будет хоронить, потому что нелюди вы все, и ты не человек – ты дочь сепаратиста и террористки, никто о тебе не поплачет, все будут смеяться на твоих похоронах… такие как ты не могут быть хорошими, одно лишь существование ваше – грех…»

-Вы все врёте! – Заорала на них я, пытаясь вырваться и убежать туда, где меня не найдут. – Вы сами себе противоречите!! Отстаньте от меня, не трогайте меня!!!

«Ты куда? Убежать решила? Не отпустим! – Кричали мне мои земляки украинцы. – Ты нас достала, мы устали от самих себя и чтобы нам стало легче, мы позвали Бандеру из ада. Слышишь? Он Идёт за тобой… Дивитесь все на него – Он Идёт», пищали они и расступались. А там и вправду шел Он, их Кумир.

«Йо-хо-хо», сказал мне рогатый Бендера из Ада в форме батальона SS такие одеяния популярны в коллективном эгоистическом Аду людей, «моя маленькая и глупая Людмилла, я принёс тебе подарки – в моем волшебном мешке есть системы залпового огня град и ураган, зажигательные гранаты, фосфорные и кассетные авиабомбы, мины клеймор для играющей детворы, чтобы так няшно отлетали их оторванные ножки, разрывные снайперские пули – мои инфернальные девушки снайперши выстрелят тебе хмуро идущей в свою разрушенную школу по яичниками у тебя гарантированно никогда больше не будет детей (специальное предложение, только сегодня только сейчас – вместо мучительной смерти долгая жизнь похожая на ад), еще есть химическое и бактериологическое оружие ну и конечно удавка и стул – какую смерть выберешь ты, только не гадай долго, у меня еще много подарков для разных славянских детей, Йо-хо-хо…»

«Это твой ад», сказали мне они все, «мы сделали его для тебя, теперь вокруг тебя твои друзья будут умирать вечно, а мы станем смеяться над тобой, теперь мы все американцы и можем больше никогда ничего не делать – а ты дерьмо, мы втопчем тебя в него»

-Да пошли вы все. – Подумала я вслух, закрываясь с головой и подминая коленочки.

-Ты тронулась? От счастья, да? – Марико трясла меня сидящую на полу в Стране Чудес Смертников и плачущую за плечи. – Это же почти рекордное убийство по числу баллов, больше только дают младенцу, прирезавшему взрослого маньяка.

-Лед тронулся господа присяжные заседатели! «Да, это не Рио-де-Жанейро», твердила маленькая девочка-диклониус Люси в своем карцере, где не могла пошевелиться.

Я смеюсь. Я, правда – честно и искренне смеюсь. Подлая. Это я-то тронулась? Подлая девочка Ню?! Или вы все?!!

-Это все сон. Луиза – персонаж из какой-нибудь книги. Ты тоже. Я даже знаю, откуда ты мне привиделась. Был мультик. Там была девочка Марико, которую с детства держали в карцере, и она выросла страшным диклониусом убийцей. Даже твой номер – у неё было двадцать шесть векторов длинной до одиннадцати метров и более. И Мая, там была Мая и она осталась жива. И Наночка тоже. Это я там умерла. И ты, ты тоже умрёшь по сюжету. Все выдумка, все вокруг меня – намеки. Разве ты не видишь, что этот мир не настоящий? Просто – я серьезно больна. – Я хватаюсь за лоб. Он – ледяной. – Возможно я еще в той больнице и уже вторую неделю у меня сорок три по Цельсию. Я исхудала и мне ставят капельницу. Точно. Это лето было какое-то странное, мне оно тоже приснилось, как и война, и Путин, который не хочет уступать западу, не хочет уходить по хорошему и отдавать страну на растерзание империалистического НАТО. И этот перенос во времени. Все сон. Мне нужно успокоиться. Я знаю, почему так трудно проснуться. Наверное, я умираю во сне, поэтому он такой долгий. Мой сон Алёнки, Алёнка некоз, там одну букву подставь и будет некроз, ты меня понимаешь? Но я справлюсь, я вернусь. Мая – сон. Ты – тоже сон.

Мне дали по лбу каблуком и я взвыла от боли. Маленькая ножка с острым каблучком. Марико-тян – и вправду злюка. Сон болючий оказался.

-Вот, теперь еще и сон, отличная защита сознания для убийцы. Убийца с ангельским детским лицом и недетскими сиськами, считающая, что она никого не убивает, а лишь катарстически поучает уму-разуму, эдакая святоша из прошлого с промытыми мозгами, только нимб дорисовать – у тебя может получиться Люси-из-прошлого, но все же советую почитать Фрейда, без него у нас тут туго с маскировкой и созданием эффектного образа для зрителей. – Авторитетно заявила Марико, причем на её лице возникли умного вида ненастоящие очки, голограмма? – Ну, со мной такой фокус не прокатит. – Говорит мне, рыдающей у доски «почета» Марико. – Ты не сможешь меня так просто заставить сдаться, чтобы я умерла. Возможно это твой последний фраг такого типа, девочка из прошлого. Тебе придется найти другой способ, чтобы зарабатывать баллы «на не отравленную еду, патроны без сюрпризов и жизнь без склизь-курков».

«Зачем вы мне все говорите, намекаете, втолковываете что моя прошлая жизнь не настоящая, вы думаете, я и вправду поверю в это? В то, что никакого перемещения во времени не было и я ВСЕГДА ЖИЛА В ЭТО ЕБАНУТОМ МИРЕ И ЭТО ВСЁ ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ?», передразнила меня моя Совесть. Я взглянула на неё, она испугалась, наверное, ада в моих глазах и стала быстро-быстро, юрко-юрко семеня ложножками заползать под воображаемый плинтус.

Это какой-то кошмар. Словно бы ЕГЭ обрело разум и стало повелевать мыслями и душами людей. Я в аду. И там, на доске написано, что я убила эту девочку. Майя. Я и вправду виновата в твоей смерти.

-Если у тебя с этим проблемы – поговори с её куклой и попроси у неё прощение. – Пожала плечами беззаботная Марико, грызя своё яблочко. Я, не отрываясь, смотрела на него, пытаясь понять, в чем тут дело и что мать его не так. Вот что не так? Еще один намёк? Не слишком ли много в моей жизни было бессмысленных намёков ведущих в никуда?

«Да-да-да», с умным авторитетным видом заявила мне моя Совесть, каким-то образом достав воображаемые очки точь-в-точь как у Марико. «Паранойя – трудноизлечимое заболевание, главной сложностью в лечении которого зачастую является тот неоспоримый факт, что пациент практически всегда оказывается изобретательнее, дотошнее и хитрее самого отъявленного психиатра и скорее он убедит психиатра, что тот сам болен, нежели психиатр его…»

-Я больна, тебе легче?!! – Заорала я на неё.

«Вовсе нет», ответила она мне, «я ведь нее твой лечащий врач…»

-Тогда КТО ТЫ, твою мать?! – Заорала я на неё еще громче. Мне кажется, у Марико снова в руках появился пистолет впрочем, я заметила это краешком зрения и абсолютно не обратила на это внимания – общалась то я сейчас не с ней.

«Твоя Со-о-весть», ласково улыбнулась мне моя Со-о-овесть, улыбаясь как нажравшийся сметаны Чешир. Ну, или как Дьявол людей, если вам так угодно. «И все-таки на твоем месте бы тоже на меня накричала, а знаешь, знаешь почему?», спросила меня она. И я конечно знала.

Раньше у меня была другая совесть, та девочка, которую я любила больше всего на свете, выдуманная, не настоящая девочка, к тому же не совсем человек. Моя настоящая изначальная совесть не была человеком, а была той, ради которой я мечтала прожить всю свою жизнь – вот только не знала, как с ней увидеться. Образ внутри меня был, но только лишь он… Но потом что-то страшное случилось и я поняла что меня саму считают за изверга – и тогда в попытках понять, как я выгляжу со стороны я и получила в себе вот это, я сама глазами людей, то есть – моё отражение в Человечестве, этом жутком кривом зеркале, которое я знала по нашим украинским средствам массовой информации, по тем агентам информационной войны которые с радостью называли меня предательницей Родины и говорили про меня и моих друзей что угодно, отказываясь признавать в нас людей. За это им платили деньги, просто работа – и немножечко собственного, оставшегося еще со школьной парты собственного дерьма, для натуралистичности. Это я потом поняла, тогда я не совсем понимала что со мной и этим миром происходит.

К тому же, тогда я была всё ещё влюблена и верила, что найду способ быть с тем, кого полюбила. Слишком рано, но – по-настоящему. Так как уже не смогу никогда-никогда.

Я помню то чувство которое испытала давным-давно к Люси, которая Ню, героине Эльфийской Песни. Это было нечто большее, чем любовь симпатия или дружба, в нем не было сексуального подтекста, он появился позднее, когда я стала чуть грязнее. Тогда же я была совсем маленькой и просто сидела, открыв рот не в силах оторваться все тринадцать серий, а потом поняла, что жизнь моя прежней не станет уже никогда и я сама – изменилась. «Её никто не понимал, все считали её убийцей, даже мальчик которого она любила так до конца и не принял её хоть и поцеловал – но ушел и оставил её умирать, пошел пить чай с двоюродной сестрой и другими девочками, а Люси пошла умирать в одиночестве. Её расстрелял спецназ, но я обязательно найду способ ей помочь. Исправить её жизнь. Защищу от всего на свете, прижму к себе, и никогда больше не буду отпускать, и мне все равно – даже умерев, я буду рядом с ней», так решила я в тот миг плача. Я никогда до этого особо не задумывалась что такое смерть, знала, что она есть, хоть и ходила еще в первый класс, но мне было как-то до неё далеко, это было… в одиннадцатом, наверное, году, я и запуталась в нём – моем детстве. Там все перемешалось, а этот миг – помню, первая и единственная клятва в моей жизни – ни за что не сдаваться и сделать все, чтобы спасти её, ту которую я люблю, я даже не знаю – любовь ли это. Люди так часто говорили рядом со мной и пытались через разные свои творения говорить со мной о любви, что я запуталась, но я знаю – среди той любви что я видела вокруг себя, в своей семье, по телевизору и везде в том мире не было ничего похожего на то чувство всеобъемлющей принадлежности которое я испытала когда поклялась себе сделать для неё ВСЕ. Это было так давно, я верила в чудо, и тогда с Ликой – я не хотела оставлять её одну и просила мысленно её тоже поверить в него. Верила, прижимая к себе, и гладила по голове. А она просто истекла кровью и умерла. Я закрывала ту рану, но кровь все равно текла. Я не отдавала себе отчета, чем это может закончиться, а оно закончилось смертью Лики. Я не умела в десять лет перевязывать раны на животе, у нас уже месяцы не работала сотовая связь в городе, за километр не было слышно ни одного голоса, только далёкая пальба и я не хотела бросать её одну – боялась что уйду, а потом вернусь и… случится то, что и так случилось. Можно было искать себе оправдания, но эти оправдания мне были нужны, чтобы спрятаться от смотревших на меня как на предательницу и детоубийцу взрослых, говорящих на украинском родителей Лики и её старшей сестры, которая училась с нами в одном классе. Для самой себя я не искала оправданий. Просто было чувство, странное необъяснимое чувство, которое я испытывала, когда пыталась успокоить эту девочку и улыбалась ей и верила в него. И это чувство предало нас в тот день, меня и Лику. Оно сказало – ты глупая, тебе больше нельзя оставаться ребенком, хватит уже, ты не Люси – ты Людмилла, а Люси – выдумка не значащая в этой жизни ничего, ты никогда не найдешь и так же умрешь, в одиночестве, потому что никому не будешь нужна, все в этом мире живут для себя и для друг друга, есть хорошие и плохие люди и есть ты. Ты живешь для несуществующего, ты – ошибка.

И тогда я поняла что никогда на самом деле не найду мою Люси что её нет, и я умру так же как умерла Лика – после глупой-глупой жизни истеку однажды кровью и все, настанет конец и я буду бесконечно далека по-прежнему от своей мечты, потому что такие мечты как та что была у меня никогда не исполняются в жизни. Поняла – но не отказалась от Люси внутри себя, от Люси, которая была только моей. Они сказали – это стена, все – предай, никто еще не перебрался на ту стороны этой стены и не прошиб её, так не бывает, только дети верят в чудеса, а взрослые забывают и предают сами себя, давай же, найди кого-нибудь похожего на неё и скажи – это она, давай, ну же. А я не стала, я принялась кричать об этом на всю школу полную битого стекла и пустоты оставшейся от тех, кто тут был, а потом побежал прятаться, той пустоты школы, которую я в тот день нашла и никогда не смогла забыть, поняв что школа пуста и она никому не нужна, это не дом, который кто-то будет защищать, не храм знаний, просто очередная ложь, никто не станет жертвовать собой за школу, как только к ней подойдет враг – её покинут все – я поняла что не смогу больше сюда вернуться. Я ведь хотела для Лики дома, правда хотела и верила в том миг что всё будет хорошо. Всё и всегда. Я кричала, что все будет хорошо, а потом поняла, что это внушенные мне слова я их где-то услышала и они не мои, тогда я поняла, что у меня нет слов, чтобы выразить то что было внутри меня, и я просто стала кричать.

А потом я как-то очутилась в толпе взрослых, которые смотрели на меня как на говно, в общем, и кажется, уснула в какой-то машине, а на меня бросили тряпку. Или я видела как кидают тряпку на Лику? Я уже не помню. Мне кажется, я была с ней, до самого конца, и даже сон какой-то не то волшебный, не то жуткий приснился, и повторялся потом, мучил меня, я снова и снова во сне спасала её этим чувством, которое переваливалось через край моей души и наполняло всё вокруг сиянием невозможным, а потом просыпалась в холодном поту и понимала – нет, ничего не изменилось.

Этой ночью я читала книжку – выбрала первую попавшуюся среди тех, которые «когда-то» прочитала Марико-тян и которые мне моя страница биометрики порекомендовала как новой «подруге Марико-тян», выбрала – и попыталась забыться. Как тогда, в ту ночь, когда пришла гроза, Флора читала мне свой рассказ про шестерых девочек обреченных на судьбу Красной Шапочки. Я и забыла, как их звали, но девочку в белом помню до сих пор. Я спросила у Флоры:

-А кто она такая, эта загадочная «Девочка в Белом» появлявшаяся каждый раз после встречи с Волком? Она проводник душ, что-то вроде шинигами? Она собирала их души, да?

Что же мне ответила тогда Флора? И имеет ли это какое-то значение?

«Девочка в Белом» была важна. Возможно – это ответ на вопрос, почему у тех девочек была такая жуткая судьба. Они все играли, мечтали, к чему-то стремились, а потом – повстречали своего Волка. Алиса и Чарли, сёстры Макги не менее искусственны, чем мои воспоминания, чем я та которую я помню. Да я это поняла, но я не хочу об этом думать и всё равно думаю. Что значит быть искусственным? Разве искусственное существо может понять что оно искусственное, а вся его жизнь не настоящая?

Странно, у этой книжки не было автора. Её писал Анонимус или тут так принято? Реформа авторского права? Мне было всё равно…

Есть много способов побега от реальности, книга – далеко не самый худший из них.

Рубрика: A Tale of Melodies, Истории Воспоминаний, Странствия Светлячка, Тех Марико | Метки: , , , , , , , , , , , | 3 комментария

Дети Салема [2]

luno_ch01_p020

-С Томом что-то не так. Он этим утром принес мне барсука, представляешь? К тому же беременную барсучиху. В два раза больше себя. Раньше и мышей то не очень, суслика может еще – даже крыс городских боялся, в канализацию морду сунуть не смел. А теперь наглым таким стал – прошлой ночью волк опять приходить посмотреть на мой костер – так Том его прогнал. И меня вот поцарапал, схвати рыбу из улова, я хотел отобрать, а он взял и поцарапал, раньше спокойнее был. Очень жаль если это бешенство, как у тех собак и кошек в городе. Откуда тут бешенство, но все может быть. Эх, ему нельзя в клинику, как и мне – нас там сразу поймают и передадут тем людям чье письмо я по дурости вскрыл, погибать так тут, в лесу и вместе.

Я с улыбкой слушала все до тех самых пор как услышала про царапины Пита.

-Я разберусь. – Весело сказала ему я и, взяв Тома за шкирку, потащила его с глаз Питиных долой прямо в чащу леса.

-Так. – Строго посмотрела я на кота, едва мы остались наедине, на этого маленького засранца, которого чтобы спасти от воспаления легких в прошлую ночь сделала вампиром, дав своей крови. Пит бы расстроился если бы Том умер как Чарли. Две могилки на этом полуострове это уж чересчур. Мне жалко Пита.

А теперь этот Том поцарапал хозяина.

-Лапы. Покажи. Уши! Опустил уши я кому говорю! Тебе должно быт стыдно.

Том опустил уши и стал каким-то не таким. Не к лицу коту стыд, это уж точно.

-Поднял. Я кому говорю – поднял быстро уши!

Уши кота поднялись. Нямпир смотрел на меня с жалостью, и тигра бы и крокодила бы разжалобил, но не меня.

Я схватила его за ухо и дернула.

-Будешь еще раз такое вытворять – ухо отгрызу, понял?

Кот снова опустил уши.

-Поднял уши. Я кому говорю! И чтобы ни на минуту не переставал светиться оптимизмом и ободрять Пита, понял? А теперь хвост. Хвост подними.

Хвост у Тома стал трубой, глаза по-прежнему были жалостливые.

-Рыбу воруешь из общего улова? Морду лица попроще сделай, бандит. И уши не опускай, пока я не закончила с тобой разговаривать. Ты зачем хозяина царапаешь?

Уши кота снова пристыжено опустились.

-Поднял уши, я кому говорю!

Через две минуты мы улыбающиеся – и я и Томик – вернулись к Питу, рыбачившему на новом месте с поплавком. Блесны тут часто путались и цеплялись за коряги.

Том важно прошествовал мимо Пита и, взглянув на него с обожанием, уселся сфинксу подобно, после чего не принялся лизать себе лапу, а тем более яйца, только не перед моими очами. Он посмотрел на Пита и ободряюще ему улыбнулся, прям как я его учила. У Пита глаза на лоб полезли. Вечером он мне говорит:

-А что это с Томом?

-Да я откуда знаю, — шаркаю ножкой. – Совесть наверняка проснулась.

-Что ты сделала с моим котом?! – Спросил меня тогда Пит и сжал мои пальцы. – Он же мне скоро честь отдавать станет.

-Так э… дрессировка. Я как-то работала в цирке – сказал ему правду я. – Знаешь Пеппи?

Пит кивнул.

-Самая сильная девочка на свете, как же не знать, всегда мечтал побывать на её выступлениях, а как к нам её цирк в Салем решил заехать – пришлось бежать их города, что за невезение… – Он запнулся и посмотрел на меня с восхищением. – Только не говори мне, что была с ней знакома!

-Она моя двоюродная или троюродная сестра. Так мы решили, когда впервые разделили кров и постель.

Пита стало вгонять в краску. Почему мальчик краснеют из-за всякой чепухи. Он принялся в срочном порядке перебирать блесны. Я взяла его Тома, и понесла подальше в лес, захватив лейку тетушки Гибсон, которую принесла ему для мальков.

-Сиди. – Сказал я коту. Потом обошла его кругом. – Сейчас мы из тебя будем делать саблезубого кота. Хочешь вырасти большим и чтобы я на тебе ездить могла?

Нямпир смотрел на меня, не произнося ни слова. Я взяла лейку и понюхала воду. Тухлая. Но Пит не разбирается в запахах как я, ему, наверное, она казалась еще свежей.

Я уселась напротив нямпира и принялась поливать его водой.

-Расти большой как тот саблезубый кот. – Я вылила на кота Пита всю воду и стала ждать. Кот, новой хозяйкой которого стала я, смотрел на меня с зачарованным выражением лица.

-Расти! – Всплеснула я руками аж до облаков, надувшись счастьям, и закрыла глаза. Когда открыла – нямпир сидел на месте и все так же смотрел на меня.

-Ну, ты будешь расти или нет?

Нямпир смотрел.

-Ну не хочешь как хочешь. Найду себе другого саблезубого кота.

-Ня-а. – Сказал мне Томик, показывая свои длиннющие даже в закрытом виде торчавшие из пасти клыки.

-Я не ем людей. Я вообще – вегетарианка.

Я чуть было не заехала ей.

-Гуманнее есть людей, чем животных. – Я нахмурилась. – И в чем тут вегетарианство? Чем тут гордиться? Ты хоть их в живых оставляешь? Ты какими животными питаешься? – На всякий случай спросила я, ибо на животных и сама одно время хотела перейти да потом не смогла, жалко их.

-Ты не поняла – я вообще мясо не ем. – Обиделась «самая сильная девочка на свете» по имени Пеппи и поправила сползавший чулок. – Меня мама так приучила. Даже теперь покусанная не могу.

-Ага, вижу что покусанная. Эмельман сказал – тех, кого укусили, никогда не станут нормальными. Даже за своими клыками не можешь уследить.

-Ась? – Во все свои сто сорок веснушек уставилось на меня это голубоглазое чудо с косичками.

-Клыки сточи чудо девочка. – Шепнула ей я. – Тоже мне – вегетарианка.

Пеппи закрыла себе рот обеими руками.

-Когда ты рядом, Кэролл, они постоянно растут. Сейчас еще Имир придет, что же мне делать… – пискнула она и кинулась в примерочную.

Пошла за ней.

-Но для этого есть,- она показала мне, что у неё там есть – я брезгливо отвернулась, — волшебный напильник!

Я сквозь пальцы руки смотрела, как она быстро-быстро стачивает свои клыки, плача при этом от боли и глотая втихую горькие слезы, девочки которой приходится быть вечно веселой и жизнеутверждающей и питаться при этом одними салатиками. Образ никогда не плачущей девочки был напрочь разрушен, видели бы её сейчас все эти фанаты со всего света.

Эх… такие как она, родившиеся людьми – умеют плакать, почему я ей завидую?

-И не надоело?

-Не отвлекай меня. Сейчас у меня номер со слонами, а потом я еще свой фирменный «Пеппи, её папа-капитан дальнего плавания и тридцать три матроса», знаешь такой?

Мне захотелось злобно подшутить на тему «и чем вы там все вместе на арене занимаетесь?», но я сдержалась.

-Это где ты носишь их по цирковой арене, подняв над головой на одном бревне?

-Это такая специальная композитная скамейка. – Ответила мне Пеппи, трогая пальчиком свои подправленные зубки.

«И кто сказал что моя дочь не человек?!», искренне возмущался внутри у меня папочка Пеппи, бывший моряк дальнего плавания дивным давно потерявший свою жену. «Пеппино – самый что ни на есть настоящий Человек – самый лучший Человек на Свете!»

Очки Рикки (Люси и Дэкомори)

Рубрика: Истории Воспоминаний, Мисаки Куроэ, Тех Марико | Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , | 10 комментариев

Дети Салема.

Концерт Генриетты

 Я снова вышла из себя. Знаете – временами мне приходится делать не очень хорошие вещи. В такие моменты я обычно выхожу из себя, словно бы сила, какая выбрасывает – и начинаешь на все смотреть со стороны. За окном шел дождь, неровный свет трех свечей окутывал комнату застланную коврами и заставленную шкафами с книгами в кожаных переплетах призрачным светом. Пока Кэролл судорожно пыталась насытиться, прогрызая себе дорожку к сердцу молодой женщины через её полную грудь, я смотрела в окно и чувствовала ароматы дождя. Потом внутри моего живота все снова стало сокращаться. Я смотрела на него и не понимала, что происходит. Я потрогала свой животик, внутри которого словно бы открылись маленькие врата в рай. Потом посмотрела на сплетение двух тел – девочки лет восьми и женщина двадцати пяти-тридцати на роскошной кровати. Как это называется у людей, когда все внутри так сладостно и умиротворенно сокращается?

Я очень наблюдательная и люблю эксперименты, наверное, именно поэтому заметила, что если тереть женщину за двадцать между ног, в то время как пьешь кровь из её груди – вкус крови меняется, она становится слаще и вкуснее, бывает, даже потом шатает. Главное чтобы она не пугалась тебя в первый раз, во второй и третий уж точно бояться не станет. Когда она испугана кровь горчит, Эмельман сказал, что некоторым она нравится. Я даже не нашла что ответить, просто закрыла рот руками и попыталась отстраниться от всего чтобы нечаянно снова не почувствовать эту горечь смерти во рту. Не важно, умирает ли человек в конце или нет, если перед ним маячит смерть – его кровь горька. И некоторым это нравится.

«Они специально мучают детей и пугают их. А потно пьют их кровь», Эмельман посмотрел на меня со свойственной ему улыбкой. Хотела закрыть уши и снова уйти в себя, а может и даже выйти, но я предпочла дать ему слегка в нос для профилактики.

«Ах», сказал тогда мне Эмельман, «маленькая леди предпочитает драться…»

За окном раздалось пение китов. В небесах, среди грозовых туч отдаленные протяжные гудки дирижаблей напомнили китов. Они боялись непогоды и не хотели столкнуться друг с дружкой. Мне нужно успеть, сразу, как закончится дождь купить еды для Пита и его кота. Только бы кот поправился, думала я, смотря на окно. Питу не следовало его отпускать гулять одного в такую погоду, но коты ведь не спрашивают – они идут и гуляют.

Кэролл на кровати перерастала кусать Еву в искалеченную дрожащую и залитую кровью грудь и опустилась к её влажному лону. Я сглотнула и снова вернулась к созерцанию дождя, ненавижу кусать людей в шею. Это отвратительно. Возможно, виноват мой страх. Я не то чтобы не опытна просто временами теряю контроль. Так Пит ест яблоко. Питу девять, он живет за городом и часто рыбачит там вместе с Томми, еще он траппер и ловит птиц в клетки, а я продаю их в городе. Там есть могилка его друга, пса по кличке Чарли. Пит сказал что это очень хороший друг, но его подстрелили с поезда проходящего чуть севернее нетронутого еще леса, приняв за бродячую собаку. Он не был бешеный, он был очень хороший, так сказал мне Пит. Я даже попыталась плакать, но опять не получилось, Пит, наверное, посчитал меня бездушной. И Эмельман бы этого не добрил. Нам нельзя плакать,  сказал как-то он, поэтому не удивляйся что твои глаза всегда сухие.

Что случается, когда мы плачем? Что-то очень плохое или невероятно хорошее? Запретный плод сладок. Мне снова захотелось сделать, как Пит – вонзить зубы в яблоко. Так я однажды отгрызла воспитательнице детского дома шею. Просто грызла и поворачивала её по кругу. Я не хочу этого повторять. Питу не надо знать об этом, он тоже был в том детском доме, где я провела четыре долгих и нудных дня пытаясь  разобраться в религии, научится без стеснения носить на себе маленький серебреный крестик и не корчиться, читая слова молитвы с другими девочками на пару перед сном. Он там был, но потом сбежал во время грозы вместе со мной и еще десятком воспитанников,  Пит всегда хотел быть свободным, и работал в Новом Салеме разносчиком газет, пока не узнал один секрет, о котором лучше было не узнавать и ему пришлось сбежать. Он не решился отправиться в другой город, поэтому устроился у заводи в лесу, это недалеко отсюда, бегом минут пятнадцать мне. Оттуда виден наш Нью-Салем и огромная башня в центре достигающая облаков. Эмельман как-то сказал что её хотели строить еще выше но не решились так как ошиблись в конструировании и есть шанс что верхушка отвалится и вместо того чтобы упасть ан землю будет вращаться вокруг неё. Я даже представить себе боюсь, почему так. Разве все не падает обратно на землю, если разваливается? Эта башня почти так же пугает меня, как и человеческий бог. Я видела крестики в их детском доме, они у всех на шеях. Жуть берет. Более страшного места и представить себе невозможно. Там заставляли детей работать, хороших – писарями, плохих пугали отправкой в шахты. Где они будут толкать вагонетки по таким узким лазам что не пройдет ни взрослый, ни даже собака. Только вперед, не смотреть назад. Это жутко, сказал Пит. Он был там и видел этих чумазых чахоточных детей. Из вежливости я с ним согласилась. Веснушки шли Питу, трудно спорить с веснушками, когда перед тобой маячит такой маленький влажный рот.

Я снова мысленно попыталась разгрызть яблоко. Женщина закричала и принялась сминать ногами простыню. Столько самых разных чувств было в этом крике, немножечко она хотела даже того чтобы Кэролл прогрызла себе норку до её сердца и впилась в него клыками. И Кэролл это явно почувствовала, потому что я услышала, как захрустели кости ребер. Все что Кэролл умеет – это грызть кости, в этом ей нет равных на свете, своими, а точнее моими крепкими зубами она с легкостью разгрызает даже самые прочные кости. За все остальное в нашем тандеме отвечаю я, так что я снова на мгновение вернулась в себя и запретила дикой-дикой Кэролл грызть так сильно. Ведь чуть глубже – сердце, и рана не зарастет так быстро, я ведь только во второй раз делаю это с ней.

Дети тут такие худые. Я встречала много уютно-симпатичных и тянущих это с ними сделать маленьких девочек, но не могла заставить себя даже начать. Это ужасно – я просто не знала куда кусать. Груди у них нет, а если укусить в шею они неминуемо умрут (если верить моим не беспричинным страхам), ноги и руки такие тонкие, ребра торчат. Я однажды укусила девочку между ног, она кричала так, что мне заложило уши. У меня очень дерганный на такие выкрутасы слух, ну не могу терпеть, когда так кричат. Захотелось свернуть ей шейку, и я поняла что думаю о чем-то ну очень нехорошем, поэтому пока меня не выбросило из тела и та, другая Кэролл не проснулась и не сделала с ребенком бяку – просто укусила рядом. Сразу под кожей у девочек на внутренней поверхности бедра есть такая дергающаяся пульсирующая маленькая штучка, если прокусить – у тебя полный ротик детской крови. И все равно она была горькая. Сколько маленьких девочек между ног не три – у них только горечь да горечь течет, это прямо беда. Я никогда не решилась бы укусить взрослого мужчину. Нужны мне проблемы? Еще будет шататься за мной и приставать. Они постоянно за мной ходят и хотят, чтобы я сделала это с ними еще. Им хорошо, их раны быстро зарастают, когда я их кусаю. Они молодеют. Им хорошо – а мне страшно. У них вырастают клыки, и они сами пытаются меня укусить. И удержать возле себя, что еще страшнее. Если не кусать – все проходит. Поднимается жар и организм справляется. Так сказал Эмельман – у большинства людей врожденный иммунитет к нам, только не надо усердствовать в попытках его преодолеть. Я никогда не встречаюсь с женщинами в четвертый раз. На третий у них обычно уже режутся клыки, и отношение ко мне становится какое-то почти по-матерински собственническое.

Я никогда не кусаю мальчиков, хоть иногда очень хочется. Это табу. Я сама его придумала и никому не скажу, потому что Эмельман будет смеяться и любой другой тоже.

Еще я не помню того что было пять лет назад. Но это не беда. Кому интересны такие древности? Впрочем, как раз древности я люблю. Недавно видела в здешнем музее огромный скелет саблезубого кота. Вот бы сводить туда Тома и показать ему его. Хотела бы я себе такого. Я трогаю свои клыки и пытаюсь представить, как выглядела бы верхом на огромном саблезубом коте.

Гебура Кляйн (Марико и Амэ, Люси Рей и Лэйна)

-Почему? – уперлась я. – Это же интересно – ходить по такому интересному городу и узнавать разные тайны незнакомых людей.

-Интересно и надо сказать, — Эмельман наклонился к самому уху моему, — опасно, маленькая леди. Понимаете – люди, да и нелюди тоже не очень любят, чтобы кто-то узнавал ихз тайны. А чем выше забирается человек или нелюдь, тем больше у него тайн. Ночь скрывает страшные тайны, многие из них могут оказаться пострашнее маленьких клыков юной госпожи.

Я смотрю на него и хочу треснуть. Эмельман понимает что драки не избежать и ускоряет возмездие.

-И если бы маленькую госпожу без её способностей к чтению мысли просто использовали, то с такой интересной способностью от нее, скорее всего, предпочтут сразу же избавиться. Ибо польза и вред телепата несоизмеримы для сильных мира сего. Тайны других людей они могут узнать и множеством иных способов, а вот свои бы предпочли беречь как зеницы ока.

-Опасность да. – Тяжко согласилась я вздыхая. – Но причем тут грусть?

-О, это долгая история. Знаете, быть латентным телепатом и не стать латентным геем это весьма трудное испытание.

-Геем? – не поняла я. – Вы про этих…

-И про этих, — вздохнул Эмельман – и про тех тоже. Трудно одновременно знать мысли женщины и любит её. В женщине должна быть… – тут он как-то странно взглянул на меня. – Хотя бы некоторая таинственность…

Я дала Эмельману в коленку и пошла прочь.

Хам.

Вот приедет сюда Генри. Я ей все про брата расскажу.